Туда, где спит луна.

Утро было неподвижным. Листья не шевелились, трава стояла ровно, воздух будто застыл, не давая звукам уйти дальше оврага. Даже птицы звучали тише. В лагере это чувствовали лишь слегка, как странную паузу между привычными вещами. Пенка приподняла голову, прислушалась. Ничего. Ни ветра, ни шороха. Только дыхание спящих и редкие шаги тех, кто уже проснулся. Она нахмурилась, перевела взгляд на полянку. Мотылёк сидел на поляне близь её норы, где обычно, но не двигался, смотрел вверх. Кошка медленно вытянулась, выходя из- под моховой завесы. - Тихо, - сказала Пенка негромко. - Угу, очень, - ответил он, не отводя взгляда. Охра лежала на своём месте, на стволе, глаза её были открыты. Она не спала, но и не двигалась, только следила за лагерем, как делала всегда. Только теперь в этом взгляде было меньше контроля и больше… тишины. День тянулся медленно. Котята играли недолго, быстрее уставали. Мышка пыталась охотиться на тень от корня, страшась её, но очень стараясь, Ольха наблюдала, Небосвод просто следовал за ними, но даже их движения казались приглушёнными. Уголёк тренировался с Крапивой, Пятнышко почти не отходила от трав, перебирала их, хотя давно знала каждый запах. Пенка почти не отходила от Охры. Садилась рядом, ложилась, касалась её плечом, обвивала пожилое тело хвостом. В моменте легкий ветер прошелся по дну оврага. Охра едва заметно поёжилась, её шерсть приподнялась. - Тебе холодно? - тихо спросила Пенка. - Нет, - ответила Охра, но голос её был слаб. Пенка пододвинула к ней кусок свежей добычи. - Попробуй. Охра долго смотрела на него, но так и не откусила ни кусочка. Она медленно положила голову на лапы, опуская тяжелые веки. Пенка выдохнула, почти незаметно. Мотылёк подошёл позже, сел чуть поодаль. Пенка ненадолго покинула подругу, направившись к коту. Некоторое время они молчали. - Она не ест, - сказала Пенка тихо. - Я вижу, - вздохнув ответил он. - ... - Думаешь... сегодня? - дрогнув, почти шепотом спросила она. Мотылёк чуть прикрыл глаза. - Да. Пенка сжала челюсти, но ничего больше не сказала. К вечеру лагерь затих раньше обычного. Котята уснули, прижавшись друг к другу. Пятнышко легла рядом с ними, Уголёк ещё немного посидел в стороне, потом ушёл в нору учеников. Пенка - рядом с Охрой, Мотылёк недалеко. Когда совсем стемнело, Охра медленно повернула голову. - Останься сегодня со мной, - сказала она тихо, тяжелым взглядом глядя на подругу. Пенка сразу кивнула. - Конечно. - Внутри, - Охра чуть повела взглядом в сторону ствола. Пенка помогла ей подняться. Медленно, осторожно, подставляя плечо, если нужно. Они зашли внутрь. Там было теплее, тише, запах старого дерева глубоко наполнял пространство. Охра легла, чуть сдвинув подстилку лапой. Пенка устроилась рядом, прижимаясь, как когда- то, когда сама была младше и ещё не знала, как держать себя. Некоторое время они молчали. - Ты помнишь, как пришла? - тихо спросила Охра. Пенка чуть вздрогнула, потом слабо улыбнулась. - Я думала, вы оставите меня у тех мусорных баков... - Я никогда так не думала, и ни за что бы так не сделала - ответила Охра с едва слышной насмешкой. Пенка тихо фыркнула. - Я была грязная, напуганная и, наверное, совершенно...потерянная. - Да, - спокойно сказала Охра. - Я старалась это скрыть. - Плохо старалась. Пенка тихо засмеялась, почти без звука. Потом замолчала, уткнулась носом в погрубевшую шерсть на лапе старухи. - Ты разрешила мне остаться, несмотря на недостаток еды и всё остальное, что тогда происходило. - Ты осталась сама, - поправила Охра. - Я просто не выгнала. - ... Пенка подняла голову, посмотрела на неё. - Нет. Ты… посмотрела тогда. Так, будто… видишь не только то, что снаружи. Я это запомнила. И вся группа меня приняла. Охра молчала, но взгляд её стал мягче. - Когда мы покинули город, я боялась, что не справлюсь, - продолжила Пенка тише. - Что не смогу быть такой, как ты. Я вправду восхищалась тобой. И сейчас восхищаюсь, но... - Ты не должна быть как я, - прервала её Охра. - Почему? - Так правильно. Все должны пройти свой путь. Я посвятила всю свою жизнь спасению и помощи, старалась перекрыть то, что происходит в моей душе. С самого детства я не покидала город, я отреклась от леса, боялась его. И вот взгляни, где же мы теперь? Пенка сжала глаза на