Самая дорогая карточка в моей коллекции

Хисын сидит у зеркала и смотрит на часы каждые пять минут. Репетиция должна была закончиться в шесть. Но хореограф попросил «ещё разок пройти сложный момент». Потом «ещё разок». Потом «давайте с начала, но с эмоцией». Джейк подходит и садится рядом, толкая его плечом. — Ну, рассказывай. Что там тот парень из Токио? Хисын поднимает взгляд. Прятаться нет смысла. — Сону. Общаемся. — И что, он знает, кто ты? — Нет, — Хисын качает головой. — Он думает, что я модель. Что я Эван. Джейк усмехается: — Ты серьёзно? Он не знает, что его интернет-друг — один из популярных айдолов Кореи? — Он бы не стал со мной общаться, если бы знал, — тихо говорит Хисын. — Он видит во мне человека. А не звезду. Джейк смотрит на друга с теплотой: — Хисын... он ведь парень. И он живёт в Токио. Ты в Сеуле. Ты айдол. Ты не сможешь туда переехать. — Мы просто дружим, — отвечает Хисын, но голос его неуверенный. Джейк усмехается: — Так не дружат. Вы месяц общаетесь, и ты светишься как новогодняя гирлянда. Я бы сказал, что ты влюблён, потому что я никогда тебя таким не видел. Но я ещё знаю, что ты всегда встречался с девушками. Да, недолго, да, тайно — но это всегда были дамы. Но, глядя на тебя сейчас, я сомневаюсь. Скажи честно — он тебе нравится? Хисын закусывает губу. Молчит несколько секунд. Потом кивает: — Я никогда его не видел, только подбородок на стриме. Но знаешь... это тот момент, когда человек красив душой. И мы так с ним похожи. Он говорит, я слушаю — и мне кажется, что он знает меня тысячу лет. — Ты бы хотел его увидеть? — спрашивает Джейк. Хисын снова кивает. — И если бы увидел, и он тебе понравился бы — наплевал бы на то, что он парень? — Да, — Хисын отвечает не раздумывая. — Мне всё равно, парень он или девушка. Когда мне так хорошо с ним общаться просто ни о чём и в то же время обо всём... я забываю, что я айдол. Я просто... Ли Хисын. Обычный парень из Сеула со своими увлечениями, мечтами... Джейк смотрит на друга с теплотой. Потом хлопает его по колену: — Тогда беги на стрим. Я скажу, что у тебя живот прихватило. Хисын смотрит на него с надеждой: — Ты серьёзно? — Абсолютно. Иди уже. И, Хисын... — Что? — Ты красивый, когда улыбаешься по-настоящему. Не как на сцене. По-человечески. Не теряй это. — Ты лучший! — Знаю. — смеётся Джейк. Хисын вскакивает, на ходу хватая рюкзак. Джейк машет ему рукой и остаётся в зале один. В коридоре его ловит менеджер: — Хисын-щи, завтра в шесть утра выезд на съёмку, не опаздывайте. — Хорошо, — бросает он, почти не сбавляя шаг. В машине он смотрит на часы. 19:10. Стрим начинается в девять по Токио — это восемь по Сеулу. — Успею, — шепчет он водителю. — Только побыстрее, пожалуйста. Токио. Квартира Сону. 20:50. Сону уже сидит за компьютером. На нём — любимая футболка с Сяо. Волосы влажные после душа, взгляд сосредоточен. Он настраивает камеру: не в полный рост, только подбородок и часть груди. Лицо никогда не показывает — это его принцип. Он стесняется. И ему так удобнее. Чат постепенно оживает. «Фокс, привет!» «Сегодня бездна?» «О, у тебя Сяо!» Сону улыбается и говорит