Магия династии Романовых

Кабинет постепенно наполнялся учениками. Слизеринцы и гриффиндорцы рассаживались по партам, стараясь держаться поближе к «своим», но неизбежно оказываясь вперемешку — так уж вышло, что свободных мест было ровно столько, сколько нужно, и выбирать не приходилось. Драко, разумеется, занял первую парту и, не спрашивая, подвинулся, освобождая место для России. Сзади, через две парты, устроились Гарри и Рон. Гермиона, поколебавшись, села с Невиллом. Шаттен стоял за кафедрой, прямой как клинок, и ждал. Его алые глаза неотрывно следили за учениками, но на губах играла странная, почти неуловимая улыбка — словно он знал что-то, чего не знали они. Квиррелл мялся у окна, то и дело поправляя тюрбан и бросая нервные взгляды на дверь, будто ждал, что она вот-вот распахнётся и впустит нечто ужасное. Когда последний ученик опустился на стул, Шаттен заговорил. Его низкий, обволакивающий голос мгновенно перекрыл все шепотки. — Добрый день. Меня зовут профессор Фридрих Шаттен. Я — основной преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. — Он сделал короткую паузу и едва заметно кивнул в сторону окна. — Профессор Квиррелл будет помогать вам осваивать практические заклинания. В этом году у вас два преподавателя, потому что Защита — самый важный предмет в вашем расписании. Он обвёл класс долгим, изучающим взглядом, и в его алых глазах что-то блеснуло. — Самый важный. И самый опасный. Квиррелл нервно кашлянул и шагнул вперёд, явно желая добавить что-то от себя: — Д-да, профессор Шаттен с-совершенно прав. Защита — это... это очень в-важно. Очень. Т-тёмные силы... они... они п-повсюду... Он осёкся и бросил быстрый, почти испуганный взгляд на Шаттена. Тот чуть приподнял бровь — едва заметно, но Квиррелл тут же отступил обратно к окну. Шаттен, не тратя больше времени на предисловия, развернулся к доске и взял мел. Его рука двигалась быстро и уверенно — он нарисовал пять звёзд, одну за другой, выстроив их в ряд. — Министерство Магии классифицирует всех известных магических существ по степени опасности, — произнёс он, не оборачиваясь. — От «безопасных» до «смертельно опасных». — Он постучал мелом по первой звезде. — Класс X: безобидные. Существа, которые не представляют угрозы и могут быть даже полезны. — Мел двинулся дальше. — Класс XX: безвредные. Можно приручить. Класс XXX: опасные. Требуют определённых навыков для взаимодействия. — Он постучал по четвёртой звезде, и его голос стал чуть жёстче. — Класс XXXX: очень опасные. Только для опытных волшебников. — И наконец, мел коснулся пятой звезды: — Класс XXXXX: смертельно опасные. Не поддаются приручению. Представляют угрозу для жизни в любых обстоятельствах. Он положил мел и повернулся к классу. — Запишите это. Ученики зашуршали пергаментами. Россия аккуратно вывел пять звёзд у себя в тетради и рядом с каждой начал записывать пояснения — коротко, чётко, без лишних слов. Драко, сидевший рядом, старательно копировал, но то и дело косился на его пергамент — почерк у России был ровный, почти как у писаря. Квиррелл, тем временем, подошёл к одной из полок и снял с неё большую, пыльную книгу с выцветшим корешком. Раскрыв её на нужной странице, он показал классу иллюстрацию — садового гнома, маленького, морщинистого, с непропорционально большой головой. — К-класс X, — проблеял он. — С-садовые гномы. Б-безопасны. В-водятся в садах по всей Б-британии. Шаттен, не дав ему продолжить, перевернул страницу. — Класс XX: лукотрусы. — На картинке было изображено что-то похожее на длинноногую, бледную цаплю с глазами-плошками. — Безвредны, если не приближаться к их гнёздам. Следующий. Он перелистнул ещё несколько страниц, и Квиррелл, заглядывая ему через плечо, торопливо добавлял комментарии. Гриндилоу — класс XXX, водятся в озёрах, хватают за лодыжки. Драконы — класс XXXXX, подробно изучаются на старших курсах. Оборотни... — Оборотни, — Шаттен на мгновение задержал взгляд на странице, — формально считаются классом XXXXX в полнолуние. В остальное время они — люди. В его голосе прозвучала странная, едва уловимая сталь. Кто-то из гриффиндорцев — кажется, Рон — хмыкнул, но тут же умолк, встретив ледяной взгляд алых глаз. Шаттен закрыл книгу и, отставив её в сторону, наклонился к