The Quiet Storm.

***

Июльское солнце беспощадно плавило асфальт Тисовой улицы, но в самой маленькой спальне дома номер четыре было удушливо, тесно и хмуро. Гарри изнывал от скуки на кровати, невидящим взором уставившись в побеленный потолок. Вайолет сидела на полу, прислонившись спиной к старому деревянному комоду и подтянув колени к подбородку. Её длинные, ярко-рыжие волосы, обычно лежавшие крупными красивыми волнами, сейчас были небрежно перехвачены лентой. Ярко-зелёные глаза потемнели от глухой, грызущей обиды. Их двенадцатый день рождения Дурсли проигнорировали с особым, изысканным пренебрежением. Но страшнее всего была тишина со стороны магического мира. Ни одной совы. Ни единой строчки от Гермионы или Рона за всё лето. Вдруг между близнецами, сидевшими в паре метров друг от друга, звенящей волной прошла бессловесная связь. Им не требовались звуки — они идеально разделили общую мысль, отозвавшуюся лёгким покалыванием в шрамах:  «Они просто забыли про нас. Как будто прошлого года и не было». Вайолет крепче сжала пальцы, пряча под рукавом кофты белый шрам-молнию на тыльной стороне правой кисти. Снизу донёсся громовой, раскатистый голос дяди Вернона, грубо оборвавший их ментальный диалог: — Гарри! Вайолет! А ну спускайтесь сюда, живо! Близнецы переглянулись и нехотя поплелись вниз. В гостиной царила атмосфера предвоенной мобилизации. Тётя Петуния в сотый раз расправляла воротничок на безупречном костюме Дадли, а сам дядя Вернон, багровый от волнения, мерил шагами ковёр. — И так, ещё раз, — дядя Вернон остановился и ткнул толстым пальцем в сторону близнецов. — Сегодня особенный день. Мейсоны — люди деликатные, состоятельные. Если повезет этот день принесет самую крупную сделку в моей каьере и я не дам её сорвать.Поэтому…Петуния, повтори сценарий. Тётя Петуния изящно всплеснула руками, натянув фальшивую улыбку. — О, Вернон говорил, вы великолепно играете в гольф, мистер Мейсон! Я просто очарована вашими рассказами о клубе! — Прекрасно! — одобрил дядя Вернон. — Дадли? Дадли шагнул вперёд, смешно выпятив грудь и стараясь выглядеть воспитанным. — Позвольте проводить вас в столовую, миссис Мейсон. Знаете, нам в школе задали написать сочинение на тему «Мой герой». Мистер Мейсон, я написал о вас! Вайолет едва заметно дернула уголком губ. Дадли и сочинение — вещи в принципе несовместимые. Она поймала мимолётный взгляд брата, разделившего её иронию. Дядя Вернон прослезился от умиления и повернулся к близнецам, его лицо мгновенно потемнело. — А вы, ненормальные? Что будете делать вы? — Мы будем у себя в комнате сидеть тихо и делать вид, что нас нет, — в один голос, монотонно повторили Гарри и Виола. — Вот именно! — отрезал дядя. — Одно лишнее движение — и вы до конца каникул забудете, как выглядит свет. Марш наверх! Ужин разворачивался строго по плану. Из столовой доносился звон дорогого фарфора, восторженный смех тёти Петунии, рассыпавшейся в комплиментах, и весомый, заискивающий бас дяди Вернона, плавно подводивший разговор к крупному заказу на строительные инструменты. Тихо переговариваясь, Гарри и Вайолет поднимались по лестнице на второй этаж. Стоило им толкнуть дверь своей комнаты, как они замерли на пороге. На кровати Гарри, бесцеремонно сминая покрывало, увлечённо прыгало хрупкое, худощавое существо ростом едва ли метр. У него была непропорционально большая голова, огромные круглые глаза размером с теннисный мяч и длинные заострённые уши, похожие на крылья летучей мыши. Вместо одежды на незнакомце была натянута грязная, старая наволочка с прорезями для рук. Заметив близнецов, существо резко остановилось, спрыгнуло на пол и низко склонилось, едва не касаясь ковра своим длинным носом. Тонкие пальцы суетливо затеребили край грязной мешковины. — Гарри Поттер! И мисс Вайолет Поттер! — пропищало оно высоким, срывающимся голосом, а его совиные глаза мгновенно наполнились крупными слезами. — Какая честь! Добби так долго мечтал встретить великих близнецов Поттер! Добби так счастлив видеть вас! — Тихо ты! — испуганно шикнул Гарри, косясь на дверь и пугаясь резкого писка. — Кто ты такой? Что тебе нужно? От резкого тона Гарри существо панически задрожало, плотно прижав уши к голове и съёжившись. — Простите, сэр! — тонко пропищал пришелец. — Добби — домашний эльф. — Прости за грубость, — Гарри бегло оглянулся на закрытую дверь, за которой всё так же глухо гудел бас дяди Вернона. — Но сейчас не лучшее время, чтобы у нас в спальне прыгал домашний эльф. — О, да, сэр, Добби понимает, — существо