в микрофон: — Всем привет. Сегодня будем мучить 12 этаж. У меня Сяо с5, но я всё равно чувствую себя беспомощным. Мета в игре так быстро меняется, блин. Просто хочу увидеть, сколько я там продержусь. Он начинает трансляцию. Глаза краем экрана ищут знакомый ник. hamzzi ещё нет. — Ну, хомяк, опаздываешь, — бормочет он в паузе, но так тихо, чтобы никто не услышал. Он заходит в бездну. Первый этаж — золото. Второй — серебро. Третий — снова золото. А вот четвёртый уже трещит. Сону ворчит: — Сяо, боже, куда ты бьёшь? Ты же в воздухе висишь, а не атакуешь. С5 уже ничего не спасает... Надо было на Арлекино оставить все крутки, а не с5 ему выбивать. Она сейчас в баннере, а у меня гемы кончились. Чат смеётся: «Фокс, ты просто мазила» «Арлекино топ, да» «Сколько круток у тебя?» — Сто двадцать было, — вздыхает Сону. — Вчера слил на неё всё. И проиграл на Чиче! ВСЁ СЛИЛ. У меня теперь гарант, но где мне взять ещё гемов? Завтра стипендия, а у мне бы не тратиться лучше. Но я не могу ждать! Он бьёт монстра, промахивается, чуть не умирает. — Да твою же... В этот момент в чат заходит hamzzi. Сону замечает почти сразу. — О, хомяк пришёл, — говорит он с облегчением. — А я уже думал, что тебя на работе привязали. hamzzi: «Еле успел. С работы с трудом вырвался. Ты тут ворчишь на Сяо?» — Да... пытаюсь пройти бездну, но 12 этаж — это ад. И ещё Арлекино в баннере, а у меня ноль гемов. hamzzi: «Сколько нужно?» Сону на секунду задумывается. — Чтобы выбить её с гарантом? Штук двадцать круток. Где мне взять 3200 гемов? Он снова бьёт монстра, жмёт на ешку Сяо, и не замечает, что у него в отряде осталось всего два персонажа. Остальные героически пали. В чате пишут: «Фокс, сзади!» «Осторожно!» Сяо умирает. — Ну всё, — вздыхает он. — Перезапускаем. Он нажимает «рестарт» и смотрит в чат. Новое уведомление. hamzzi перевёл донат. Сону смотрит на сумму. Он открывает рот. — Э... Эван? — голос дрожит. — Это… это что? В чат прилетает 100 000 вон. Это около 10 000 йен. Или 80 долларов. hamzzi: «Выбивай в эфире.» Чат взрывается: «ОГО» «ХОМЯК РАЗОШЁЛСЯ» «ФОКС, ЖМИ КРУТКИ» «У ТЕБЯ ТЕПЕРЬ МУЖ ЕСТЬ!» Сону смотрит на донат. Потом на ник hamzzi. Потом снова на донат. — Я… — он заикается. — Я не знаю, что сказать. Это… это слишком много. Эван, я не могу… hamzzi: «Сможешь. Купи гемы и крути. Прямо сейчас. Я хочу посмотреть, как она у тебя выпадет.» Сону сглатывает. Дрожащими пальцами открывает магазин, покупает гемы — ровно на 80 круток. — Я сделаю… 20 круток, — говорит он. — Если выпадет раньше — покручу копьё. Хотя… это же смешно, она не выпадет за 20. Чат успокаивает, волнуется. Сону начинает крутить. Первая десятка — никого. — Ну… — он нервно смеётся. — Ещё есть надежда. Вторая десятка. И — золотая звезда. Сону замирает. — О… — голос его высокий. — О, боже… Экран показывает Арлекино. Она приветствует его на японском, а Сону роняет челюсть на пол. — ВЫПАЛА! — кричит Сону. — Я НЕ ВЕРЮ! НА 20-Й! Он вскакивает, чуть не опрокидывая стул. Прыгает перед камерой, трясёт руками. Весь чат смеётся, поздравляет, кидает смайлики. — Эван, ты видел?! Я — Я ЕЁ ВЫБИЛ! С ТВОЕЙ ПОМОЩЬЮ И УДАЧЕЙ! hamzzi: «Вижу. Поздравляю. Теперь копьё.» — Копьё? — Сону смеётся. — Ты серьёзно? У меня осталось 60 круток. Если я выбью копьё… Чат хором: «КРУТИ», «У ТЕБЯ ИДЕАЛЬНЫЙ ПУЛ», «ФОКС, ЖМИ». Сону открывает оружейный баннер. Начинает крутить. Первая десятка — фиолка летит. И это Фишль. — Ну, хотя бы есть шанс… Вторая десятка — снова фиолка, меч. И — золото. Сону падает на стул. — НЕТ, НЕТ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Он открывает результат: очертание алой луны, сигна для Арлекино. — ЭВАН! — голос Сону звенит. — ТЫ ВИДЕЛ?! КОПЬЁ! МОЁ КОПЬЁ! С ТРЕТЬЕЙ ДЕСЯТКИ! Он вскакивает, прыгает вокруг ноутбука. Чат в экстазе. «Он бог», «Фокс, ты легенда», «ХОМЯК ЛУЧШИЙ», «ТЕПЕРЬ ЖЕНИСЬ НА НЁМ». Сону выдыхает, садится на место. Он смотрит в камеру — в кадре только его подбородок, но даже по нему видно, что он сияет. — Эван, я… я не знаю, как тебя благодарить. Реально. Ты сделал мой день. Нет — мою неделю. Ты даже не представляешь. hamzzi: «Я представляю.» Сону смотрит на этот короткий ответ. Что-то в нём есть. Тёплое, глубокое. Чат продолжает шуметь, но Сону вдруг перестаёт его слышать. Он смотрит на ник hamzzi и думает: «Почему он так много для меня делает?» В этот момент телефон Сону дрожит. Входящее сообщение. hamzzi: «Мы можем пообщаться через аудио звонок? Не на стриме. Просто ты и я.» Сону замирает. Смотрит на экран ноутбука, где чат всё ещё бурлит. Потом на телефон, где в тишине, приватно, хомяк делает предложение, от которого у него перехватывает дыхание. Общаться во время стрима или просто в личке — это одно. Но разговор… один на один… без зрителей, без комментариев, без всего. Слышать голос друг друга...но Сону хочет, очень хочет услышать голос Эвана. Сону сглатывает. Потом берёт телефон. Пишет дрожащими пальцами: «Да. Давай.» Сону заканчивает стрим. Обещает как можно быстрее прокачать Арлекино и пройти 12 этаж. Но не сегодня. Он извиняется перед зрителями, говорит, что ему нужно сделать перерыв — срочно. Чат шутит: «Фокс, у тебя свидание?», «Ты с хомяком?», «Не отключайся!». Сону не отвечает. Просто выключает трансляцию. Тишина в комнате становится гулкой. Он смотрит на телефон. hamzzi написал в личку: «Готов, когда ты будешь готов просто нажми "вызов".» Сону сидит за компьютером, смотрит на кнопку «аудиозвонок» и чувствует, как сердце колотится быстро. — Это просто голос, — шепчет он себе. — Ты уже слышал его. Он говорил «ты важен», он донатил, он… он про сто человек. Его палец нажимает на кнопку. Гудок. Раз. Два. И тишина, которая вдруг становится тёплой и живой. Голос с другого конца, мягкий, чуть хрипловатый от усталости: — Привет, Сону. Это я. И Сону забывает, как дышать. Первая мысль, которая проносится в голове со скоростью света: «Слава богу, это не старый извращенец». Вторая: «Голос... какой приятный. Такой бы шептал на ночь сказки». Третья: «Где я его раньше слышал? Почему он такой... знакомый?» Но вслух он ничего этого не говорит. Просто выдыхает, улыбается в трубку и отвечает: — Привет, хомяк. Наконец-то я слышу тебя не через стрим. Эван смеётся — мягко, звонко, так, что у Сону внутри