кафедре. Из-под неё он извлёк большую стеклянную банку, закрытую плотной крышкой. Внутри, цепляясь за стенки, сидело маленькое существо — ярко-синее, с длинными, тонкими ручками и ножками, с крыльями как у стрекозы и с чрезвычайно злобным выражением крошечного лица. Оно скалило острые зубки и время от времени издавало тонкий, пронзительный писк. — Кто мне скажет, что это? — спросил Шаттен, поднимая банку так, чтобы все видели. Гермиона, разумеется, подняла руку первой: — Пикси, сэр! Водяной пикси, иногда называют корнуэльским. Класс XXX. — Верно, мисс Грейнджер. Пять баллов Гриффиндору. — Шаттен поставил банку на кафедру и, к всеобщему ужасу, открутил крышку. — А теперь, — произнёс он с лёгкой, почти издевательской усмешкой, — посмотрим, насколько хорошо вы запомнили, что означает класс XXX. Пикси вылетел из банки, как пробка из бутылки. За ним — второй, третий, пятый... — Вы забыли упомянуть, мисс Грейнджер, — голос Шаттена перекрыл нарастающий гул, — что пикси никогда не бывают поодиночке. И начался хаос. Пикси носились по классу, как синие молнии. Один из них схватил чернильницу Невилла и опрокинул её ему на голову — Долгопупс вскрикнул, и по его лицу потекли чёрные струйки. Другой пикси вцепился в рыжие волосы Рона и, радостно вереща, начал наматывать пряди на свои цепкие пальчики. — Снимите! Снимите с меня эту тварь! — орал Уизли, размахивая руками, но пикси только громче пищал. Третий пикси добрался до книжной полки и принялся сбрасывать оттуда фолианты — тяжёлые тома с глухим стуком падали на пол. Четвёртый спикировал на Квиррелла, который в ужасе присел и закрыл голову руками, бормоча что-то про «п-проклятых с-существ». Шаттен не двигался. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящее с выражением человека, наблюдающего за особенно занимательным экспериментом. Россия, сидевший за первой партой, тоже не паниковал, он был скорее растерян. Он внимательно следил за пикси — их траектории, их скорость, их повадки. Один из них рванулся к нему, целясь в белые волосы, Россия машинально наклонил голову в сторону, и пикси, не ожидавший такого, пролетел мимо и врезался в плечо Драко. — Эй! — возмутился Малфой, но Россия уже выставил руку и перехватил другого пикси прямо в воздухе — бережно, но крепко, так, чтобы не повредить крылья. Шаттен заметил это. Его алые глаза на мгновение задержались на России, и в них промелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Достаточно, — произнёс он наконец и взмахнул палочкой. Все пикси разом замерли в воздухе. Они висели неподвижно, как синие ёлочные игрушки, и только крылья их слабо подрагивали. Шаттен небрежным жестом направил их обратно в банку, и крышка с хлопком закрылась. Класс замер. Слышно было только тяжёлое дыхание Невилла, всё ещё покрытого чернилами, и стук капель, падающих с его волос на парту. Шаттен медленно обвёл класс взглядом и произнёс — тихо, но так, что услышали все: — Класс XXX. Опасные, но не смертельные. Однако, — он сделал паузу, и его алые глаза сузились, — если бы вы были одни, без палочек, без подготовки, без знаний... пикси могли бы покалечить вас. Или того хуже. Вы только что увидели, почему Защита от Тёмных Искусств — это не просто предмет. Это то, что однажды может спасти вашу жизнь. Он отошёл от кафедры и встал прямо перед первым рядом. — Запомните: знать своего врага — это половина победы. Будь то пикси, дракон или тёмный волшебник. Классификация, которую я сегодня дал вам, — это алфавит. Без него вы не сможете читать. Без него вы беспомощны. Квиррелл, до этого прятавшийся за книжным шкафом, осторожно вышел на середину класса и, поправив съехавший тюрбан, проблеял: — П-профессор Шаттен с-совершенно прав. З-знание — это... это сила. И з-защита. Б-будьте... б-будьте осторожны. Он бросил быстрый взгляд на банку с пикси и вздрогнул. Шаттен, не обращая на него внимания, продолжил: — Домашнее задание: выучить классификацию Министерства Магии. Привести по два примера существ каждого класса. Кроме класса XXXXX — с ним вы будете знакомиться на старших курсах. — Он помолчал и добавил: — И ещё одно. Подумайте над вопросом: можно ли считать человека магическим существом? И если да, то к какому классу он относится? Письменный ответ — к следующему уроку. Он