согласно закивало, отчего его длинные уши захлопали по щекам. — Просто Добби пришёл сказать вам…Это так сложно, сэр. Добби совсем не знает, с чего начать. Вайолет шагнула ближе, внимательно разглядывая гостя. Измученный, затравленный вид эльфа вызывал у неё интуитивную жалость. — Для начала присядь, Добби, — мягко предложила она, указав на край стула. Существо замерло. Огромные глаза округлились ещё сильнее, став похожими на два зелёных блюдца. — Сесть?.. — переспросил он шёпотом, словно ему предложили совершить преступление. В ту же секунду его лицо исказилось, и эльф горько, навзрыд расплакался. — Добби, прости, я не хотела тебя обидеть! — поспешно воскликнула Виола, растерянно посмотрев на брата. — Обидеть Добби? — сквозь рыдания выдавил эльф, утирая нос грязным краем наволочки. — Добби слышал о вашей доброте, мисс, но ему никогда в жизни…никогда волшебник не предлагал сесть, как равному! Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри закипает глухое возмущение чужими порядками. — А разве достойных волшебников ты раньше не встречал? — Нет, не встречал, — Добби замотал головой, но вдруг осёкся. Его глаза налились первобытным ужасом. — О! Добби сказал ужасную вещь! О негодный Добби! Плохой! Прежде чем близнецы успели среагировать, эльф с поразительной прытью сорвался с места. Он подлетел к платяному шкафу и с глухим, страшным стуком принялся биться лбом о тяжёлую дубовую дверцу. — Плохой Добби! Плохой Добби! — исступлённо причитал он, заставляя мебель дрожать. В ушах близнецов на секунду зазвенело от страха: этот грохот неминуемо должен был долететь до первого этажа, прямо в уши Мейсонам. — Добби, успокойся, прошу! — Вайолет попыталась перехватить его за худые плечи, боясь, что он разобьёт голову. — Что с тобой?! — Гарри подскочил следом, помогая сестре оттащить эльфа от шкафа. — Добби должен наказать себя, сэр! — тяжело дыша и трясясь всем телом, пролепетал эльф. На его лбу уже наливалась багровая шишка. — Добби чуть было плохо не отозвался о своей семье, сэр… — Семье? — в один голос переспросили близнецы. — Семья волшебников, которой Добби служит, сэр, — эльф испуганно сжал кулачки. — Добби обязан служить одной семье вечно. Если они вдруг узнают, что Добби был здесь…у-у-у…Но Добби не мог не прийти! Добби должен спасти близнецов, предупредить. Поттеры не должны возвращаться в Хогвартс, в Школу чародейства и волшебства! Там заговор. Заговор, чтобы совершить самые ужасные вещи в этом году! Внутри у Гарри всё похолодело. Он сделал шаг к существу, неосознанно сжав кулаки. — Какие ужасные вещи? Чей это заговор, Добби? Кто за этим стоит? — У-у-у, не могу сказать, сэр, не могу, будет беда! — взвизгнул эльф. Его взгляд заметался по комнате и остановился на прикроватной тумбочке. Прежде чем близнецы успели его перехватить, Добби схватил настольную лампу и с глухим металлическим стуком принялся лупить себя по голове. — Добби плохой! Плохой Добби!— Прекрати! — Вайолет бросилась вперед, на ходу перехватывая его тонкие, но удивительно цепкие запястья. — Отдай сейчас же! Гарри рванулся на помощь сестре, наваливаясь сверху и пытаясь вырвать шнур из пальцев беснующегося существа. Металлическое основание со звоном ударилось о ножку кровати. И в этот кавардак вмешался новый звук. Тяжёлые, яростные шаги на лестнице заставили близнецов мгновенно похолодеть. Дядя Вернон шёл к ним, и его шаги не предвещали ничего хорошего. Сработал чистый инстинкт. Гарри нажимом руки распахнул дверцу платяного шкафа, а Виола, проявив несвойственную ей жесткость, буквально за шкирку впихнула сопротивляющегося эльфа внутрь, завалив его старыми мантиями. Дверца захлопнулась ровно в ту секунду, когда повернулась ручка комнаты. На пороге стоял багровый от ярости дядя Вернон. Его усы подрагивали, а глаза сузились до размеров двух булавочных головок. Он тяжело дышал, с трудом сдерживая крик, чтобы не привлечь внимание гостей снизу. — Какого дьявола вы здесь шумите?! — процедил он сквозь зубы, шагнув в комнату. — Простите, дядя Вернон, — тихо, но твёрдо произнесла Вайолет, загораживая собой шкаф, из которого, казалось, вот-вот раздастся очередной шорох. Она старалась дышать ровно, хотя сердце бешено колотилось о рёбра. — Мы случайно уронили учебник. Это больше не повторится. Дурсль окинул близнецов уничтожающим взглядом. Худшие подозрения читались в его массивной фигуре. — Ещё один звук, — прошипел Вернон, ткнув толстым пальцем в сторону Гарри, — и вы оба сильно пожалеете, что вообще родились на этот свет. Едва тяжёлые