The Quiet Storm.

***

После той леденящей кровь отработки в Запретном лесу, где Гарри лицом к лицу столкнулся с жуткой бесформенной фигурой в капюшоне, пьющей серебряную кровь единорога, замок казался Вайолет мрачным и холодным. Преподаватели во главе с директором Дамблдором отнеслись к этому ночному инциденту как к обычному, хоть и крайне опасному приключению первокурсников. Никто из учителей не знал истинной причины появления Тёмного Лорда в чаще. Но Гарри был глубоко потрясён. Он не стал кричать о пережитом ужасе на весь замок, но вслух поделился своими самыми страшными догадками с Роном и Гермионой. А Вайолет узнала всё без слов. Стоило им пересечься в залитом солнцем переходе около Главной лестницы, как их ментальная связь близнецов в пределах пятидесяти метров мгновенно ожила. Её шрам-молния на правой кисти руки заколол леденящим холодом, а разум Виолы буквально содрогнулся, уловив из мыслей брата звенящий, парализующий страх и отчётливый образ существа у мёртвого дерева. Этот ночной кошмар полностью перевернул их расследование, заставив гриффиндорскую троицу наконец-то осознать свою колоссальную, роковую ошибку. Весь этот учебный год Гарри, Рон и Гермиона были слепо и абсолютно уверены, что за попыткой похитить Философский камень Николаса Фламеля стоит профессор Северус Снейп. У одиннадцатилетних студентов были для этого, как им казалось, самые веские основания. Мрачная, резкая внешность декана Слизерина, его недружелюбное поведение, то, как его чёрная мантия развевалась при ходьбе, напоминая крылья огромной летучей мыши, — всё это автоматически рождало в головах гриффиндорцев стереотипное восприятие его как признака чистого зла. Снейп открыто недолюбливал Гарри и весь его факультет, постоянно придирался на уроках Зельеварения к малейшим ошибкам и снимал баллы. Странные обстоятельства только подливали масла в огонь. На Хэллоуин, когда горный тролль каким-то образом попал в замок, Гарри и Рон лично видели, что Снейп спорил с Квирреллом в учительской. Мальчики тут же сделали поверхностный вывод: Снейп сам впустил монстра, чтобы отвлечь внимание преподавателей, а сам в этот момент пытался тайно пробраться к Философскому камню в запретный коридор на третьем этаже. Более того, во время последовавшего эпизода с Пушком они заметили, что Снейп хромает и явно знает, как усыпить огромного трёхголового пса. А его постоянные угрозы и затяжная напряжённость между ним и Квирреллом в коридорах интерпретировались друзьями как банальная попытка шантажа и давления на бедного, заикающегося учителя со стороны Снейпа. Общая репутация бывшего Пожирателя Смерти и специфика его сложного предмета довершали эту ложную картину. Но Вайолет с самого начала отказывалась слепо верить в эту удобную гриффиндорскую теорию. Её аналитический, независимый когтевранский ум видел ситуацию гораздо глубже. Пока Гарри шёл на поводу у личной неприязни и поверхностных наблюдений, Виола просила его не судить человека по первому впечатлению. Она часто повторяла брату, что истинные мотивы людей далеко не всегда очевидны. И теперь, после Запретного леса, у троицы наконец-то начали появляться первые серьёзные сомнения в своей правоте. — Поведение Квиррелла...