отошёл к своему столу, и класс начал медленно приходить в себя. Ученики зашуршали сумками, зашептались. Невилл пытался оттереть чернила с лица платком, который ему протянула Гермиона. Рон, всё ещё красный, раздражённо приглаживал растрёпанные волосы. Гарри, наклонившись к России, тихо спросил: — Как ты поймал этого пикси? Я даже не заметил. — Не знаю, — честно ответил Россия. — Наверное рефлекс сработал. Драко, услышав это, хмыкнул. Шаттен, уже сидевший за своим столом и что-то записывавший в журнал, поднял голову. Его алые глаза нашли Россию в толпе учеников. — Мистер Романов, — произнёс он негромко, но так, что Россия услышал. — Задержись на минуту после урока. Драко бросил на друга тревожный взгляд. Россия лишь едва заметно пожал плечами. Когда класс опустел и последний ученик — Гермиона, разумеется, — закрыла за собой дверь, Шаттен поднялся из-за стола. Он подошёл к России и остановился в шаге от него. — Ты хорошо справился, — сказал он коротко. — С пикси. Не каждый первокурсник способен сохранить холодную голову. Россия молчал. — Твой дед, — продолжил Шаттен, и его голос стал чуть тише, — тоже умел ждать и наблюдать. Это редкое качество. Не растеряй его. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Россия направился к двери, но на пороге обернулся: — Профессор Шаттен... вы знали моего деда? Шаттен не обернулся. Он стоял у окна, глядя на залитый солнцем внутренний двор. — Я знал многих, мистер Романов. Идите. Драко вас уже заждался. Россия вышел. Драко действительно ждал его в коридоре, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Ну? Что ему было нужно? Россия помолчал. Потом улыбнулся — едва заметно. — Сказал, что я хорошо справился с пикси. — И всё? — И всё. Драко не поверил, но допытываться не стал. Вместо этого он пихнул Россию плечом и зашагал по коридору. — Пойдём, герой. Следующий урок — Трансфигурация. МакГонагалл не прощает опозданий. --- Спустя ещё несколько уроков РСФСР и Драко неспешно шли по оживлённому коридору. Вокруг сновали ученики, хлопали двери кабинетов, где-то вдалеке Пивз что-то грохнул и разразился демоническим хохотом — обычная вечерняя суета Хогвартса. — Я слышал, на ужине должны присутствовать все ученики, — резко оповестил Малфой, поправляя мантию. — Дамблдор сказал. — Что, прямо все? — Россия чуть приподнял белую бровь. — Неужели ужин — это настолько важное событие? — Он вроде хочет что-то объявить всем. Вчера почему-то не сделал. — Драко фыркнул и добавил, понизив голос: — Надеюсь, не очередной запрет на метлы. А то я только начал присматривать себе «Нимбус». — Ты и метла, — хмыкнул Россия. — Не разбейся там. — Я — Малфой. Мы не разбиваемся. Мы эффектно приземляемся. — Это так называется? — Завидуй молча, Росс. Они обменялись короткими усмешками и направились в Большой зал. --- Большой зал поприветствовал их всё тем же великолепием: тысячи парящих свечей, звёздное небо под зачарованным потолком и гул сотен голосов, отражающийся от каменных стен. Проскользнув к столу Слизерина, Драко и Россия опустились на свободные места рядом с Теодором Ноттом и Блейзом Забини. Теодор, как обычно, читал книгу, делая вид, что происходящее вокруг его совершенно не касается. Блейз, напротив, лениво обводил зал взглядом, словно оценивал присутствующих на предмет светской беседы. — Вы знаете, что старик хочет сказать? — спросил Драко, устраиваясь поудобнее. — Нет, — скучающе ответил Теодор, не поднимая глаз от книги. — Маразматик только тратит наше время. — Ну конечно, — Блейз растянул губы в лёгкой улыбке. — Ты небось хотел ещё перед зеркалом покрасоваться и наговорить себе комплиментов. — А может, и хотел! — воскликнул Нотт, на мгновение отрываясь от страниц и сверкнув глазами. — Такой красавчик, как я, не может без комплиментов! Россия тихо хихикнул, прикрыв рот ладонью. Драко закатил глаза. — Нотт, ты вообще в курсе, что скромность — это добродетель? — Скромность — это оправдание для тех, кому нечем гордиться, — парировал Теодор и вновь уткнулся в книгу. Драко открыл было рот для ответной колкости, но не успел: за преподавательским столом поднялся Дамблдор. Директор взял чайную ложку и несколько раз аккуратно постучал по своей чашке. Звон разнёсся под сводами, и гул голосов постепенно стих. Сотни