шаги дяди Вернона стихли на лестнице, Вайолет шумно выдохнула и рванула на себя ручку платяного шкафа. Добби сидел на куче старых вещей, испуганно втянув голову в плечи. — Теперь ты понял? — тихо, но с явной горечью спросила Виола, помогая ему выбраться наружу. — Ты понял, почему мы не можем остаться здесь? Наш дом — Хогвартс. Только там нас ждут. Только там у нас есть настоящие друзья. Добби виновато шмыгнул носом, утирая лицо краем грязной наволочки. — Друзья, которые даже не пишут близнецам Поттер? — с робким упрёком пропищал он. Гарри на секунду замер. Слова эльфа больно зацепили за живое — всю половину лета он безрезультатно ждал хотя бы строчку от Рона или Гермионы. — Ну... они, наверное, просто заняты, — неуверенно произнёс Гарри, защищая друзей, но тут же осёкся. Его взгляд резко обострился, и он шагнул к домовику. — Постой. Откуда ты знаешь, что они нам не писали? Добби замер. Его огромные глаза испуганно моргнули. Он явно понял, что сболтнул лишнего, и суетливо переступил босыми ногами по ковру, прижимая руки к груди.— Гарри Поттер не должен сердиться на Добби... — жалобно залепетал эльф, пятясь назад. — Добби надеялся...Добби так надеялся, что если молодые волшебники подумают, будто друзья о них забыли, они ни за что не захотят возвращаться в школу! С этими словами эльф вытащил из-за пазухи толстую пачку писем, перевязанных бечёвкой. Гарри шагнул вперёд, узнав почерк Гермионы. Но Виола застыла на месте, почувствовав, как к горлу подступает горячая волна ярости. На самом дне стопки, среди писем, адресованных ей, виднелся тяжелый, дорогой пергамент, подписанный каллиграфическим, угловатым почерком. На сургуче отчетливо проступал герб со змеями Слизерина. Теодор Нотт. Внутри Виолы всё перевернулось от жгучей, острой злости. Он писал ей? После того, как в Запретном лесу трусливо сбежал, а так же после того, как в мае во дворе встал на сторону Малфоя, смеялся над маглорождёнными и предал их зарождающуюся дружбу ради «своих»? Как он вообще посмел писать ей после всего этого? Пытался оправдаться? Искал дурацкие объяснения своей трусости? Ей не нужны были его извинения. — Отдай их! — потребовал Гарри, протягивая руку к пачке. — Отдай письма, Добби! — Нет! — вскрикнул эльф, отскакивая к окну и прижимая к груди плотную пачку конвертов. — Если мистер Поттер и мисс Поттер позволят Добби объяснить… Вы должны пообещать, что не поедете в Хогвартс! — Мы не можем этого обещать, — отрезала Вайолет ледяным, резким тоном. — Хогвартс — наш дом. Отдай письма и уходи. Добби посмотрел на близнецов с глубокой, искренней скорбью. Его уши уныло повисли, а в больших глазах отразился панический страх перед собственным поступком. — Тогда у Добби нет выбора. Добби должен сделать это ради безопасности великих близнецов Поттер. Простите Добби… Эльф внезапно рванулся к выходу. Его маленькие босые ступни глухо зашлёпали по полу. Он распахнул дверь спальни и стремительно бросился вниз по лестнице. Близнецы, охваченные дурным предчувствием, сорвались с места вслед за ним. Ментальная связь обжигала обоих чистой паникой — они понимали, что на кону стоит не просто тишина в доме, а их будущее. Добби замер у самого порога кухни. Гарри и Виола едва не налетели на него, затормозив в паре шагов. Прямо на столе сиял взбитыми сливками и свежими ягодами огромный праздничный торт — кулинарный шедевр тёти Петунии. Домовик обернулся на преследователей. Его тонкие пальцы замерли в замахе. — Добби, вернись, — одними губами взмолилась Вайолет, делая осторожный шаг вперёд. Эльф лишь упрямо помотал головой и звонко щёлкнул пальцами. Торт, плавно оторвавшись от блюда, взмыл под потолок. Из столовой в этот момент уже доносились шаги и заискивающий бас дяди Вернона: — …и мы перейдём к десерту! Моя Петуния приготовила нечто потрясающее, миссис Мейсон, вы будете поражены… — Добби, прошу, не надо! — Гарри в отчаянии протянул руку, готовый броситься наперерез. — Близнецы должны пообещать, что не вернутся в школу, — непреклонно пропищал домовик. — Мы не можем не вернуться! Хогвартс — наш дом! — почти в один голос ответили они, чувствуя, как драгоценные секунды тают. — Тогда Добби обязан это сделать. Ради блага близнецов Поттер. Ещё один щелчок — и тяжёлый торт, покачиваясь в воздухе, медленно поплыл из кухни в сторону коридора, прямо навстречу входящим гостям. Гарри и Вайолет, позабыв обо всём, бросились вперёд в отчаянной попытке перехватить десерт. Они одновременно вытянули руки, пытаясь поймать парящее блюдо, но пальцы лишь беспомощно скользнули по воздуху.