оно ведь совершенно неестественное, — тихо, быстро зашептала Гермиона, когда они вчетвером укрылись в самом дальнем, пустом классе на четвертом этаже, забаррикадировав дверь. — Он всегда вёл себя крайне нервно, заикался, постоянно вздрагивал от каждого шороха и панически избегал прямого взгляда Гарри. Его страх казался слишком сильным, утрированным — будто он кого-то смертельно боялся внутри этой школы. — И если Снейп — главный злодей, то зачем ему постоянно открыто запугивать Квиррелла на глазах у учеников, вместо того чтобы тайно дружить с ним и действовать сообща? — задумчиво протянул Рон, крутя в руках поломанное перо. — В этом нет никакой логики Слизерина. Зачем Снейпу вообще пытаться украсть камень, нарушая правила, если директор Дамблдор ему безоговорочно доверяет? Он мог бы воспользоваться своим высоким положением и действовать открыто. Финальной, сокрушительной уликой, которая полностью разрушила их предвзятость, стал недавний рассказ Хагрида. Великан во время чаепития в своей хижине в очередной раз неосторожно проговорился, радостно хвастаясь, что выиграл редкое драконье яйцо у какого-то таинственного незнакомца в кабаке. — Этот незнакомец в баре расспрашивал Хагрида о Пушке, — Гарри взволнованно провёл рукой по лицу, его круглые очки съехали на переносицу. — И Хагрид проболтался ему, что Пушка легко усыпить любой музыкой. Но самое главное — тот незнакомец ни на секунду не снимал с головы тяжелый тюрбан! Тюрбан во всем замке носит Квиррелл, а вовсе не Снейп! Квиррелл тоже вовлечён во всё это...но вовсе не в роли невинной жертвы или запуганного помощника. Он и есть тот вор, который выведал у Хагрида секрет укрощения трехголового пса! Окончательное разоблачение мотивов заставило гриффиндорцев признать полную правоту Вайолет. Пазл детективной интриги первого курса сошёлся в их головах с пугающей точностью: попытка ограбления сейфа в Гринготтсе в августе, странное поведение Квиррелла на Хэллоуин и его связь с Волан-де-Мортом в Запретном лесу. Квиррелл искусно прятался за маской слабости, чтобы добыть Философский камень ради возвращения Тёмного Лорда к жизни. Этот сюжетный поворот стал важнейшим, переломным этапом для всей их будущей жизни в Хогвартсе. Гарри, Рон и Гермиона на собственном горьком опыте поняли, как сильно недостаток информации и стереотипы могут исказить реальность. Мрачный Снейп оказался сложным, неоднозначным персонажем, но в данном случае он был на стороне добра и весь год пытался защитить камень, пока Квиррелл творил зло. — Квиррелл пойдет под люк сегодня ночью, — твёрдо и решительно произнёс Гарри, и в его глазах вспыхнул тот самый яростный огонь, который Виола видела во время матча по квиддичу. — Мы не можем ждать Дамблдора, он улетел в Министерство. Наша цель — опередить Квиррелла, проникнуть в запретную зону на третьем этаже первой и защитить камень любой ценой. Они приняли окончательное решение действовать самостоятельно, впервые столкнувшись с реальной угрозой. Начиналась детальная подготовка к опасному ночному штурму подземелий. Гермиона Грейнджер, закрывшись в библиотечном тупике вместе с Виолой, часами упорно учила и оттачивала сложное заклинание «Люмос Солем», способное создать мощнейший, ослепительный луч чистого света, который, согласно учебникам, был единственным эффективным оружием против удушающих Дьявольских силков. Ребята достали Мантию-невидимку Гарри, принадлежавшую их отцу, и до мельчайших подробностей обсудили тактику прохождения каждого потенциального препятствия преподавателей, выстраивая план на выживание. Виола, всё ещё находясь в состоянии ледяной, безмолвной войны с Теодором Ноттом, полностью отдала свои силы поддержке брата. «Скоро все начнется,буду ждать вас здесь», — мысленно передала она брату, крепко сжимая его ладонь на прощание перед тем, как они разошлись по своим гостиным до полуночи. Наступало время финальной битвы первокурсников.

***

Полночь опустилась на Хогвартс, погружая древний замок в гробовую, звенящую тишину. Четверо первокурсников, тесно прижавшись друг к другу под прохладной серебристой тканью Мантии-невидимки их отца, бесшумно скользили по коридорам третьего этажа. Вайолет шла след в след за Гарри, её ментальный узел в голове вибрировал от его горячего, гриффиндорского адреналина — на расстоянии полуметра их телепатия работала безупречно. Светлая палочка из омелы была зажата в её правой руке, а шрам-молния на кисти пульсировал ровным боевым теплом. Они аккуратно толкнули массивную дубовую дверь запретного коридора и проскользнули внутрь. Пушок мгновенно проснулся. Исполинский трехголовый пес резко взмыл свои уродливые головы к самому потолку, три пары налитых кровью безумных глаз яростно уставились на нарушителей, а из слюнявых пастей скользкими веревками потекла на пол зловонная слюна. Пес занес лапу и издал раскатистый, оглушительный рык. Но Гарри действовал четко по плану. Он быстро выхватил из кармана деревянную флейту — рождественский подарок Хагрида — и поднес её к губам. Под мрачными сводами раздалась простая, слегка дрожащая, но чистая музыкальная мелодия. Музыка подействовала незамедлительно. Яростный рык Пушка перешёл в тяжёлый сонный вздох, шесть огромных ушей безвольно повисли, и чудовищное существо, покачнувшись, плашмя рухнуло на каменный пол, погружаясь в глубокий сон. Гарри знаками указал друзьям на люк. Рон и Гермиона с трудом откинули тяжёлую крышку, открывая взору абсолютную, бездонную чёрную пустоту. — Не прекращайте играть — хрипло шепнул Гарри, передал флейту Рону и без колебаний прыгнул в бездну. Через секунду вслед за ним сиганула Гермиона, затем Виола, а за ними, бросив затихающую флейту на пол, прыгнул и Рон. Они летели вниз несколько секунд, пока с глухим стуком не приземлились на мягкую, сырую поверхность. Но радоваться спасению было рано. Они упали прямо в ловушку — комнату, полностью заросшую Дьявольскими силками. Длинные, скользкие зелёные побеги, похожие на извивающихся змей, мгновенно мёртвой хваткой обвились вокруг их лодыжек и запястий. Растения яростно душили любого, кто пытался к ним прикоснуться или панически вырваться. Рон в ужасе закричал, отчего стебли начали сжимать его грудную клетку ещё сильнее. — Прекратите брыкаться! — задыхаясь, крикнула Гермиона. Её карие глаза расширились от озарения. — Они любят сырость, но боятся солнца! Нужно полностью расслабиться! Гермиона и Виола одновременно заставили свои тела обмякнуть, и силки тут же потеряли к ним интерес, позволив девочкам плавно провалиться сквозь стебли на твёрдый каменный пол коридора. Оказавшись на свободе, Гермиона мгновенно вскинула палочку вверх, на беснующееся растение: — Люмос Солем! Из кончика её палочки со свистом вырвался колоссальный, ослепительный луч чистого солнечного света. Дьявольские силки от этого невыносимого жара испуганно зашипели, затрепетали и стремительно начали разжимать свои побеги, уползая в расщелины стен. Рон тяжело рухнул вниз, но его нога запуталась в корне. Гарри мгновенно подскочил к другу, мёртвой хваткой ухватил его за воротник мантии и помог выбраться на сухие каменные плиты. Организм мальчиков был истощён от страха, но они справились. Следующее препятствие заставило Гарри проявить все свои навыки Ловца. Они оказались в огромном помещении, под куполом которого с металлическим писком порхали тысячи блестящих золотых и серебряных ключей с прозрачными крылышками. Тяжёлая деревянная дверь в конце зала была намертво заперта. Вайолет быстро осмотрела замок, а затем крикнула брату, указывая наверх: — Гарри! Ищи большой ключ! У него должно быть помято правое крыло — Квиррелл хватал его до нас! Гарри взмыл в воздух на старой школьной метле, стоявшей у стены. Рой ключей тут же бросился на