мгновение. - Я тоже боюсь, всё ещё боюсь. Каждый день. - И я боюсь, - сказала Охра спокойно. - Пускай лес и принял нас, а мы приняли его, страхи городских котов никуда не уходят. Я просто делаю вид, что моего страха больше нет. Пенка тихо выдохнула. - У тебя это хорошо получалось. Всегда, до этого момента... - Нет, - Охра чуть повернула голову к ней. - Просто ты теперь смотришь на меня иначе. Видишь то, чего не видела раньше. Пенка придвинулась ещё немного, прижалась лбом к её плечу. - Я не хочу, чтобы ты уходила. Охра не ответила сразу. Только закрыла глаза на мгновение, будто собираясь с чем- то внутри. - Я уже ухожу, - тихо сказала она. - Просто... медленно. Пенка сжала зубы, стараясь сдержать накатывающие слезы. - Тогда… останься ещё. Прошу тебя, Охра. - Я и так останусь, - тихо, с заботой ответила Охра. Тишина стала глубже. Не пустой - наполненной. - Ты держишь их, - сказала Охра через некоторое время. - Всё племя. Даже когда думаешь, что нет. Они слушают тебя, верят тебе. Так же как Мотыльку, и Тыкве, и каждому другому коту в этом овраге. Пенка покачала головой. - Иногда кажется, что они все держат меня. - Так и есть. Мы все держим друг друга и, одновременно, держимся друг за друга. Пенка улыбнулась сквозь слёзы. - Это так странно. - Это жизнь. - ... - Мотылёк, - тихо сказала Охра. Пенка подняла голову. - Что? - Он не говорит тебе, но он всегда рядом. Помогай ему, оберегай. Каким бы сильным он не выглядел, в его душе все ещё томится маленький и пугливый котенок, ждущий любви и принятия. Пенка кивнула. - Я знаю. Охра смотрела на неё долго, проникая в самую душу. - Ты стала сильной. Пенка тихо покачала головой. - Нет. - Стала, - мягко мурчала кошка. - Просто не физически. Пенка закрыла глаза, прижалась ещё сильнее. - Я буду скучать. Очень скучать. Мы все будем... - Я понимаю. Тишина вновь пронзила нору. - Когда станет слишком тяжело...приходи, зови. Я всегда буду здесь - сказала Охра едва слышно. Пенка нахмурилась, медленно подняла голову. - Что ты… Но Охра уже закрыла глаза. Пенка не сразу поняла. Она просто лежала рядом, чувствуя её тепло, слушая сбивчивое дыхание - и только через какое- то время заметила, что его больше нет. Она замерла, не двигаясь, будто боясь разрушить это мгновение, потом медленно уткнулась носом в её шерсть. Горячие слезы градом покатились по морде. Лапы цепко ухватились за скомканную, жесткую шерсть. Пенка с силой прижималась к телу, из последних сил сдерживая подступающие к горлу всхлипы. Снаружи всё ещё было тихо. А потом воздух дрогнул. Сначала едва заметно, потом сильнее. Ветер вернулся резко, порывом, прошёлся по склонам, сорвал сухие листья, закрутил их в воздухе. Мотылёк поднял голову. Пенка вышла позже. Глаза её были влажными, ватное тело дрожало, но слёзы уже не текли. - Она ушла, - сказала она тихо. Ветер усилился. Утром никто не спорил. - Под тем деревом, - сказала Пенка. Уточнений не потребовалось, практически все понимали, о чем идёт речь. Они несли Охру медленно, осторожно, через лес к воде. Ветер шёл рядом, касался шерсти, проходил сквозь ветви. Когда они вышли к реке, вода уже покрылась рябью. Под ивой было тихо - ещё тише, чем раньше. Они уложили тело, завернутое в мох, у корней. Пенка долго не отходила, прижимаясь, будто пытаясь почувствовать последнее тепло. - Ты… держала нас, - сказала она тихо. - Даже когда мы не понимали. Голос её сорвался, слезы вновь полились из глаз, но она продолжила: - Я бы не стала той, кем стала… без тебя. Пусть ветер примет тебя. Пятнышко подошла ближе, тихо. Уголёк стоял, сжав челюсти. Тыква держался, лишь дрожащий кончик хвоста выдавал его. Вся группа погрузилась в тишину. Крапива молча начала копать. Остальные постепенно присоединились. Земля была мягкой, влажной, глинистой. Мотылёк подошёл последним. Он не говорил, не копал. Только опустился, коснулся носом мох, задержался на мгновение дольше остальных. Сверток осторожно опустили в яму. Все принесли свои вещи. Перья, цветы, камни. Кто- то принес свежей дичи. Потом они засыпали её. Медленно, по очереди. Каждый по чуть- чуть. Когда всё закончилось, никто не спешил уходить. Ветер шуршал в ветвях, перебирая листья. И в этом тихом шепоте теперь было что- то такое родное и знакомое каждому, что его невозможно было игнорировать.