европейские записки двадцать шестой весны

      … Чёрные кольца сдавливали тело, крепко удерживая. Порой Лука бывал особо настойчив, от чего у Павле перехватывало дыхание. Зелёные глаза были обычными, без экзотически вытянутых зрачков, но именно прямой контакт глаз в глаза гипнотизировал и подчинял.       — Я чувствую твоё возбуждение, — свистящий шёпот пощекотал ухо. Павле бы рассмеялся от глупости этих слов, если бы не был сдавлен змеиными кольцами. Да и не до смеха было: он и сам ощущал, но не понимал, почему опасная ситуация щекотала нервы и возбуждала тело…       Для Павле Самарджича музыка была важной частью его жизни, но она оставалась лишь хобби, порой затратным, порой проблемным, но не приносящим никаких переживаний. Архитектура была делом его жизни, приносила куда больший доход, вносила стабильность и размеренность. Роль гитариста в группе была необременительной, поэтому он не придал особого значения, когда пропал Лука. В рабочей почте новых сообщений не было, в чатах мессенджеров так же была тишина. И можно было это всё списать на затяжной творческий процесс в затворничестве, если бы Павле не сталкивался с подобными исчезновениями и раньше. На протяжении шести лет знакомства Лука Аранджелович мог безо всяких объяснений пропасть. Он объявлялся спустя несколько суток, потрёпанный, уставший, хранящий молчание о произошедшем. Лазарь, который был более близок с солистом, многозначительно отмалчивался, своими мыслями на этот счёт не делился, а при малейшем давлении уходил от темы.       Возможно, это всё не было делом Павле, ведь Лука всегда находился, никогда не пропадал в важные дни концертов или съёмок, и почти сразу возвращался к работе. Может быть он был в запое, может быть в наркотическом тумане, может быть на секс-марафоне — Павле допускал Луке любой порок.       Сейчас же пропажа Луки произошла как никогда не вовремя: они только прошли отбор на Евровидение, впереди была куча работы. И исчезновение из поля зрения фронтмена могло бы озадачить окружающих. Павле даже сорвался на безучастных Николу и Андрию, которым словно и дела не было до Луки.       — Бесхребетные собачьи дети! — в сердцах выпалил Павле и, хлопнув дверью студии, сел в машину.       Оставался последний человек, гипотетически в курсе ситуации.       Павле Аранджелович.       Он был у себя дома, сонный в предобеденный час. Видимо, опять засиделся допоздна из-за нового сезона какого-то трендового сериала. Брат Луки был славным малым, пусть и несколько инфантильным, но весьма приятным и лёгким в общении. И он не прятался от обычной жизни, не пропадал.       — Где Лука? — сделав первым шаг в квартире, спросил Павле. Младший Аранджелович протирал покрасневшие глаза. Самараджич обходил разбросанные на полу обёртки от еды, закипая от раздражения. — Где твой брат? — он повторил свой вопрос.       — Где-то. У него этот период, — промычал Павле и рухнул на диван, прикрыв ладонью глаза. Павле Самарджич сжал кулаки — хотелось от души поколотить нерадивого младшего, чтобы выбить из него более конкретную информацию. — Да не ссы. Он отлежится пару дней и вернётся в строй.       — Как ты не понимаешь, как вы все не понимаете, он нам нужен сейчас! Важен каждый день подготовки. А его пропажа подвергает риску каждого из нас. Это крайне безответственно и совершенно на него не похоже. Или у него какие-то проблемы?       — Да погоди, погоди ты. С ним всё в порядке. Он вернётся и будет работать в два, а то и в три раза усерднее…       — Но работать усердно нужно сейчас! — Павле Самарджич стоял на своём, сложив руки на груди. Павле Аранджелович обхватил руками голову, чуть покачиваясь, и выглядел жалко. — Ему нужна помощь специалиста? Что с ним вообще? — Павле безуспешно задавал вопросы, но Аранджелович лишь мотал головой в отрицании самого предмета обсуждения. — Чёрт тебя бери! — выругался Павле и направился к двери. На полке под вешалкой блестела связка ключей. Павле подошёл к ней, на секунду задумавшись. Он знал адрес Луки. Совсем не обязательно он мог там быть, но раз всем было на него плевать, Павле решил самостоятельно начать поиски и разобраться с тайной друга. Следуя порыву, Павле взял ключи и спрятал в кармане джинс.       Он выехал из двора Павле, когда на телефон пришло сообщение: «Ты забрал ключи? Раз решил навестить, то купи ему немного мяса. Лучше сырого».       Павле передёрнуло. От сообщения отдавало болезненным принятием, а совет был мерзким. Но он решил к нему прислушаться и заехал в супермаркет, чтобы купить хорошую вырезку говядины. Возможно, они пожарят стейки, обсудят с Лукой его проблемы, и всё будет хорошо?       