что-то переворачивается. — Я рад, что ты согласился, — говорит Эван. — Мы с тобой уже месяц дружим, на стримах твоих бываю. И мне так захотелось поболтать без лишних ушей. Сону чувствует, как на лице расплывается глупая, но такая тёплая улыбка. — Мне приятно, — говорит он честно. — Я тоже хотел, но стеснялся. Думал, ты не захочешь. — С чего ты взял? — Эван звучит искренне удивлённо. — Ну... не знаю. Ты всегда такой... — Сону ищет слово, — правильный, что ли. Не навязчивый. Я думал, тебе просто нравится быть зрителем. — Зрителем — да, — Эван чуть задерживает дыхание. — Но не только. Ты мне тоже... интересен. Наступает короткая пауза. Сону смотрит в стену, на которой висит плакат Хисына, и вдруг чувствует странный укол вины. Он только что говорил с Эваном, а его взгляд прикован к другому парню. — Ну, теперь у тебя есть Арлекино, — голос Эвана возвращает его в реальность. — Нужно прокачать. Сону смеётся, отводя взгляд от плаката. — О, когда она есть на аккаунте — это не беда. Прокачаем. Я уже знаю, когда поведу её фармить. Но спасибо тебе, правда. Я бы не выбил её без твоей помощи. Я был в таком отчаянии... — Да не за что, — голос Эвана звучит мягко, почти тепло. — Я только рад помочь. И теперь бездна твоя. — Ага, — Сону улыбается. — Если не считать, что у меня Сяо всё ещё плачет в углу. Но я его тоже люблю. Просто... разный подход. Эван фыркает в трубку — смешно, по-хомячьи: — Ты коллекционер персонажей или коллекционер сердец? — А есть разница? — Сону смеётся. Их разговор плавно уходит от Геншина. Они говорят о фильмах. Эван оказывается фанатом Марвел, особенно Человека-паука. Сону рассказывает, как плакал на «Нет пути домой», и Эван признаётся, что тоже. — Ты серьёзно? — удивляется Сону. — Серьёзно. Сидел в кинотеатре, и рыдал. Слёзы текли в поп-корн и зрелище такое себе было. Соседи думали, что я псих. — А ты и есть псих, — смеётся Сону. — Но в хорошем смысле. Потом они переходят на еду. Эван говорит, что обожает свиной рамен, особенно из маленькой лапшичной около его работы. Сону кивает, хотя собеседник не видит, и рассказывает про свой любимый удон с креветками. — А фирму рамена какую любишь? — спрашивает Сону. — Nisshin, — отвечает Эван без запинки. — Та, что в красной пачке. Быстрый и вкусный. А ты? — Та же, — удивляется Сону. — Красная пачка. Я когда денег нет — живу на ней. Эван смеётся: — Мы слишком похожи. Это начинает меня пугать. — Меня тоже, — Сону улыбается в темноту. Потом Эван вдруг говорит: — Я на улице кошек кормлю. Даю им имена. Есть Чип — рыжий хулиган, есть Снежок — белый, только грязный всегда. И ещё один, чёрный, я его назвал Тень. Он самый доверчивый. Сону чувствует, как внутри что-то щиплет. Почему-то это кажется ему очень личным. И очень милым. — Я тоже, — говорит он. — Я фотографирую их по дороге домой. У меня есть одна — серая, с пятном на ухе. Я её называю Миса. Она всегда ждёт на одном месте, как будто знает, что я приду. Эван замолкает на секунду. — Ты... — он подбирает слова. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Сону. — Это плохо? — Нет. Это самое хорошее, что случалось со мной за последнее время. Сону прикусывает губу. Он не знает, что на это ответить. Сердце бьётся быстрее, чем нужно. Они говорят ещё долго. О кино. О том, как пахнет октябрь. О том, что оба ненавидят лук в еде. О том, что мечтают — Эван не говорит о чём, Сону тоже молчит. Проходит два часа. Потом два с половиной. Сону не замечает времени. Он сидит в своей маленькой квартире, в темноте, с телефоном у уха, и слушает голос человека, которого никогда не видел, но с которым чувствует себя так легко, как ни с кем прежде. — Сону, — говорит Эван, когда пауза становится длиннее. — Я не хочу заканчивать. Но завтра рано вставать. — Мне тоже, — Сону голос звучит мягче обычного. — Я завтра поеду снимать свадьбу у очень экзотических людей. — Экзотических? — переспрашивает Хисын. — Даааа. — смеется Сону. — Свадьба в стиле аниме, прикольно. — Вау, тогда завтра расскажешь? — Конечно. — Сону... — Эван останавливается, будто ищет слова. — Ты правда... важен. Я хочу, чтобы ты знал. Сону смотрит в потолок. В темноте ему кажется, что комната стала больше, а его сердце — легче. — Эван, — отвечает он. — Ты тоже важен. Я... я рад, что ты есть. — Спокойной ночи, Сону. — Спокойной ночи, хомяк. Звонок заканчивается. Сону держит телефон в руке, смотрит на чёрный экран и не может пошевелиться. Потом поворачивает голову к дакимакуре Хисына. Она лежит рядом. Сону смотрит на его лицо, на родинку на лбу, на полуулыбку. — Прости, Хисын, — шепчет он. — Сегодня я думаю о ком-то другом. Он ложится, прижимает подушку к груди, закрывает глаза. И в голове звучит голос Эвана. Тот самый голос, который кажется ему таким родным и таким знакомым. «Где я тебя слышал?» — думает Сону, проваливаясь в сон. Завтра он спросит. Или нет. Но сейчас он просто хочет запомнить этот вечер.

🦊

С тех пор как они впервые поговорили по аудиозвонку, прошло три дня. Три дня, в течение которых Сону почти не слышал голоса Эвана. Только короткие сообщения утром и вечером: «Доброе утро, Лис. Опять работа, прости. День будет длинным.» «Вечером не смогу позвонить, завал. Но я думаю о тебе. Правда.» «Как прошёл твой день? Надеюсь, ты не работал до ночи.» Сону отвечал. Улыбался экрану. Но внутри немного щемило — хотелось снова услышать тот мягкий, чуть хрипловатый голос, от которого по коже бежали мурашки. Однако он не обижался. Он понимал. Эван говорил, что у него работа — съёмки, клиенты, бесконечные заказы. Сону сам знал, что такое «завал». Когда не хватает времени даже поесть, не то что на долгие разговоры. — У него своя жизнь, — сказал он себе в первый вечер, глядя в потолок. — Он не обязан быть онлайн ради меня. Во второй день Сону почти привык. На третий — снова ждал. Но сегодняшнее утро началось с другого. Сону сидит за столом с кружкой кофе и листает Twitter. Глаза цепляются за пост в фан-аккаунте MIRAE Japan. «СРОЧНО! Продаётся лимитированная бродка Хисына с мероприятия "MIRAE LIVE 2024". В идеальном состоянии. Цена — 15 000 йен. Торг уместен. Самовывоз в районе Сибуя сегодня в 17:00.» Сону замирает. Бродкаст. Лимитированный. Хисын. 15 000 йен. Он перечитывает пост дважды. Это та самая карта, которую он хотел, но не успел купить на самом ивенте — она разлетелась за десять минут. Он тогда чуть не плакал. А сейчас... сейчас кто-то продаёт её за смешные деньги. 15 тысяч — это почти даром. Такие карты на аукционах уходят за 40–50. Сону открывает приложение банка. Проверяет баланс. — Так, — бормочет он. — После доната Эвана у меня осталось... ого. Те самые деньги, которые хомяк перевёл на стриме. Сону не потратил их. Честно говоря, он вообще не знал, на что их потратить. Они просто лежали на карте и «мозолили глаза», как он сам себе говорил. Но теперь... — Это знак, — говорит Сону вслух. — Я должен её купить. Он быстро пишет продавцу: «Здравствуйте! Забираю карту. Приеду в Сибуя в 17:00. Скиньте адрес.» Ответ приходит через минуту. Адрес, время, номер телефона. Сону смотрит на экран. Сердце колотится. Он не был в Сибуя уже неделю. И вообще, он не покупал карты уже... — Две недели? — он считает в уме. — Или месяц? С тех пор как появился хомяк... я как-то перестал думать о карточках. Он усмехается своим мыслям. — Но Хисын есть Хисын. И эта карта будет моей. Вечером Сону едет в метро, прижимая к груди рюкзак. Внутри — маленький картхолдер, деньги и маленький блокнот, где он записывает свои мысли. Иногда он пишет там о Хисыне. Иногда — о хомяке. Но сегодня блокнот ему не нужен. Он смотрит в окно вагона, мимо проносятся огни Токио. Мысли крутятся вокруг одного: «Почему Эван сегодня не написал?» Он проверяет телефон. Ничего. «У него работа. У него всегда работа.» Сону вздыхает и убирает телефон. Поезд подъезжает к станции Сибуя. Токио. Сибуя. 17:05. Продавец оказывается милой девушкой лет двадцати. Она держит карту в прозрачном протекторе — Хисын в черном костюме, с микрофоном в руке, та самая полуулыбка, от которой у Сону подкашиваются ноги. — Вы фанат? — улыбается девушка. — Да, — Сону смотрит на карту, как на сокровище. — Четыре года. — Ого! — она удивлена. — Я продаю, потому что перехожу на другого биаса. Джейк теперь мой любимчик. — Джейк? — Сону улыбается. — Он тоже крутой. Но Хисын... Он не заканчивает фразу. Просто смотрит на карту. Девушка понимающе кивает. Он передаёт деньги. Она — карту. Сону держит её в руках, рассматривает на свету. Идеальное состояние. Ни царапин, ни потёртостей. — Спасибо, — говорит он. — Это лучшая покупка за месяц. Она смеётся и желает удачи. Сону уходит, прижимая карту к сердцу. В метро он садится в вагон, открывает чат с hamzzi и пишет: «Эван, я понимаю, что ты занят. Но я купил сегодня одну вещь. Я никогда не говорил тебе, что коллекционирую кое-что. Но сейчас захотелось поделиться радостью только с тобой. Ты не представляешь, как я счастлив. Хорошего вечера.» «Я скучаю» не добавляет. А потом Сону прячет телефон, смотрит на карту в руке и шепчет: — Хисын, ты не поверишь... у меня появился человек, с которым я хочу увидеться в реальности. Поговорить, погулять. Услышать его голос совсем рядом. И это не ты... Он смотрит на карту, и в голове звучит голос Эвана. Голос, который кажется ему таким знакомым. «Где я тебя слышал?» Но он отгоняет мысль. Не сейчас. Сегодня он просто счастлив.