лиц обратились к старому волшебнику. Дамблдор улыбнулся — той самой улыбкой, в которой всегда пряталось что-то неуловимое, — и заговорил. Его голос, мягкий и обволакивающий, легко достигал самых дальних углов. — Дорогие ученики! Прошу прощения, что не рассказал вам эту новость ещё вчера, но я решил, что вы и так были слишком удивлены событиями первого дня. — Он обвёл зал весёлым взглядом. — Итак, с этого года я ввожу новый предмет — «Мировая история немагического мира»! По залу прокатился шелест. Кто-то удивлённо присвистнул, кто-то зашептался. Где-то за гриффиндорским столом Рон громко прошептал: «Чего?! История магглов?!» — и получил тычок локтём от Гермионы. Дамблдор, ничуть не смущённый реакцией, продолжил: — Вы спросите: «Зачем нам знать историю магглов?» — он сделал короткую паузу, словно ожидая этого самого вопроса. — А я вам отвечу: мы живём не в вакууме. Мы живём в мире, где магглы и маги связаны гораздо сильнее, чем принято думать. История магглов влияет на жизнь магов. История магии — это одно, а история мира — совсем другое. Мы должны знать и помнить, как мы получили нынешние территории. Мы должны помнить многих маггловских личностей, благодаря которым можем жить спокойно и мирно. История очень важна, и её должен знать каждый — независимо от того, маг он или маггл! Он перевёл дух и вдруг перевёл взгляд прямо на стол Слизерина — туда, где среди зелёного серебра выделялась белая, как первый снег, голова России. — А ещё я надеюсь, что мистер РСФСР Романов, который прибыл к нам в этом году, будет рад поделиться интересными фактами на этих уроках. Ведь он — не просто воплощение. Он — живая история. — Дамблдор улыбнулся шире, и в его глазах заплясали лукавые искры. — И наш новый учитель очень хотел бы, чтобы мистер Романов рассказал о самих воплощениях. Ведь о них почти ничего не известно! Россия почувствовал, как десятки взглядов скрестились на нём. Драко пихнул его локтём и шепнул: «Звезда». Россия пихнул его в ответ. — Кстати об учителе, — продолжил Дамблдор и обернулся к преподавательскому столу. — Знакомьтесь: профессор Арктур Дейл! Из-за стола поднялся мужчина лет шестидесяти. У него была окладистая седая борода, овальные очки в тонкой оправе и слегка сутулая, но исполненная достоинства осанка. Он выглядел как человек, который провёл в библиотеках больше времени, чем на солнечном свету, и ничуть об этом не жалел. Профессор Дейл коротко поклонился залу, поправил очки и снова сел, явно смущённый всеобщим вниманием. — Профессор Дейл будет преподавать «Мировую историю» на всех курсах и для всех факультетов, — завершил Дамблдор. — А теперь, когда я, надеюсь, не слишком утомил вас речами, можете приступать к ужину. Приятного аппетита! Зал взорвался гулом голосов и стуком приборов. Столы в одно мгновение наполнились яствами. Драко, потянувшись за запечённой картошкой, фыркнул: — Ну спасибо, Росс. Теперь у нас ещё больше уроков. — Всегда обращайся, — хмыкнул Россия и с невинным видом пододвинул к себе блюдо с ростбифом. — Кстати, — вставил Блейз, намазывая масло на хлеб, — ты действительно собираешься рассказывать про воплощения? Или это Дамблдор тебя так, для красоты упомянул? Россия задумался на мгновение. — Если профессор Дейл попросит — расскажу. Но не всё. Некоторые вещи — только для семьи. — Например? — прищурился Теодор. — Например, сколько моему деду на самом деле лет почему он не стареет. — усмехнулся Россия. — Но это тема для старших курсов. — Он не стареет? — Блейз с интересом подался вперёд. — Он - воплощение страны, Забини. Мы застываем. Америка вон выглядит на двадцать, а ему почти два века. — Америка? — переспросил Теодор, отрываясь от книги. — Ты про Соединённые Штаты? — Ну да. Он, кстати, жвачку привозит. Если хочешь, попрошу у него. — Ты знаком с Соединёнными Штатами? — у Блейза округлились глаза. — И он привозит тебе жвачку? — Мы знакомы с детства. Он меня на руках носил, когда я ещё ходить не умел. За столом повисла короткая пауза. Потом Драко, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс: — Я дружу с парнем, которого в детстве нянчили Соединённые Штаты Америки. Моя жизнь удалась. — Твоя жизнь удалась, потому что ты дружишь со мной, — поправил Теодор — А Росс — это приятный бонус. — Иди