С позитивным настроем Павле поднимался по лестнице в квартиру Луки. Ключи подошли, и дверь открылась. В коридоре стоял мрак, Павле стоял и раздумывал, шагнуть ли — дома никого как будто и не было. Но тут в соседней квартире стали громче шаги и громкие голоса, поэтому Павле во избежание лишних расспросов от свидетелей юркнул в квартиру, осторожно прикрыв за собой дверь и повернув замок изнутри. Быть может в квартире он найдёт хотя бы какие-то зацепки местоположения Луки.       В квартире пахло затхлостью, и одновременно приторной сладостью, похожей на ваниль. В квартире или никто давно не жил, или не открывал по какой-либо причине окна.       Павле щупал стену в поисках выключателя, медленно проходя по коридору, но внезапно споткнулся об что-то твёрдое, и упал. Сматерившись от души, Павле потёр ушибленное место и вздрогнул, ощутив, как его щиколотку обхватила какая-то гибкая штука. Живая гибкая штука.       — Что за?.. — не успел договорить Павле, так как кольцо на ноге затянулось, и его с силой потянуло по коридору. Он попытался перевернуться на живот и схватиться за лежащий на полу палас, но тяга была сильней.       Они обогнули угол и оказались в комнате, окна которой были завешаны плотными шторами, и только узкой полоской попадал свет с улицы. Перевернувшись на спину, Павле увидел, как чёрных блестящий хвост утолщался, а подняв голову выше, он встретился с чужими глазами. Это был Лука.       — Зачем явился? — его голос был гораздо тише обычного. Павле сглотнул от осознания ситуации: подведённые чёрной подводкой глаза Луки смотрели с недоверием, рельефный голой торс в низу подхватывался широким поясом, а широкие бёдра сменились широким змеиным телом.       Лука подполз к нему ближе и обхватил пальцами за подбородок, не позволяя отвернуться от себя.       — Разве тебя не предупреждали? Не говорили оставить меня в покое?       Павле сглотнул.       — Лазарь… твой брат… они знают?       Лицо Луки исказилось злобой, он с силой надавил на шею Павле. Дыхание спёрло, в уголках глаз проступили слёзы, горло обожгло металлической болью. Самарджич попробовал дёрнуться, но Лука держал крепко. Лука и в своём человеческом обличии был силён — систематические занятия в зале позволяли ему выдержать нагрузки, которые были неподвластны никому другому в их группе. Кем же сейчас был их фронтмен, Павле решил обдумать после, если у него, конечно, будет это после. Острые заострённые когти второй ладони полоснули по щеке, надрезая кожу. Павле судорожно сглотнул и сжался — точно, ещё и когти. Было жутко представить, что же с ним мог сделать этот монстр.       То есть из-за своего неуёмного любопытства Павле распрощается со своей жизнью? А ведь в ней только начались перемены к лучшему: победа в национальном отборе, успех после долгого труда и безуспешных попыток…       Точно.       Ярким флешбеком возникло в голове воспоминание о недавнем интервью, на котором Лука рассказывал про своего сценического героя. А что если это было не про сцену, а про свою вторую личность? Ну же, как же там было? Одинокий и брошенный? Павле сглотнул. Появилась мысль, что делать.       Собравшись, он со всей силы протянул руку к лицу Луки и тронул кончиками пальцев его щёку, твёрдую, холодную, чем обычно.       — Что ты… — зашипел Лука, отпрянув. Но, что самое главное, он разжал хватку на горле Павле, у которого от первого глотка кислорода замельтешили разноцветные пятна перед глазами.       — Бедняга, — продолжал жалеть его Павле, глядя прямо в глаза и не прекращая гладить лицо монстра, касаясь всё более уверенно. — Ты отчаянно прятался все эти годы от всего мира. И разозлился, когда я увидел твою тайну, правда? — Аранджелович, а судя по виноватому взгляду в нём было гораздо больше человеческого, чем в ком-либо, украдкой кивнул. Павле, вдохновившись безмолвным разрешением, продолжил: — Лука, ты нужен нам. Ты нужен мне. Я так волновался, когда ты пропал, — слова выдыхались в громких вздохах, искренние, тёплые, рвущиеся из самого сердца.       Кольца змеиного хвоста ослабили давление, но кончик обхватил его ногу около бедра. Щёки Павле порозовели от смущения, но он как ни в чём не бывало положил ладонь на лицо Луки, чувствуя его острые скулы.       — Примешь мои извинения? Я ведь от страха чуть тебя не задушил, — Лука звучал искренне раскаивающимся, будто не в его глазах пять минут назад кипела чистая ярость.       — Ты всё равно наш Лука. Как я могу тебя не простить? — откашлявшись, Павле смягчил голос. Он до сих пор не понимал, какая чертовщина тут происходила, но уяснил для себя одно: с его другом, близким человеком случилась какая-то напасть, и он, не найдя решения, прятался в квартире как какой-то зверь в норе. Но он не становился менее красивым от этого превращения. Чёрная змеиная кожа хвоста по-богатому переливалась в солнечных лучах, накаченная грудь притягивала взгляд своими литыми мышцами, даже когтистая ладонь смотрелась органично в этом образе. — Я принёс тебе поесть. Павле посоветовал, — сообщил как бы между прочим Павле, на что Лука зашипел.       — Чшш, погоди. Я чувствую иной голод, — Лука гипнотизировал его своим взглядом. Для этого он приблизился к его лицу, и Павле поразился, что даже в обличии монстра Лука аккуратно нанёс подводку под глаза, от чего его взгляд приобретал хищные восточные черты. Павле хотел переспросить, о чём он говорил, но его тело поняло быстрей его разума.       Чёрные кольца сдавливали тело, крепко удерживая. Порой Лука бывал особо настойчив, от чего у Павле перехватывало дыхание. Зелёные глаза были обычными, без экзотически вытянутых зрачков, но именно прямой контакт глаз в глаза гипнотизировал и подчинял.       — Я чувствую твоё возбуждение, — свистящий шёпот пощекотал ухо. Павле бы рассмеялся от глупости этих слов, если бы не был сдавлен змеиными кольцами. Да и не до смеха было: он и сам ощущал, но не понимал, почему опасная ситуация щекотала нервы и возбуждала тело.       — Но… я не… — Павле замялся. Он не разрешал себе думать о близости с Лукой-человеком, не говоря про таинственного монстра. Лука облизнулся, мелькающий кончик розового языка выглядел соблазнительно. Хотелось согласиться на эту авантюру, чтобы его попробовать. Страх в душе Павле успел спасть, и его место занял интерес. А что там у него под поясом? А может ли этот хвост ещё раз чувственно потереть? А изменились ли его зубы?       На последний вопрос ответ нашёлся, когда Лука потянулся к его губам, жёстко целуя. Павле обнял его за шею, обхватывая неестественно холодную кожу. Чужие губы, сухие, но всё такие же упругие, яростно сжимали Павле, а ловкие пальцы Аранджеловича пробрались под футболку, почёсывая его бока остриями ногтей. Внезапное прикосновение к пояснице кончика хвоста, заставила Павле дёрнуться. Это было совсем не то, что он планировал получить в этот вечер.       — Ты же не решил, что мы будем исполнять только твои желания? — спросил вкрадчиво Лука, ускоряя кровь по венам своим глубоким голосом. Чёрт, его умение владеть собой совсем не помогало Павле сдерживаться. Лука ласково провёл кончиками пальцев по его коже, доводя до трепетной щекотки. Павле не сдержался и простонал от нетерпения.       — Ну какой ты чувствительный, — довольный Лука оскалился. Он притянул его ближе к себе, грудью прижимаясь к его груди, от чего по коже пробежали мурашки, а мышцы потянуло лёгкой судорогой. Павле опустил руки, обняв Луку за талию.       — Лука, — тихо позвал Павле. Лука промычал, оставляя поцелуи за его ухом. Щекотно. — Кто же ты?       Лука повернулся к нему, глядя с лёгкой улыбкой. Хвост обвил Павле за талию, проникнув острым кончиком под пояс штанов.       — Не всё ли равно? Это не объяснить в паре слов. Так что разве это важно?       — Наверное, нет, — выдохнул Павле. — Мне важней, когда ты вернёшься к нам.       — Скоро. Обещаю, — Лука поцеловал Павле в лоб и, обвив его ноги ещё парой колец хвоста, перенёс их на диван.       Павле попытался прикинуть, сколько же метров в змеиной части тела Луки, но горячие поцелуи отвлекали его от этого занятия, и он сдался. Павле тянулся за чужими губами в жажде новых поцелуев, позволял сильным ладоням стягивать с себя одежду, а юркому языку слизать запёкшуюся на щеке кровь из пореза.       Павле терялся под напором Луки, сильного, властного, по-звериному опасного. Его горло помнило очертания его пальцев, которые душили, а кожа — остроту когтей. Но в кольце змеиного хвоста было тепло, уютно, а шевеление около чувствительной кожи бёдер заводило будто от интимной игры с какой-нибудь вибрирующей игрушкой.       Тихий шёпот смешивался с тяжёлым дыханием Луки. Павле урывками ловил губами звуки своего имени. От властных прикосновений кожа горела под одеждой, и когда Лука стянул с него футболку, Павле не сдержал стона облегчения.       — Так-то лучше, — пробормотал он и прижался к обнажённому торсу Луки. Он мог поклясться, что под широким поясом что-то пульсировало, хоть и не было на виду, как его собственный стояк.       — Тебя ведь не так-то просто испугать, не так ли? — томно выдохнул Лука. Павле покачал головой — он добровольно забрался в логово монстра, как ещё можно было быть более отчаянным и безрассудным? — У меня два члена. Как думаешь, справишься? — с нервным смешком спросил Лука. Павле сглотнул и опустил взгляд: там, куда устремилась ладонь Луки, выпирал бугорок. Спустя пары круговых поглаживаний чешуйки расступились, и его глазах выползли два небольших нежно-розовых отростка, которые, под ладонью Луки увеличивались.       — Это какой-то приход, — Павле был ошарашен, удивлён, но не напуган. Он заворожённо смотрел на анатомическую особенность Луки, и отчаянно, словно заправский фетишист, хотел потрогать, попробовать на вкус, ощутить в себе.       — Ты даже после этого зрелища не боишься и не сторонишься меня. Самый храбрый Павле, — заурчал Лука и взял его ладонь, чтобы опустить на свои члены, упругие, гладкие и очень отзывчивые на человеческую ласку. Лука прикрыл глаза и сладко простонал от обхвата Павле и его правильных ритмичных движений кулаком по сдвоенным стволам.       — Я могу попробовать? — осмелев, спросил Павле, откинув взмокшую прядь чёлки с лица. Лука посмотрел на него тёмным потемневшим взглядом.       — Пожалуйста, — просяще протянул Аранджелович.       Павле стёк на мягкий ковёр и устроился перед змеиными кольцами. Он не переставал двигать кулаком и на пробу лизнул набухший отросток. По небольшому желобку от основания хвоста стекала пряно пахнущая жидкость. Павле слизну первые капли. На вкус она была похожа на предсеменную жидкость, как у обычных мужчин. Так Лука перестал пугать его, казаться чудовищем, ведь он даже возбуждался так же, как и он. Когда юркий кончик хвоста заполз под ремень его штанов и пробрался в бельё, Павле окончательно убедился: это самый сумасшедший секс в его жизни.       Лука двигался навстречу его рту волнами, мягко покачивался и постанывал, расположившись в диванных подушках. Павле с причмоками посасывал по очереди его тёплые сочащиеся члены, задыхаясь от чувствительных ласк юркого шаловливого хвоста, который будто жил своей жизнью и решил довести Павле своими поддразниваниями до слёз или до оргазма.       — Павле… Я сейчас, — Лука свистящим шёпотом предупредил Павле и положил ладонь на его волосы, пытаясь оттянуть от себя. Павле замешкался, не в силах оторваться от лакомства, пахнувшего феромонами, и почўувствал густые струи семени во рту. Он закашлялся от обилия тёплой терпкой жидкости и почувствовал, как она начала стекать из уголков рта по шее. В этот самый момент кончик хвоста потёр дырочку его уретры, и в глазах Павле потемнело от резкого, до боли острого удовольствия.       Он позорно спустил в штаны, стоя перед умиротворённым монстром, с полным ртом его семени. Но сплёвывать казалось святотатством. Тем более, что Лука зорко следил за ним.       — Иди ко мне, — он пригласил и позволил Павле разместиться в своих шевелящихся кольцах на диване. Заботливые руки Аранджеловича утёрли салфетками лицо, но от попыток забраться к нему в штаны Павле мягко отказался. Лука пожал плечами и потянул свой длинный хвост вглубь коридора. Павле стянул с себя грязную одежду и приступил к липким пятнам на своих бёдрах, а Лука уже заглядывал в его шопер, который подобрал в коридоре на полу.       — Это моё угощение? — Лука вынюхивал запечатанную упаковку говяжьей вырезки. Павле кивнул.       — Твой брат советовал.        — Какие вы заботливые, — Лука улыбался то ли от удавшегося сюрприза, то ли от крепких братских уз. Он когтями разорвал вакуумную упаковку и достал кусок свежего мяса. Павле приходил с себя, наблюдая, как Лука грациозно поедал цельный кусок маленькими аккуратными укусами. Только кровь неаккуратно стекала по его подбородку, но с ней Лука не становился более отвратным. Подпустив к себе и приняв его звериную натуру, Павле, казалось, уже ничего не могло напугать и отвернуть. Тем более, что интрига насчёт способностей монстра в постели не была полностью удовлетворена.       После того, как он расправился с угощением, Лука сыто икнул и внимательно посмотрел на Павле.       — Отдохнул? А теперь пойдём в спальню и проверим, сможет ли твоя задница выдержать одновременно оба члена, — Павле точно знал: Лука просто шутил и поддразнивал, но не находил этому доказательств. Как и не находил аргументов, почему ему нужно отказаться от нового приключения.              Примечание: