европейские записки двадцать шестой весны

      Сербское лето вступило в свои права с первых же дней июня. Изнуряющая жара вынуждала сокращать активную жизнь днём и переносить её в вечернее время. Раннее утро было такой же потайной лазейкой в нормальное существование у жаворонков, которым был и Лазарь Йованович. Он лежал в своей постели, выпуская из тела остатки недолгого, но полноценного сна, и вовсю переписывался в телефоне с коллегами из филармонии, договариваясь об очерёдности репетиций на следующую неделю. Переписывался непривычной левой рукой, потому как правой обнимал за талию Луку Аранджеловича, который расслабленно посапывал рядом, предаваясь сну.       Лазарь старался издавать как можно меньше шума, не шевелился, но всё же что-то резко стрельнуло в ноге, от чего он попытался сбросить напряжение судороги и двинул Луку. Тот протестующе замычал и навалился на Лазаря, приваливаясь к его боку. Упругие мышцы голой груди потирались о руку Лазаря, мягкие кучерявые волосы щекотали предплечье, а под его собственными пальцами ощущалось тепло кожи мужчины.       Лазарь перевёл взгляд на Луку. Он чувствовал твёрдость его натренированных мышц, но он был одним из немногих, кто знал, насколько был мягок и даже нежен Лука, сильнее в особенных местах…              … Лазарю нравилось работать с Лукой в одной группе. Аранджелович был не просто талантливым солистом и трудолюбивым автором, но ещё и надёжным, обязательным, лишённым каких-либо вредных привычек напарником. Определённо он был одинок — всё свободное время Аранджелович проводил с группой, отдавая музыке всего себя, даже не заводил мимолётных интрижек с кем-то из технического персонала, чтобы сбросить напряжение и развлечься. Лука определённо не был гомофобен — он с лёгкостью выдерживал тактильный контакт, обнимался с ним с удовольствием и не сторонился традиционных приветственных поцелуев в щеку. Лазарь наблюдал за тем, как Лука брал ответственность за младшего брата, и приходил к выводу, что партнёра идеальней невозможно было вообразить.       Улучив момент, когда они остались наедине, Лазарь спросил напрямую:       — Лука, с каждым чёртовым днём ты нравишься мне всё больше и больше. Если это взаимно, то ты не хотел бы со мной встречаться?       Лука стыдливо опустил голову в молчании. Сердце Лазаря ухнуло вниз, как на экстремальном аттракционе. Неужели он ошибся, и противен Луке? Или же у него уже давно официальный брак и дети, и сомнительный гитарист из группы не мог быть достойным вариантом?       Спустя мучительную минуту Лука взял себя в руки и тихо произнёс:       — Прости, Лазарь, но с такими, как я, не строят отношения, не спят и не заводят семьи, — горькая усмешка обезобразила лицо Аранджеловича. Лазарь не понял: с какими, такими?       — О чём ты говоришь? Ты же красивый, умный, интересный, разносторонний. Как это, с таким не строят отношения?       Лука замялся. Он бросал взгляды мельком по сторонам, но только не на лицо Лазаря. Лазарю пришлось подойти ближе, чтобы заставить обратить на себя внимание.       — Ты не понимаешь, — с громким вздохом попытался закрыться Лука, но Лазарь сделал ещё шаг, проникнув в его личное пространство.       — Тогда объясни так, чтобы я понял.       Лука хлопал ресницами и посмотрел наконец на него. Вдох-выдох — крепкая грудь красиво взымалась на дыхании, Лазарь мог поклясться, что даже на расстоянии трёх шагов слышал биение его напуганного сердца.       — Только потому, что я знаю, что ты не растреплешь всему Нишу… — задумчиво проговорил Лука и сделал маленький шажок навстречу.       — Ни в коем случае, — Лазарь жадно сглотнул, боясь моргнуть и тем самым пропустить что-то важное.       — Я всегда был один, потому что всех поклонников отталкивало то, что… — Лука откашлялся, — что я меня там не как у мужчины, — он мельком показал на свой пах указательным пальцем.       — Как у мальчика что ли? — Лазарь не понял суть проблемы. Боги, да от мысли, что у Луки никого ещё не было, стало шумно в голове и чуть влажно во рту от проступившей слюны. Мысль о том, что понравившийся ему горячий мужчина в свои годы мог остаться девственником, не пугала, скорей подстёгивала интерес.       — Нет, — обречённо вздохнул Лука и обхватил его запястье. Лазарь пытливо смотрел на него в ожидании, что же будет дальше. Лука мог позволить себе взять чужую ладонь, чтобы показать правильное движение на сцене или подсказать нужный аккорд. Но никогда не клал его ладонь себе на пах. Весьма интересный пах.       