В ту же секунду в дверях показалась миссис Мейсон. Торт, лишившись магической поддержки, с глухим, сочным звуком обрушился прямо на голову гостьи. Мёртвая, оглушительная тишина сковала комнату. Взбитые сливки крупными белыми каплями сползали по дорогому шёлковому платью женщины, пачкая ковёр. Мистер Мейсон застыл с полуоткрытым ртом. Дядя Вернон стремительно наливался багрово-фиолетовым цветом, его глаза налились кровью. Но хуже всего было то, что Гарри и Виола так и остались стоять рядом, с поднятыми руками, будто только что лично столкнули десерт на женщину. Добби к этому моменту уже бесследно исчез. Миссис Мейсон судорожно вздохнула, её лицо исказилось от ужаса и брезгливости. Она издала пронзительный, истеричный крик, резко повернулась и в слезах бросилась к выходу, размазывая крем по лицу. — О боже, дорогая! — закричал мистер Мейсон, уничтожающим взглядом смерив хозяина дома. — Наша сделка аннулирована! Вы сумасшедшие! — Умоляю, простите! — дико улыбаясь, выпалил дядя Вернон, чей голос от ужаса сорвался на безумный фальцет. Он заступил гостям дорогу, пятясь вслед за ними к выходу и суетливо разводя руками. — Это мои племянники! Они…они не в себе, понимаете? Незнакомые люди пугают их, они становятся неуправляемыми! Поэтому я всегда запираю их наверху, это просто досадная случайность, уверяю вас!.. Но Мейсоны уже не слушали. Входная дверь с грохотом захлопнулась, оставив в коридоре оглушительное эхо и тяжело дышащего дядю Вернона, который медленно поворачивался к близнецам. Дядя Вернон медленно повернулся к близнецам. Челюсть у него ходила ходуном от дикой, необузданной ярости. — Вы… — прохрипел он, тяжело наступая на них. — Это всё вы виноваты, паршивые ненормальные! Вы использовали свою чертову магию! Вы разрушили мою жизнь! Через час в комнате близнецов вовсю стучал молоток. Дядя Вернон лично, тяжело дыша от злости, прибивал к окну массивную железную решётку. На дверь установили три тяжелых замка, а внизу прорезали узкую заслонку, предназначенную для кошачьей миски. — Вы сгниете здесь, — прорычал дядя Вернон, с силой защёлкивая последний замок с той стороны двери. — Вы больше никогда не вернётесь в свою паршивую школу. Никогда! Гарри и Виола остались в полной, душной темноте. Гарри без сил повалился на кровать, закрыв лицо руками. Вайолет снова опустилась на пол, прижавшись спиной к комоду. Её пальцы до боли сжались в кулаки. Они были заперты, отрезаны от мира, наказаны за чужой проступок. Но внутри Виолы, заглушая страх перед Дурслями, теперь горела злая, ледяная решимость. Нотт посмел ей написать. И если они выберутся отсюда, при первой же встрече в Хогвартсе она заставит его пожалеть об этой смелости.

***

Августовская ночь дышала прохладой, но в запертой спальне на Тисовой улице воздух казался застывшим и тяжёлым. Прошло всего несколько дней с тех пор, как дядя Вернон после катастрофы с тортом заколотил окна и повесил на дверь замки. Эти несколько дней превратились для близнецов в монотонное, гнетущее ожидание, прерываемое лишь стуком заслонки, через которую тётя Петуния просовывала тарелки со скудной едой. Гарри спал беспокойным сном, то и дело вздрагивая. Вайолет сидела на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу. Сквозь толстые железные прутья решётки она всматривалась в блёклые звёзды. Её шрам на руке тихо покалывал — не от опасности, а от скопившегося внутри глухого напряжения. Мысли снова, в сотый раз, вернулись к той пачке писем, которую прятал Добби. Вайолет злилась на саму себя за то, что вообще думает об этом. Теодор Нотт. Гордый мальчик с вечной ехидной ухмылкой, который сначала стал её напарником, а потом просто отвернулся. Сбежал в Запретном лесу. Промолчал во дворе, когда Малфой цедил сквозь зубы мерзкие оскорбления в адрес Гермионы. Встал на сторону своей стаи, защищая собственный комфорт. «И после всего этого он посмел писать мне? Писал почти каждую неделю?» — Вайолет до боли сжала кулаки. В груди клокотала горячая, чистая злость. Ей не нужны были его запоздалые оправдания, его раскаяние или попытки смягчить вину. Он сделал свой выбор в мае. Стену изо льда, которую она воздвигла между ними, нельзя было растопить пачкой пергаментов. И всё же внутри грызло странное, тревожное чувство. Она не получила этих писем. И теперь между ними осталась недосказанность, которая злила её сильнее всего. Вдруг тишину улицы нарушил странный, глухой рокот. Это не было похоже на звук обычного автомобиля. Звук доносился…сверху. Вайолет прильнула к стеклу. Прямо из облаков, мягко покачивая крыльями, выплывали две круглые светящиеся фары. Старый бирюзовый Форд «Англия» плавно опустился в воздухе прямо напротив их окна второго этажа, зависнув вопреки всем законам физики. Гарри мгновенно проснулся, подскочив на кровати и лихорадочно нащупывая очки. — Виола? Что это?..