него, превращаясь в смертоносные стрелы, но Гарри, ориентируясь на подсказку сестры, заложил крутой вираж, вытянулся вдоль древка и в отчаянном пике мёртвой хваткой перехватил нужный серебряный ключ, пулей бросив его вниз. Виола поймала его на лету и с ходу вонзила в скважину. Замок со щелчком поддался. Но едва они переступили порог следующего зала, как замерли в полном оцепенении. Перед ними лежала колоссальная волшебная шахматная доска. Огромные, искусно высеченные из мрамора фигуры без лиц держали в руках массивные каменные мечи и топоры. Чтобы пройти дальше, нужно было сыграть полноценную партию. — Так, здесь командовать буду я, — Рон Уизли решительно шагнул вперёд, беря всё руководство на себя. В шахматах ему не было равных на всём курсе. — Гарри, встань на место ладьи. Гермиона — ты будешь слоном. Виола, займи место коня на правом фланге. Я сыграю за второго коня. Ходить строго по мои командам! Партия превратилась в леденящее кровь зрелище. Чёрные мраморные гиганты безжалостно, со страшным грохотом разносили белые фигуры своими топорами в мелкую крошку. Рон вёл игру гениально, но к концу партии противоположная чёрная королева прижала их к краю доски. Рон долго молчал, его веснушчатое лицо было белее мела. Он перевёл взгляд на Гарри.— Больше ходов нет, — тихо, но твёрдо сказал Рон. — Мне придётся подставиться. Королева заберёт меня, но это откроет путь для вас. Гарри, ты сделаешь шаг по диагонали и поставишь королю мат. — Рон, нет! Это опасно! — в панике закричала Гермиона. Но Рон уже скомандовал своему коню сделать шаг вперёд. Огромная каменная королева плавно повернулась, её тяжёлые шаги эхом отозвались от пола. Она подняла свой исполинский меч и со всей силы обрушила его прямо на коня Рона. Раздался страшный, глухой удар. Рон кубарем полетел на каменные плиты, теряя сознание от удара, а его фигура разлетелась на тысячи осколков. На мгновение все были полностью потрясены ужасом, внутри всё похолодело, но понимали: нужно идти дальше. Жертва Рона не должна быть напрасной. Гарри стремительно сделал шаг по диагонали прямо к чёрному королю. — Шах и мат! Каменный меч короля с грохотом выпал из рук, и фигура опустилась на колени. Путь был открыт. В следующей комнате Гарри, Виолу и Гермиону ждала логическая загадка профессора Снейпа. Едва они переступили порог, как обе двери — и впереди, и позади них — мгновенно заблокировались стеной яростного, полыхающего фиолетового и чёрного пламени. Посреди комнаты стоял стол, на котором выстроились семь бутылей с зельями. Загадка на пергаменте гласила, что два зелья — это смертельный убийственный яд, три — обычная настойка, застывающая в жилах, одно позволит идти вперёд, а еще одно вернёт назад. Гермиона и Вайолет вместе склонились над пергаментом. Когтевранский аналитический ум Виолы и феноменальная память Гермионы сработали как единый отточенный механизм. Через минуту Виола уверенно указала на две бутыли. — Вот эта, самая маленькая в конце — проход вперёд сквозь чёрное пламя. Но в ней всего одна доза, Гарри. Хватит только на тебя. А вот эта круглая бутылка вернёт нас с Гермионой назад к Рону. — Возвращайтесь, — твёрдо приказал Гарри, поправляя очки. — Пошлите сову Дамблдору. А я пойду один. — Нет, Гарри, — Виола сделала шаг вперёд, её зелёные глаза яростно блеснули. — Нам нельзя разделяться, я выпью это зелье вместе с тобой. Она взмахнула палочкой из омелы, шепча заклинание удвоения жидкостей, которому тайно научилась из книг Запретной секции. На дне маленького флакона замерцала вторая порция зелья. Близнецы разделили глоток на двоих. Гермиона со слезами на глазах крепко обняла их, выпила зелье возвращения и исчезла в фиолетовом огне. А Гарри и Вайолет, крепко держась за руки, вместе шагнули прямо сквозь стену чёрного пламени, оказываясь в последней, огромной подземной