Зрачки глаз Луки расширились не то от страха, не то от возбуждения, затягивали в себя Лазаря. Все чувства переместились на кончики трёх пальцев, которыми Лазарь трогал через ткань интимные зоны. Трогал, но не находил ни члена, ни яичек, даже самых крошечных. Но зато ощущал твёрдость тазовой кости. Если бы слой ткани не был преградой, Лазарь бы взялся прощупывать все холмы и впадины чудесного рельефа между ног Луки.       Аранджелович оттянул ладонь Лазаря от себя. В голове Лазаря шумело и все мысли сводились к желанию притянуть пальцы к своему носу, чтобы всеми лёгкими вдохнуть аромат Луки.       — Теперь понял? — огрызнулся Лука.       — Понял, почему отказывались. Но не понял, почему ты решил, что твоя анатомия отвернёт и меня, — Лазарь призвал всё своё спокойствие, чтобы придать себе невозмутимый вид и своей уверенностью успокоить это невыносимо прекрасное существо, дрожащее то ли от страха, то ли от возбуждения. Лука перед ним выглядел кроткой напуганной жертвой.       — Ты передумаешь, — голос Луки прозвучал с какой-то надеждой.       — Давай мы оба обдумаем моё предложение, — Лазарь нашёл компромисс, прекрасно зная, что сам он теперь уж точно не поменяет решения…              … Полумрак комнаты позволил Луке и дальше утопать в утренней дрёме, а плотные шторы задерживали солнечный свет, не давая их комнате прогреться. От того Лука и тянулся жадно к нему, пытаясь увеличить контакт их обнажённых, не считая домашних шорт, тел. Лазарь проводил рукой по острому плечу, спускался на крепкое предплечье, чувствуя под пальцами напряжённые продольные мышцы. Лука компенсировал свою, по его мнению, неполноценность развитой мускулатурой, часами в тренажёрном зале и жёсткой дисциплиной, в которую сумел вписать и Лазаря. Общие ночёвки не были частыми, и от того каждое пробуждение с Лукой в объятии вызывало у Лазаря необъяснимое замирание в сердце…              … — То есть ты не сможешь забеременеть? — Лазарь рассуждал вслух, утопая в мягком кресле-мешке, запрокинув руки за голову.       — Конечно нет, гений. У меня нет внутренних женских органов, — хмуро отозвался Лука, пытаясь сосредоточиться на работе в ноутбуке, но Лазарь почувствовал его благосклонность и от того выяснял всё новые и новые особенности Луки, вынуждая его утолять интерес.       — И менструации у тебя нет?       — Представь себе, — если бы токсичностью голоса можно было отравлять, ответ Луки можно было бы использовать в обработке полей от вредителей.       — А оргазм ты испытываешь? — Лазарю жизненно важно было прощупать границу дозволенного. В какой момент Лука пошлёт его? Но воспитанный Лука стоически терпел.       — Всё зависит от партнёра, — Лука издал лающий нервный смешок и оторвался от монитора, чтобы серьёзно посмотреть на него, как на своего ученика. — Пока ни у кого не получалось сделать это. Кроме меня самого.       В голове Лазаря с гулом самолётов-истребителей проносились новые вопросы, но он не знал, какие именно озвучить в первую очередь. На его лице застыло наиглупейшее выражение, потому как Лука покачал головой:       — Звучишь, как фетишист. Мне начало казаться, что ты хочешь затянуть меня в свою постель как диковинную игрушку, воспользоваться и выкинуть. А предложением стать парой ты просто прикрывал это желание.       В груди Лазаря с болью заныло отчаянье. То есть Лука так воспринимал его любопытство?       — Лука, — тихо позвал Лазарь и встал с мешка, неловко пытаясь выбраться из мягкого плена удобного кресла. Лука продолжал выжидающе на него смотреть. Лазарь подошёл и присел на корточки, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Вспомни, я предложил тебе стать парой ещё до того момента, как ты раскрыл свой секрет. Который я, к слову, не перестал хранить. Он мне, конечно, порой не даёт нормально спать и смотреть на тебя без лишних мыслей… — рука Луки опустилась на его щёку и погладила большим пальцем по щетине. От нехитрой ласки у Лазаря внутри фейерверками заискрились эмоции и немного надежды. — …И я не передумал ни на секунду. Просто решил, что подобное лучше спросить заранее.       — Ты прав, — согласился Лука. Он нагнулся, потянувшись к нему, чтобы приобнять за плечи, и глубоко вздохнул. — Я бываю мнительным. В своё оправдание могу лишь сказать, что на моём пути встречалось достаточно мудаков, — его голос был грустен. А потом он жарко шепнул, перечёркивая всё напряжение, витающее между ними: — Но да, я согласен попробовать с тобой походить за ручку и это вот всё.       Лазарь, не веря, отпрянул и, не дожидаясь того, что Лука разогнётся, поцеловал в губы, закрепляя их союз…              … От воспоминаний трёхмесячной давности Лазаря пробрала дрожь: а ведь всё могло получиться иначе. Лежавший в его постели Лука был лучшим доказательством и наградой его настойчивости и верности своим принципам.       Лука поднял голову и посмотрел на него узкими щёлочками глаз, будто услышав, что тот думает о нём.       — Чего ты не спишь в такую рань? — голос мужчины был скрипуч, как несмазанные петлицы дверей. Лазарь пригладил мягкие, запутанные утренним беспорядком волосы.       — Разбудил? Прости, спи, — Лазарь тихо ответил, чтобы окончательно не разбудить Аранджеловича, утомлённого работой до полуночи, тяжёлыми переговорами по поводу их участия в летних фестивалях, а ещё совсем немного тем, что он дал возможность Лазарю изучить и познать себя безо всяких ограничений…              … — Если ты не готов, мы можем этого не делать, — Лазарь откинул телефон на тумбу и перевёл взгляд на Луку, который потирал свои плечи, был взволнован, уставший, но не испуганный.       — Я ведь каждый раз буду находить аргументы, почему сегодня не благоприятный вечер, и так и не решусь.       — И каковы твои аргументы сегодня? — Лазарю было даже интересно, почему сегодня он будет отвергнут. Не то, чтобы Лука часто отвергал, он весьма тактично отодвигал его ладонь, которая порой спускалась на низ его живота и на тазовые кости, молча качая головой в отрицании. Лазарь понимал намёк и послушно отступал. Но сегодня Лука огорошил своим заявлением. «Сегодня я ночую у тебя. Так и быть, трогай. Обещаю, что не буду отодвигать твои руки». Если Павле был прав, и Лука был дивой, то Лазарю определённо везло: при всей холодной отстранённости Лука был весьма благосклонен к нему.       Закончив с макетом новой песни, они собрали свои вещи и сели в машину Лазаря. Дома, после скорого ужина, Лука выскользнул в душевую. Лазарь сидел на диване в ожидании своего мужчины, и когда он зашёл к нему в комнату, смягчился от его расслабленного вида.       — Если ты не готов, мы можем этого не делать, — менее уверенный в своей выдержке повторил Лазарь. Лука подошёл к нему, забрался на диван, оседлав чужие бёдра и кротко поцеловал. Лазарь обнял его сильную спину, прижав к себе. Удобно сидя на коленях, Лука покусывал его губу, тут же зализывал укус, и повторял по новой. Лазарь легко отдал первенство, позволяя чужому рту изучать его изнутри, а пальцам — расстёгивать пуговицы рубашки, в которой он пробыл весь день. Во чёрт.       — Погоди, мне тоже нужно в душ, — в промежутке между поцелуями заметил Лазарь.       — Нет, не нужно, — не согласился Лука и ощутимо прикусил кожу на линии челюсти.       — Понял, — выдохнул Лазарь, запрокинув голову, чтобы дать простор для Луки изучать его губами и языком, спуститься на шею, плечи и ключицы. Сам он пробрался своими пальцам под нижний край широкой растянутой футболки Луки, чтобы погладить его вздрагивающий живот, почесать крепкие бока. От особо правильных поглаживаний он заслуживал некрепкий ощутимый укус. Это интриговало и вызывало азарт спуститься ниже. Аккуратно, на пробу Лазарь погладил обтянутую шортами половинку задницы, от чего Лука тихонько проскулил.       — Мне прекратить? — осторожно спросил Лазарь.       — Даже не вздумай, — Лука посмотрел наконец ему в глаза, и Лазаря пробрало от чужого голода. Его весьма явственно хотели.       — Признайся, ты представлял нас в своих фантазиях, — Лазарь послушно положил ладони на перед чужих шорт и потёр пальцами между ног.       — Заткнись, — Лука всхлипнул, напрягая сильные ноги.       — А иначе, зачем тебе соглашаться, — с улыбкой мурлыкнул Лазарь, довольный тем, что его догадка подтвердилась. — Могу поспорить, там у тебя уже целое озеро.       — Завались, — Лука сжал пальцы на его плечах. Отросшие ногти правой руки до боли впились в кожу, но это не остановило Лазаря проникнуть под резинку шорт и обнаружить отсутствие белья на Луке.       — Ты всё так и планировал, — протянул Лазарь, и покачал головой, будто удивленный таким раскладом. — Может быть это ещё ты мною пользуешься? — пальцы вслепую скользили по гладкой коже под животом и коротко подстриженной дорожке волос в виде полосы, уходящей ниже. — Даже отметка есть, чтобы я не заблудился, — продолжал дразниться Лазарь, но его заткнули грубым поцелуем. Лука целовался до яростного отчаянно, толкался своим языком в его рот, облизывал десна, нёбо и щёки изнутри, пытаясь полностью покрыть своим вкусом. Но Лазарь знал, где вкус Луки был ещё насыщенней.       Пользуясь увлечённостью Луки, Лазарь аккуратно тронул набухшие внешние губы, и его тело прошибло током от осознания — это всё взаправду: и отсутствие члена у Луки, и наличие у него женской мягкости, и тёплая влага, которая окутывала его пальцы, и глубокий стон, которым ознаменовалось, что Лазарь всё делал правильно. Хотелось Луку раздеть догола, чтобы рассмотреть при свете, как это всё выглядело, но в этот вечер приходилось вслепую растирать чувствительную кожу и осторожно ввести средний палец.       — Полегче, — промычал Лука, теряясь в его руках.       — Всё хорошо. Ты меня очень хорошо впускаешь, — Лазарь похвалил Аранджеловича и усилил трение. Лука развёл ноги, давая полный доступ, прогнулся в спине и обхватил руками его шею. — Да, вот так, — Лазарь с упованием наблюдал, как крепкие бёдра толкались навстречу его руке. Спустя пару толчков они синхронизировались в ритме. Хлюпающие звуки смазки контрастировали с бархатистыми стонами Луки, который отключился от реальности и получал своё удовольствие. В забытьи Аранджелович сжал пальцы в волосах Лазаря, и это дало простор для новой фантазии: а Лука так же будет хвататься за его волосы, когда Лазарь начнёт ублажать его языком?       Совсем скоро одного пальца перестало хватать для расширившегося от удовольствия лона Луки. Лазарь добавил указательный, большим пальцем тем временем потирая верхнюю часть складок в поисках бугорка клитора. Он у Луки тоже был, больший, чем у женщин, но не менее чувствительный.       — Изверг! — Лука задрожал в его руках, громко простонав. Лазарь придерживал его свободной рукой и прижимал ближе. У него самого в штанах пульсировало возбуждение. Его пальцы двигались в гостеприимной сочной вагине, и от мыслей, как приятно будет им обоим, когда он начнёт погружаться в неё своим членом, кружилась голова.       — Ещё, — просил Лука. Лазарю хотелось выбивать и дальше из мужчины мольбы и просьбы, но он не смел заставлять его страдать, а потому ускорил ритмичные движения ладонью и ласку напряжённого клитора. Лука захлебнулся стоном и, грубо пульсируя мышцами, кончил на его руке.       Лазарь не хотел гиперстимулировать Луку, и потому тут же вытащил ладонь, пальцы которой пряно пахли соком возбуждения. Он рискнул утолить свой интерес и слизал прозрачную слизь.       — Мерзость, — отдышавшись, прокомментировал увиденное Лука.       — Эта мерзость твоя, и означает лишь то, что тебе было со мной хорошо. Или это не так? — Лазарю было сложно игнорировать боль от давления штанов на возбужденный член, но голова работала всё ещё ясно.       — Нет. Мне правда было хорошо, — Лука лучился удовольствием. Он сполз с его коленей и расстегнул брюки, помогая стянуть их вместе с бельём. — Ты ждал моего согласия, — безо всякой брезгливости он потёр большим пальцем головку, сочившуюся предсеменной жидкостью, — вёл себя со мной как с личностью, а не как с экзотичной зверюшкой, — пальцы правильно обернулись вокруг ствола и резко провели вверх-вниз, размазывая смазку, — так долго терпел близости, — Лука ворковал и умело дрочил ему, — хотя мог накинуться на меня в первый же вечер, как узнал.       — Не мог. ох, Лука! — попытался протестовать Лазарь, но стелющееся удовольствие затмило его разум, и он кончил, выстрелив порцией семени на живот Луки.       — А теперь нам обоим придётся идти в душ, — Лука размазал пальцами на себе белёсые полосы и слез с дивана, покачивая бёдрами, направившись к двери…              … Лука, всё так же жмурясь, опустился губами на его кожу, оставляя краткие поцелуи. Лазарь мягко проводил по его волосам, молча одобряя прилив ласки в свой адрес.       Так же резко закончив, как и начал, Лука положил на него свою щеку.       — Ещё пять минут, — зевнув, попросил он. — И потом буди, — дал своё разрешение Лука. Лазарь угукнул и перевел взгляд на потолок, мысленно наслаждаясь этим чувством. Маленьким, тёплым, пушистым, щекотавшим его нутро и связывающим их обоих.