Стекло автомобиля опустилось. Из переднего окна высунулась рыжая голова. — Гарри! Виола! Вы там? — приглушённо, но восторженно позвал Рон. — Мы приехали за вами! — Рон?! — Гарри бросился к окну, не веря своим глазам. — Но что вы тут делаете? — Спасаем вас разумееися — весело ухмыльнулся с заднего сиденья Фред. Джордж, сиходивший за рулем, согласно кивнул. — Собирайте чемоданы и залезайте быстрее, пока ваши маглы не проснулись! Фред ловко закрепил толстый стальной трос за решётку окна. Автомобиль взревел двигателем, рванул вперёд, и с оглушительным треском кусок кирпичной кладки вместе с железными прутьями вылетел наружу. Близнецы едва успели отскочить. Из спальни Дурслей донёсся дикий ор дяди Вернона. Дверь затрещала под ударами. — Быстрее! — скомандовала Вайолет, хватая свой чемодан. Гарри помог ей сесть на заднее сиденье машины, затем закинул вещи и клетку с Буклей. В тот момент, когда дядя Вернон ворвался в комнату и попытался схватить Гарри за ногу, Джордж резко нажал на газ. Машина взмыла в ночное небо, оставив позади яростные крики и брань Тисовой улицы. Предрассветные сумерки окрашивали небо в нежно-розовый цвет, когда Форд «Англия» начал снижаться над глухой, утопающей в тумане низиной. — Вот она, — с гордостью выдохнул Рон, указывая пальцем вниз. — Наш дом, не замок конечно. Вайолет затаила дыхание, глядя в окно. Это место было полной противоположностью идеальному, вылизанному и мёртвому уюту дома Дурслей. «Нора» выглядела так, словно когда-то была небольшим кирпичным домиком, к которому по мере роста семьи хаотично, со всех сторон и сверху пристраивали новые и новые комнаты. Дом разросся в высоту на несколько этажей, перекосился и казался настолько неустойчивым, что держался исключительно на волшебстве. На красной черепичной крыше вразнобой торчали пять каминных труб. У входа на покосившемся шесте висела табличка с надписью «Нора», а рядом с крыльцом, возле огромной ржавой кастрюли, громоздилась гора разноцветных резиновых сапог. По двору уже лениво бродили упитанные куры. Машина мягко приземлилась возле маленького гаража на заднем дворе, рядом с курятником и каменным сарайчиком для мётел. — Тсс, тихо, — прошептал Рон, ведя близнецов к дому через большой сад, откуда доносилось громкое кваканье лягушек из водоёма. — Мама не знает, что мы брали машину…Если она узнает, нам конец. Они проскользнули через заднюю дверь и оказались на кухне. Здесь царил абсолютный, но удивительно тёплый хаос. В интерьере преобладали любимые миссис Уизли жёлтые и оранжевые оттенки, кирпичные стены дышали домашним печным теплом, а на окнах висели уютные красные занавески. В центре высилась массивная старая плита, на которой сами по себе помешивались деревянной ложкой какие-то кухонные снадобья. В углу на стене тикали часы на которых вместо стрелок были фотографии детей Уизли. Не успели ребята расслабиться, как половицы на лестнице заскрипели. В кухню стремительным вихрем влетела Молли Уизли. Её ярко-рыжие волосы были растрёпаны, домашняя мантия наспех перевязана фартуком, а лицо пылало от гнева. — Фред! Джордж! Рон! — её голос заставил братьев Уизли вжать головы в плечи. — Кровати пустые! Машины нет! Вы могли разбиться! Вас могли увидеть маглы! Она тяжело дышала, переводя яростный взгляд с одного сына на другого. Но стоило её глазам упасть на стоявших у порога худых, бледных Гарри и Вайолет, как выражение её лица мгновенно изменилось. Вся злость испарилась, сменившись безграничной, материнской нежностью. — О, Гарри, дорогой…Вайолет, девочка моя, — миссис Уизли всплеснула руками и тут же заключила обоих в крепкие, удушающие объятия, от которых пахло корицей, свежим хлебом и сушёными травами. — Какое счастье, что вы здесь. Мерлин мой, какие же вы худые! Вас там совсем не кормили? Эти ужасные маглы…Садитесь за стол, немедленно! Через пять минут на винтажной плите уже вовсю скворчала огромная яичница с беконом. Миссис Уизли летала по кухне, подкладывая близнецам Поттер лучшие куски. — Гарри, дорогой, возьми ещё пирога! Вайолет, ешь больше, тебе нужно набираться сил перед школой! В этот момент на кухню ленивой, сонной походкой спустился мистер Уизли. Его рыжие волосы слегка редели на макушке, а вокруг добрых глаз разбегались морщинки от частых улыбок. Он был одет в старую мантию, из-под которой странно топорщился надетый наизнанку магловский пиджак.— О, Гарри, Виола! Рад вас видеть… — Артур улыбнулся, садясь за стол, но тут его взгляд упал на виноватые лица сыновей. — Но… подождите. Что наша машина делает во дворе?! Вы действительно летали на ней? И как она…как она вела себя в воздухе? Миссис Уизли грозно звякнула сковородой, и Артур тут же поспешно уткнулся в свою тарелку, пряча улыбку. Дни в «Норе» потянулись один за другим, наполненные непривычным, удивительным уютом. Близнецы Поттер впервые в жизни узнали, что такое настоящий дом, где никто не стыдился бедности, потертых скатертей или ставой посуды. Здесь каждая вещь рассказывала историю большой и любящей семьи. На стенах в простых деревянных рамках висели детские рисунки и живые фотографии, где все Уизли махали руками и улыбались. Гарри поселился в комнате Рона, которая была до самого потолка забита оранжевыми плакатами квиддичной команды «Пушки Педдл», а по ночам сверху, через люк на чердаке, им глухо подвывал старый семейный упырь. Вайолет устроилась в уютной, маленькой комнатке Джинни. Сама Джинни при виде Гарри каждый раз вспыхивала ярче своих волос, робко пищала: «Привет, Гарри…» — и на полной скорости убегала, громко хлопая дверью, что ужасно забавляло Фреда и Джорджа. Для Гарри это лето стало абсолютным счастьем. Он чувствовал себя в полной безопасности, окружённый заботой Молли и Артура, который по вечерам с открытым ртом расспрашивал его о внутреннем устройстве магловских розеток и авиакомпаний. Но Вайолет, несмотря на всю теплоту этого дома, не могла полностью расслабиться. По вечерам, когда в уютной гостиной вся семья собиралась у камина, укутавшись в вязаные пледы, она часто сидела чуть поодаль, в тени. Она наблюдала за громкими спорами Перси, который важничал со своим значком старосты, за шуточными потасовками близнецов, и чувствовала, как внутри неё растёт глухая стена. Её не покидало ощущение незавершённой, злой уязвимости. Злость на Теодора Нотта не утихала, она трансформировалась во внутреннее, холодное упрямство.  «Ты испугался трудностей тогда, в мае, — беззвучно думала Вайолет, глядя на огонь в камине. — Ты выбрал свою гордость. А потом просто закидал меня письмами, решив, что это всё исправит?» Она поклялась себе, что в Хогвартсе даже не посмотрит в его сторону. Его попытки достучаться ничего не значили. Прощения нужно было просить там, во дворе, перед лицом всей школы, а не тайно царапать чернилами по пергаменту.

***

Августовское солнце щедро заливало булыжную мостовую Косого переулка, превращая вывески лавок в сверкающие золотом маяки. После нескольких дней душного, полуголодного заточения на Тисовой улице этот мир казался Гарри и Вайолет оглушительным взрывом красок и звуков. Вокруг звенели медные котлы, выставленные прямо на пороги магазинов, пахло сушёной мандрагорой, дорогим пергаментом и порохом от волшебных хлопушек. Вся семья Уизли двигалась сквозь толпу плотной рыжей кавалькадой. Мистер Уизли то и дело застывал у витрин, с детским восторгом разглядывая какие-то магловские безделушки, а миссис Уизли то торопила детей, то судорожно пересчитывала монеты в кошельке. Официальные письма из Хогвартса, пришедшие этим утром, принесли с собой не только радость скорого возвращения домой, но и тяжелое финансовое уныние. Новый профессор по Защите от тёмных искусств, Златопуст Локонс, умудрился включить в обязательную программу целых семь собственных книг. — Вайолет! Гарри! — звонкий, до боли знакомый девичий голос заставил близнецов одновременно обернуться у витрины аптеки. Прямо к ним, отчаянно лавируя между дородными волшебницами, проталкивалась Гермиона. Её пышные каштановые волосы растрепались ещё сильнее обычного, а карие глаза сияли от самого искреннего, чистого счастья. Она с ходу, едва не сбив с ног долговязого Рона, крепко обняла сначала Вайолет, а затем Гарри. — Я так волновалась! Почему вы не отвечали на письма? Я написала вам штук десять, не меньше! Думала, случилось что-то ужасное. — Гермиона засыпала их вопросами на одном дыхании, испуганно осматривая близнецов и поправляя тяжелую сумку на плече.— Всю почту перехватили, Гермиона, — тихо, стараясь не привлекать внимания прохожих, ответила Вайолет. Она мягко улыбнулась подруге, чувствуя, как удушливая обида последних дней окончательно тает. — Один очень суетливый домашний эльф решил, что спасает нас от смертельной опасности. Мы расскажем всё в поезде, обещаю. Связь между близнецами на мгновение потеплела, транслируя общее облегчение — живая, настоящая Гермиона была здесь, и её преданность не вызывала сомнений. Толпа становилась всё гуще, увлекая их к массивным дубовым дверям магазина «Флориш и Блоттс». Народу внутри и снаружи собралось столько, что яблоку негде было упасть. Над входом покачивался огромный шёлковый транспарант: «Златопуст Локонс. Автограф-сессия. Презентация новой книги „Я — волшебник“». Покупатели штурмовали прилавки, а в глубине зала, на небольшом подиуме, утопающем в цветах, восседал виновник торжества. — Не толпитесь, дамы и господа! Каждому достанется мой автограф и улыбка! Прошу вас, соблюдайте очередь! — раздавался со сцены слащавый, преувеличенно бодрый голос. Локонс сидел в роскошном бархатном кресле, сияя мантией цвета незабудок, которая идеально подчеркивала его лазурные глаза. Его золотистые локоны были уложены волосок к волоску, а ослепительно белые зубы то и дело вспыхивали в улыбке. Вокруг толпились восторженные ведьмы средних лет, включая миссис Уизли, которая растроганно прижала руки к груди, и молодые студентки, заворожённо ловящие каждое слово писателя. Вайолет, стоявшая чуть позади Гермионы, смотрела на этот балаган с холодным, ледяным выражением лица. Преувеличенное, дешёвое тщеславие этого человека вызывало у неё лишь глухое раздражение. Вдруг Локонс резко вскинул голову. Его взгляд, намётанный на сенсации, скользнул по толпе и намертво зацепился за взъерошенную макушку и круглые очки. Глаза профессора хищно, алчно блеснули. — Не может быть! — воскликнул Локонс, драматично прижав ладонь к щеке. — Неужели это сам Гарри Поттер?! Толпа ахнула и расступилась. Локонс в один прыжок слетел с подиума, бесцеремонно схватил опешившего Гарри за руку и потащил его за собой на сцену. Корреспондент «Ежедневного пророка» тут же защёлкал затвором огромного фотоаппарата. Ослепительные вспышки магния на мгновение ослепили Гарри. — Дамы и господа! Какая невероятная, историческая встреча! — Локонс крепко прижал Гарри к своему боку, сияя перед камерой. — Юный Гарри зашёл сегодня в магазин за моей автобиографией, но он даже не подозревал, что уйдёт отсюда с гораздо большим! Позвольте объявить, что он и его очаровательная сестра Вайолет получат весь комплект моих книг абсолютно бесплатно! Из моих собственных рук! Поднимите руки, мисс Поттер, где вы? О, не стесняйтесь! Гарри стоял на подиуме, густо, до корней волос краснея от стыда. Ему хотелось провалиться сквозь землю под прицелом сотен любопытных глаз. Он всеми силами пытался вырвать руку из железной, цепкой хватки новоиспечённого профессора, но Локонс держал его намертво ради удачного кадра. Вайолет, оставшаяся внизу у стеллажей, даже не шелохнулась. Её зелёные глаза сузились, превратившись в две холодные изумрудные щёлочки. Она мысленно транслировала брату волну поддержки, чувствуя, как его буквально трясёт от позора и злости на этого самовлюблённого павлина. Наконец, под бурные аплодисменты толпы, Локонс милостиво отпустил Гарри, буквально впихнув ему в руки тяжелую, пахнущую свежей краской стопку книг с золотым тиснением. Едва дыша от пережитого унижения, Гарри поспешно спустился с подиума к друзьям. Его лицо горело. Он подошёл к стоявшей неподалёку Джинни и, не говоря ни слова, переложил всю тяжелую стопку учебников в её новенький медный котёл. — Возьми это себе, Джинни, — тихо, со сдерживаемой яростью выдохнул Гарри. — Я сам куплю себе новые. Мне этот…подарок не нужен. Виола молча положила руку на плечо брата, помогая ему успокоиться. Шум вокруг Локонса продолжал нарастать, и Вайолет решила отойти подальше от этой душной суеты, к дальним, более спокойным стеллажам в глубине магазина, где пахло старой кожей и пылью. Она сделала несколько шагов вдоль полок с литературой по продвинутым заклинаниям и древним рунам. И вдруг замерла как вкопанная. Сердце сделало тяжёлый, болезненный кувырок, а в груди разлился фантомный, обжигающий холод. В паре метров от неё, у полки с книгами по тёмным проклятиям, стоял Теодор Нотт. Теодор Нотт выглядел безупречно, как и всегда. Аккуратные короткие тёмные кудрявые волосы шапкой, идеально выглаженная дорогая мантия, проницательные и серьёзные серые глаза. За эти летние месяцы он словно ещё немного вытянулся. В руках Тео держал массивный том в тёмном переплёте, но совершенно не читал его. Он смотрел прямо на неё. В его серых глазах на этот раз не было привычной ироничной ухмылки или ехидного прищура. Вместо этого в них читалось странное, лихорадочное напряжение, затаённая тревога и…ожидание. Тео зыбко, словно преодолевая невидимое сопротивление, шагнул к ней. Его бледные пальцы крепче сжали переплёт книги. Он явно хотел подойти. Хотел что-то сказать, заметив её рыжие кудри среди душной толпы фанаток Локонса. На его лице на секунду промелькнуло выражение глубокого, почти отчаянного облегчения от того, что она здесь, живая и невредимая. Вайолет смотрела на него ровно одну секунду. В её памяти яркой вспышкой пронеслось майское утро во дворе, его жестокие шутки над маглорождёнными, его покорность слизеринской стае и то, как он трусливо отвёл глаза, когда Драко оскорблял Гермиону. Жгучая, ледяная злость мгновенно вытеснила любые другие чувства. «Ты думал, что перечеркнёшь всё это пачкой писем?» — подумала она.Виола хладнокровно, медленно отвела от него взгляд. Её лицо превратилось в абсолютно непроницаемую, равнодушную маску. Она повернулась к Теодору спиной, демонстративно сделав шаг в сторону Рона и Гермионы, словно Нотта вообще не существовало в этой комнате. Словно он был пустым местом, прозрачным воздухом. Ментальная связь с Гарри на мгновение глухо отозвалась его удивлением — брат почувствовал резкий, холодный всплеск её эмоций, но промолчал. Вайолет краем глаза заметила, как Теодор застыл на месте, словно получил пощёчину. Острая, ехидная ухмылка на мгновение вернулась на его лицо, маскируя уязвлённую гордость, но серые глаза потемнели от глухой обиды. Он резко развернулся и скрылся в глубине магазина. — О, Поттер, обзавёлся личной фанаткой? — раздался с другой стороны высокомерный, растягивающий слова голос. Драко Малфой подошёл к Джинни, небрежно перелистывая какую-то брошюру. Его бледное лицо исказила привычная неприятная гримаса. — Оставь его в покое! — смело шагнула вперед маленькая Джинни, воинственно сверкнув карими глазами. — Надо же, Поттер, у тебя появился защитник, — Малфой сделал шаг вперёд, но тут дорогу ему преградила трость с серебряным набалдашником в виде головы змеи. Из тени стеллажей медленно вышел высокий, величественный волшебник. Его длинные платиновые волосы безупречной волной спадали на плечи, а холодные серо-стальные глаза смотрели на окружающих с абсолютным превосходством. Люциус Малфой опустил руку на плечо сына и лениво обвёл взглядом компанию. — Драко, вежливость прежде всего, — тихо, но отчётливо произнёс старший Малфой. Он перевёл взгляд на Артура Уизли, который мгновенно помрачнел и шагнул вперёд, заслоняя детей. — Артур, это всё, что ты можете позволить своей семье? Люциус брезгливо, кончиком трости, приподнял старый, потрёпанный учебник из котла Джинни. — Люциус, я зарабатываю честным трудом. Чего не скажешь о тебе, — процедил мистер Уизли, его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. — Честным трудом? И это говорит человек, который копается в магловском мусоре? — Малфой-старший тонко улыбнулся, его взгляд скользнул по испуганной Джинни. — Какая милая девочка…эта книга, она может оказаться полезной волшебнице из такой…почтенной семьи. С этими словами Люциус небрежно бросил учебник обратно в котёл. Вайолет, стоявшая рядом с Гермионой, внимательно следила за каждым его движением. Её взгляд зафиксировал мимолётную, странную деталь — вместе с поношенной книгой Малфой скользящим, едва заметным движением подбросил на самое дно котла тонкую, старую тетрадь в чёрном переплёте. Вайолет открыла было рот, чтобы сказать об этом мистеру Уизли, но в этот момент обстановка накалилась до предела. Мистер Уизли не выдержал, рванулся вперёд и с силой толкнул Люциуса Малфоя на книжную полку. Тяжёлые тома с грохотом обрушились на пол. — Артур, прекрати! Пожалуйста! — закричала миссис Уизли. — Давай, папа, врежь ему! — азартно завопили Фред и Джордж. Крупный завязавшийся скандал мгновенно привлёк внимание работников магазина. Разнимать волшебников бросился сам Хагрид, который легко, за шиворот, развёл мистера Уизли и Люциуса в разные стороны. Старший Малфой брезгливо отряхнул безупречную мантию, поправил трость и окинул присутствующих ледяным взглядом. — Мы уходим, Драко, — коротко бросил он. Проходя мимо близнецов Поттер, Люциус на секунду задержал свой холодный взгляд на Вайолет. Его глаза сузились, словно он пытался разглядеть в рыжеволосой когтевранке черты её погибшей матери, но Виола встретила этот взгляд ровно, без тени страха, высоко вскинув подбородок. Малфои скрылись за дверью, оставив после себя шлейф ядовитого торжества.