комнате. Они спустились по каменным ступеням амфитеатра и замерли в полном, шокированном оцепенении. В самом центре зала, перед Зеркалом Еиналеж, стоял профессор Квиррелл. Его привычное нелепое заикание и трусливая дрожь полностью исчезли. — Вы... — выдохнул Гарри. — Да, Поттер, я, — лениво и леденяще произнёс Квиррелл, медленно разворачиваясь. Его взгляд упал на Виолу. — И девчонка здесь. Какая трогательная семейная прогулка. Все были уверены, что это зловещий Снейп. Снейп, который весь год пытался спасти твоего братца, шепча контрзаклинание на квиддиче! Я служил моему Повелителю, Тёмному Лорду, всё это время! Он со мной...везде. Но как достать этот проклятый камень из зеркала?! Ну-ка, Поттер, посмотри в зеркало! Что ты там видишь?! В этот миг из глубины мантии Квиррелла раздался страшный, шипящий голос, от которого у Виолы кровь застыла в жилах: — Используй мальчишку... Пусть он посмотрит... Квиррелл грубо толкнул Гарри прямо к зеркальной глади. Гарри заглянул в хрусталь, чувствуя, как его лоб горит невыносимым огнём. В зеркале его отражение улыбнулось и опустило камень в карман мантии. В ту же секунду Гарри почувствовал, как в его настоящем кармане материализовалась тяжёлая, холодная вещь. Он пожелал найти камень, но не использовать его для себя — и камень оказался у него. — Ну?! Что ты там видишь, Поттер?! Говори! — яростно потребовал Квиррелл.— Я...я вижу себя, пожимающим руку Дамблдору, — соврал Гарри. — Он лжёт! — зашипел страшный голос из-под тюрбана. — Дай мне поговорить с ними... Лицом к лицу...Квиррелл медленно поднял руки и начал неторопливо разматывать свой длинный фиолетовый тюрбан. Ткань кольцами падала на пол, обнажая бледную лысую голову. Профессор медленно развернулся к близнецам спиной. У Виолы перехватило дыхание, она инстинктивно заслонила Гарри собой. Там, где у обычных людей должен был находиться затылок, располагалось уродливое, плоское, похожее на череп лицо. У него были узкие змеиные ноздри и страшные красные глаза с вертикальными кошачьими прорезями. Это был Лорд Волан-де-Морт. — Гарри и Вайолет Поттер — прошипело змеиное лицо. — Мы снова встретились. Смотрите, чем я стал...Лишь тенью, вынужденной делить чужое тело, подпитываясь кровью единорогов в лесу. Отдайте мне камень! Переходите на мою сторону! Твои родители...они ведь погибли глупцами. Присоединяйтесь ко мне, или вы хотите повторить их судьбу?! — Никогда! — яростно закричал Гарри. Вайолет вскинула свою палочку из омелы, выставляя перед ними мощный серебряный щит Протего. — Схватить их! Убить! — завизжал Волан-де-Морт. Квиррелл резко развернулся и с легкостью разбив щит Виолы заклинанием, мёртвой хваткой вцепился пальцами в горло Гарри. Но стоило его бледной коже коснуться шеи Поттера, как из-под ладоней Квиррелла с шипением вырвался густой белый дым, и профессор с диким воплем отлетел назад. Его пальцы мгновенно покрылись страшными обугленными ожогами. Каждое прикосновение к Гарри причиняло предателю невыносимую, адскую боль. Виола, заметив это, мгновенно скоординировала их действия через ментальный узел.  «Гарри, твои руки! Держи его за лицо!» Гарри сам бросился вперёд, мёртвой хваткой вцепившись своими ладонями прямо в лицо Квиррелла. Плоть профессора под его пальцами начала стремительно трескаться и превращаться в пепел. Виола в этот момент отчаянно посылала импульсы магии из омелы, связывая ноги Квиррелла невидимыми путами, чтобы он не мог вырваться. Волан-де-Морт на его затылке истошно визжал от боли. Близнецы отчаянно боролись с ним, превозмогая страшную, разрывающую лоб и запястье боль от шрамов, пока их собственные силы полностью не иссякли. Из кончика палочки Виолы вырвался последний серебряный сполох, её глаза закрылись, и близнецы без чувств рухнули на каменные плиты пола, теряя сознание в клубах серого пепла.