к зеркалу, Нотт. — хором сказали Драко и Блейз. Россия снова тихо рассмеялся. --- Вечер опустился на Хогвартс мягко, как всегда опускается темнота в подземельях Слизерина — не сразу, а постепенно, прокрадываясь сквозь толщу озёрной воды за окнами. Круглая спальня тонула в зеленоватом полумраке; магические угли в жаровне едва тлели, отбрасывая на стены дрожащие, водянистые тени. Россия сидел на своей кровати, подтянув колени к груди, и молча смотрел в окно. За толстым стеклом, в тёмной воде, проплыла какая-то большая рыба — её силуэт мелькнул и исчез, растворившись в изумрудной глубине. Россия проводил её взглядом и снова замер. Его белые волосы в полутьме казались сотканными из лунного света, а синие глаза, обычно такие спокойные, сейчас были задумчивыми и далёкими. — Эй! Ну ты чего? Я тебя три раза звал! Рядом с ним на кровать плюхнулся Драко. Малфой был уже в домашней мантии, волосы чуть растрепались, а на лице застыло выражение оскорблённого достоинства. Россия вздрогнул и обернулся: — А? Прости, я задумался. — Я заметил, — Драко недовольно скрестил руки на груди. — Случилось что-то? — Нет, всё нормально. Просто... — РСФСР запнулся, подбирая слова. — Профессор Шаттен сказал, что знал моего дедушку. Это... как-то странно. Драко изумился: — В чём странность-то? Да, твой дед — тоже воплощение, но по виду Шаттена сразу можно понять, что он из знатного рода. Должно быть, они встречались на каких-нибудь званых ужинах — мало ли, где пересекаются старые аристократы. — Да, такое, конечно, может быть, — Россия покачал головой, — но суть в том, что воплощения любят... скрываться, что ли... Как тебе объяснить-то... О! Он так резко подался вперёд, что едва не свалился с кровати. Драко инстинктивно схватил его за плечо. — Ты чего? — Ну вот смотри, — Россия восстановил равновесие и заговорил быстрее. — Ты знаешь, как выглядит воплощение вашей страны? Ну, Британии? Драко задумался. Его брови сошлись на переносице. — А-а-а... нет? Мы в основном не интересуемся маггловскими новостями. Но то, что говорит Елизавета Вторая, мы знаем. Она не раз упоминала, что всё обсуждает с воплощением. Но самого воплощения мы не видели... — Вот! — Россия поднял указательный палец. — Все новости передаются через президента или, как у вас, королеву. Мы, воплощения, не хотим, чтобы народ знал нас в лицо. Представь: ты просто хочешь спокойно погулять по городу, а на тебя со всех сторон кричат: «О, это же сам СССР!», «О, это же Америка!», «Смотрите, это Франция, дайте автограф!» — и всё в таком духе. Как выглядит воплощение, знают только другие воплощения и приближённые лица. А всему Хогвартсу просто повезло, что дед выбрал вашу школу. Россия фыркнул и добавил: — И я веду к тому, что мой дед вряд ли ходил на званые ужины. А если и ходил, то под вымышленным именем. Так что Шаттен никак не мог встретить его... официально. Драко помолчал, переваривая услышанное. Его лицо стало серьёзнее. — Ладно, теперь я понял. — Он чуть понизил голос. — Тебя это пугает? Россия задумался. Он снова посмотрел в окно, где за толщей воды проплывала очередная тень. — Не то чтобы пугает... Скорее настораживает. Но больше мне просто интересно: откуда он на самом деле знает моего деда? И почему сказал мне об этом только сейчас? — Не волнуйся! — Драко решительно положил руку на плечо друга и слегка сжал его. — Думаю, он тебе потом сам расскажет. Ну, или можешь у своего деда спросить. Напиши ему письмо. — Дедушку я не хочу беспокоить, — Россия слабо улыбнулся. — Он и так слишком много для меня сделал. Буду надеяться, что профессор сам всё объяснит. Когда придёт время. — Вот и правильно! — Драко пихнул его плечом. — А теперь хватит сидеть с таким лицом, будто ты увидел призрак. Пошли в гостиную, там, кажется, Теодор опять пытается научить Блейза улыбаться. Это надо видеть. Россия тихо рассмеялся и поднялся с кровати. — Иду. Спасибо, Драко. — За что? — За то, что позвал. Три раза. Малфой фыркнул, но кончики его ушей едва заметно порозовели. — Обращайся, Росс. И в следующий раз отвечай с первого раза, а то я уж решил, что ты в окно выпал. — В окно? Там вода. — Значит, уплыл. С тебя станется. Они вместе вышли в гостиную, и зелёный полумрак подземелий проводил их тихим плеском Чёрного озера.