***

Больничное крыло Хогвартса тонуло в глубокой, предрассветной тишине. Тяжёлые занавески на огромных окнах были наполовину задёрнуты, пропуская в палату лишь бледные, сероватые лучи уходящей ночи. На двух соседних койках у дальней стены неподвижно лежали близнецы Поттер. Гарри дышал ровно и глубоко, погружённый в целебный сон, а Вайолет лежала рядом, её ярко-рыжие вьющиеся кудри разметались по белой подушке. Её магия была полностью истощена из-за финального всплеска силы, и шрам-молния на её правой кисти слабо белел в полумраке. Вдруг тяжёлая дверь палаты абсолютно бесшумно приоткрылась. В комнату скользнула высокая, худощавая фигура в школьной мантии со слизеринской зелёной подкладкой. Теодор Нотт двигался бесшумно, словно тень, стараясь не разбудить мадам Помфри. Его короткие тёмные кудри были взъерошены, бледное лицо казалось осунувшимся, а в проницательных серых глазах застыло странное, давящее и глухое выражение. После слов в библиотеке Теодор ни разу не подходил к ней, но сейчас, когда весь замок стоял на ушах от новости, что близнецы Поттер едва не погибли в подземельях, его слизеринский эгоизм дал глубокую трещину. Чувство вины за свою прошлую трусость в Запретном лесу и ядовитые чистокровные слова во дворе судорожно сжимали его горло. Теодор медленно подошёл к койке Виолы. Он замер у самого изножья кровати, закинув руки в карманы мантии, и долго, пристально смотрел на её бледное, безмятежное лицо. Он видел её тонкие пальцы со шрамом на запястье и понимал, какую непоправимую, глупую вещь совершил. Между ними выросла стеклянная, непреодолимая стена, которую он сам же и построил ради одобрения своей змеиной стаи. — Да, мистер Нотт, — раздался тихий, глубокий и размеренный голос из темноты у окна. — Жизнь порой преподает нам уроки в самый неожиданный момент. Теодор инстинктивно вздрогнул и резко обернулся. Из глубокой тени занавески медленно вышел директор Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода поблескивала в полумраке, а за очками-половинками скрывался проницательный, знающий взгляд. Директор, очевидно, стоял здесь всё это время, наблюдая за спящими близнецами. — Профессор Дамблдор... — Теодор Нотт быстро вернул лицу маску холодного аристократического спокойствия. — Я... — Ну что вы мистер Нотт, можете не объяснять причину своего визита, — мягко, с едва заметной грустной улыбкой отозвался Дамблдор, подступая ближе к койке Виолы и поправляя край её голубого одеяла. — Мисс Вайолет и её брат обладают удивительной, несокрушимой силой жизни. Но я вижу в ваших глазах кое-что ещё, Теодор. Обида и гордость — это очень плохие советчики для молодого волшебника. Истинное мужество заключается вовсе не в том, чтобы громче всех кричать оскорбления вслед за толпой. Настоящее мужество — это способность найти в себе силы пойти против мнения собственной большинства ради того, что подсказывает тебе твоё собственное сердце. Теодор промолчал, его челюсти плотно сжались, а серые глаза потемнели. Слова директора ударили точно в цель, обнажая всю его внутреннюю слабость. — А теперь, я думаю, вам пора возвращаться в подземелья Слизерина, мистер Нотт, — мягко, но непреклонно закончил Дамблдор, указывая рукой на дверь. — Вайолет скоро проснётся. И ей потребуется время, чтобы восстановить силы. Не стоит тревожить её покой призраками прошлых ошибок. Теодор бросил последний, долгий и отчаянный взгляд на спящую рыжую когтевранку, коротко и сухо кивнул директору, круто развернулся на пятках и бесшумно исчез за дверью палаты. Его первая, робкая и тайная попытка хотя бы просто постоять рядом была окончена.

***

Гарри пришёл в себя первым, шумно вдохнув прохладный воздух больничного крыла. Он зажмурился от дневного света который широкими янтарными полосами проливался сквозь раскрытые окна. Он чувствовал себя невероятно слабым, его организм был истощён после нескольких дней глубокого беспамятства, но острой, разрывающей боли в теле и во лбу больше не было. — Гарри! — раздался испуганный, дрожащий девичий вскрик справа. Гарри повернул голову и увидел, что на стульях прямо у его постели сидят Рон и Гермиона. Они были бледными, с тёмными кругами под глазами и явно все эти дни безумно волновались за него. Гермиона Грейнджер мгновенно закрыла лицо руками и громко, навзрыд заплакала от чистой, неописуемой радости. — О Мерлин, Гарри! Ты проснулся! — Рон Уизли вскочил со стула, его веснушчатое лицо вытянулось от волнения. — Мы думали, ты...ну, в общем... — он так и не смог закончить эту пугающую фразу, потому что до смерти боялся худшего исхода. — Ты пролежал без сознания целых три дня! — Гарри,ребята…всё уже позади? — Виола приподнялась на соседней койке, её ментальный узел в голове мгновенно ожил, наполнившись чистым, тёплым и облегчённым импульсом брата — Что с камнем? — Гарри перевёл взгляд на Гермиону, отчаянно пытаясь вспомнить последние секунды в подземелье. — Волан-де-Морт...Квирелл... Они забрали его? — Нет, Гарри, успокойся, — Гермиона быстро вытерла слёзы рукавом мантии и ласково коснулась его плеча. — Философский камень полностью уничтожен. Профессор Дамблдор принял это тяжелое решение вместе с Николасом Фламелем сразу после того, как тебя вытащили. Камень больше никогда не привлечёт в Хогвартс тёмных злодеев. — А Квиррелл? — тихо спросила Виола вслух, поправляя синий когтевранский свитер от миссис Уизли, который лежал на стуле рядом с её палочкой из омелы. — Профессор Квиррелл погиб во время вашей схватки внизу, Гарри, — раздался глубокий, размеренный голос Альбуса Дамблдора, который плавно подошёл к их койкам из глубины палаты. — Твой прикосновение буквально сожгло его плоть. А дух Лорда Волан-де-Морта покинул его тело в ту же секунду, как понял, что проиграл. Он снова исчез в бесплотных тенях, Гарри. Его дух уцелел, он по-прежнему опасен, но сейчас он невероятно ослаблен и вынужден скрываться. Директор сел на край постели Гарри, и его очки-половинки блеснули на солнце. Он подробно объяснил близнецам ключевые и важные моменты этой ночи. — Ты спросишь меня, почему Квиррелл сгорал от твоих рук, Гарри, — тихо произнёс Дамблдор, глядя на брата и сестру с безграничной мудростью. — Всё дело в защите твоей матери. Лили Поттер пожертвовала своей собственной жизнью ради того, чтобы спасти вас в Годриковой Впадине. И это великое, чистое самопожертвование создало мощнейшую, древнюю магическую защиту, которая и по сей день живёт в твоей крови, Гарри. Человек, чья душа полна черного зла, ненависти и порока, такой как Квиррелл, просто физически не способен вынести прикосновения этой чистой любви. Любое его прикосновение причиняло ему адскую боль и наносило ожоги. Гарри завороженно слушал, а Виола крепко сжала его руку со шрамом на кисти, делясь своим спокойствием. — А Зеркало Еиналеж? — спросил Гарри. — Как камень оказался у меня в кармане? — О, это была одна из моих самых удачных магических задумок, — весело блеснул глазами Дамблдор. — Зеркало не просто показывало скрытые желания души. Я зачаровал его особым, хитрым образом. Философский камень мог получить из стекла только тот волшебник, который искренне хотел найти его, чтобы спасти, но ни в коем случае не использовать для себя ради золота или Эликсира Жизни. Квиррелл хотел владеть камнем ради Хозяина — и зеркало осталось пустым. А ты, Гарри, хотел просто защитить его — и камень послушно прыгнул к тебе в карман. Это чистая победа твоего сердца. Гарри понимающе кивнул, а затем с лёгким смущением перевёл взгляд на сестру: — И...роль профессора Снейпа. Виола, ты была права. Мне так стыдно. — Да, Гарри, — Дамблдор серьёзно качнул серебристой бородой. — Профессор Снейп на протяжении всего этого года делал всё возможное, чтобы защитить тебя и помешать Квирреллу пробраться к камню. Он следил за каждым его шагом. И во время того опасного матча по квиддичу Снейп вовсе не проклинал твою метлу — он отчаянно шептал контрзаклинание, пытаясь снять порчу Квиррелла и спасти тебе жизнь. Наша предвзятость и стереотипы часто играют с нами злую шутку, Гарри. Первое впечатление бывает обманчивым, а истинные мотивы людей далеко не всегда лежат на поверхности. Гарри чувствовал колоссальную физическую слабость из-за истощения организма, но его душу затопило невероятное, глубокое облегчение. Камень был уничтожен, Волан-де-Морт бежал, а его верные друзья и любимая сестра стояли рядом. Мальчик испытывал огромную озадаченность и благодарность: он наконец-то понял, что мир магии устроен гораздо сложнее, тоньше и глубже, чем ему казалось в начале года. Снейп не был абсолютным злодеем, а трусливый Квиррелл оказался предателем. — Ты очень сильно похож на своего отца Джеймса, Гарри, — Дамблдор поднялся с кровати, ласково потрепав мальчика по растрёпанной чёрной челке. — Но ты унаследовал и лучшие, самые чистые черты своей матери Лили. Её зеленые глаза, её сострадание и её способность любить. Помни: любовь и самопожертвование всегда будут в сто крат сильнее любой, даже самой могущественной тёмной магии в мире. А теперь — отдыхайте, ребята. Вам нужно набраться сил перед финальным ужином и отъездом на летние каникулы. Последние дни в Хогвартсе пролетели для близнецов Поттер в атмосфере абсолютного триумфа. Перед самым отъездом Гарри и Виола тайно навестили Рубеуса Хагрида в его уютной деревянной хижине. Великан долго и шумно плакал в свою густую бороду, обнимая близнецов своими огромными ручищами, и подарил Гарри великолепный, сделанный вручную альбом с живыми фотографиями их погибших родителей. Они тепло и нежно простились с лесничим до осени. А вечером Большой зал Хогвартса ждал грандиосный сюрприз. Изначально всё помещение было украшено зелёными и серебряными флагами Слизерина, который лидировал по очкам весь год. Драко Малфой за своим столом победно ухмылялся, а Теодор Нотт сидел бледный и молчаливый, вообще не притрагиваясь к еде. Но стоило Альбусу Дамблдору встать за свою кафедру, как всё изменилось. Директор громко объявил, что за недавние ночные события Гриффиндор получает дополнительные баллы: Рон Уизли — пятьдесят очков за лучшую шахматную партию в истории школы, Гермиона Грейнджер — пятьдесят очков за чистую логику перед лицом пламени, а Гарри Поттер — целых шестьдесят очков за безграничное мужество. Более того, Когтевран получил еще тридцать дополнительных очков за выдающиеся знания и наблюдательность Вайолет Поттер, которая весь год помогала друзьям двигаться к истине. В ту же секунду, под оглушительный рев Большого зала, Дамблдор взмахнул руками. Зелёные флаги Слизерина с тихим шелестом превратились в огромные, ярко-алые полотнища с золотыми львами Гриффиндора! Факультет Гарри официально выиграл Кубок школы, прервав многолетнее лидерство змей. Гриффиндорцы и когтевранцы прыгали от радости, Терри Бут и Рон орали во все горло, празднуя общую победу. Вайолет, стоявшая посреди когтевранского стола, случайно скользнула взглядом по Слизерину и наткнулась на Теодора Нотта. Тео смотрел прямо на неё своими серыми глазами, полными немого отчаяния, но Виола демонстративно, хладнокровно отвела взгляд в сторону ликующего Гарри. На следующее утро заснеженные перроны станции Хогсмид заполнились суетой. Студенты грузили сундуки в алые вагоны Хогвартс-экспресса. Гарри, Вайолет, Рон и Гермиона заново заняли свое привычное купе в самом конце поезда. Поезд плавно тронулся с места, увозя одиннадцатилетних волшебников обратно в мир маглов. Они всю дорогу весело обсуждали, что именно ждет их на втором курсе, планировали новые уроки и делились шоколадными лягушками. Гермиона и Рон крепко пообещали Виоле и Гарри писать им письма каждую неделю через сов. Гарри сидел у окна, глядя на проплывающие мимо зеленые холмы Англии, и чувствовал глубокое, абсолютное умиротворение. У него были преданные друзья, готовые пойти ради него на смерть, и любимая сестра-близнец Виола, чьи рыжие кудри сейчас уютно покоились на его плече, пока девочка спала. Вайолет тихо дышала во сне, сжимая в кармане мантии свою светлую палочку из омелы. Их первый год взросления, полный реальных угроз, тяжелых взрослых решений, предательств Нотта и защиты великой материнской любви, был официально завершен. Они были частью этого великого волшебного мира, и они обязательно вернутся сюда осенью — сильнее, мудрее и сплоченнее, чем когда-либо.