🐹

День первый. Хисын стоит за микрофоном в наушниках. Вокруг него — звукорежиссёр, продюсер, авторы песен. В динамиках играет фонограмма нового трека — мощного, драматичного, с высокими нотами, которые срывают голос. — Ещё раз, Хисын-а, — говорит продюсер в переговорное устройство. — В припеве больше эмоций. Ты должен чувствовать, что теряешь кого-то. Хисын кивает. Закрывает глаза. Представляет, что теряет Сону. Голос звучит идеально. — Отлично! — продюсер хлопает в ладоши. — Записали. Следующий куплет через двадцать минут. Отдыхай. Хисын снимает наушники и выходит из будки. В коридоре он садится на пол, прислонившись к стене, и закрывает глаза. В руке — телефон. Он открывает чат с Сону. Последнее сообщение было ночью: «Спокойной ночи, хомяк. Мне понравился наш разговор. Ты очень тёплый человек.» Хисын смотрит на это сообщение уже в сотый раз. Хочет ответить. Хочет набрать: «Я скучаю. Ты не представляешь, как я хочу сейчас услышать твой голос». Но его зовут на репетицию хореографии, и он прячет телефон в карман. День первый. Он не позвонил. День второй. Хисын падает на пол после шестого прогона новой хореографии. На нём нет лица. Только мокрая футболка, сбившееся дыхание и дрожащие ноги. — Перерыв десять минут, — объявляет хореограф. Все разбредаются по углам. Кто-то пьёт воду, кто-то лежит на спине, глядя в потолок. Хисын достаёт телефон. Пальцы дрожат. Он пишет Сону: «Привет. Прости, что не звоню. Работа завалила. Думаю о тебе. Обещаю, как только вырвусь — наберу.» Отправляет. Смотрит на экран. Сону в сети. Печатает ответ через минуту: «Всё хорошо, Эван. Я понимаю. Не переживай. Я просто жду. Береги себя.» Хисын прижимает телефон к груди. Ему хочется плакать. От усталости, от нежности, от того, как сильно он хочет обнять этого человека. Но его зовут на следующий прогон. День второй. Он снова не позвонил. День третий. Хисын стоит перед камерой в чёрном костюме с мокрыми волосами. Стилисты поправляют грим между дублями. Режиссёр кричит: «Ещё один раз, Хисын-щи, более агрессивный взгляд!» Он меняет взгляд. Агрессивный, холодный, как учили. Но внутри он улыбается, потому что только что увидел уведомление — Сону написал: «Эван, ты сегодня снова работаешь? У тебя наверное съёмки. Просто хочу сказать, что жду. Даже если ты не можешь ответить. И пусть у тебя будет хороший день.» Хисын смотрит на экран между дублями и чувствует, как сердце пропускает удар. Он пишет: «Спасибо, Лис. Я очень скучаю по твоему голосу. Скоро всё закончится. Обещаю, мы поговорим.» Он отправляет. Прячет телефон. Режиссёр зовёт его на площадку. День третий. Он всё ещё не позвонил. Но он так близко к тому, чтобы сорваться и сделать это. Вечер третьего дня. Хисын возвращается в общагу в одиннадцатом часу вечера. Он едва стоит на ногах. Заходит в свою комнату, закрывает дверь, падает на кровать, даже не переодевшись. Телефон в руке. Сону написал два часа назад: «Эван, я понимаю, что ты занят. Но я купил сегодня одну вещь. Я никогда не говорил тебе, что коллекционирую кое-что. Но сейчас захотелось поделиться радостью только с тобой. Ты не представляешь, как я счастлив. Хорошего вечера..» Хисын смотрит на сообщение и улыбается. Впервые за три дня. Он отвечает сразу: «Сону. Я жив. Просто очень устал. Завтра у меня выходной. Завтра я позвоню. Обещаю. Расскажешь.» Ответ приходит через минуту: «Я буду ждать. Спокойной ночи, хомяк. Отдыхай.» Хисын нажимает кнопку голосового сообщения и говорит в телефон: — Спокойной ночи, Лис. Спасибо, что ждёшь. Голос его хриплый от усталости и долгих съёмок. Он отправляет. Закрывает глаза. И засыпает с телефоном в руке, думая о Сону, о его голосе.

🦊

Сону вернулся домой, переоделся в домашнее, разложил на столе новую драгоценность. Карточка Хисына лежала перед ним — в чёрном костюме, с микрофоном, с полуулыбкой. Сону смотрел на неё как на произведение искусства. Провёл пальцем по краю протектора. — Ты моя, — шепнул он и аккуратно убрал в биндер, на почётное место. Через минуту телефон звякнул. Ники. Сону взял трубку, ожидая привычное «где ты пропадаешь?». Но Ники сразу перешёл к делу: — Сону, слушай. Хватит сидеть в четырёх стенах. Приходи завтра ко мне. Все наши будут. Маленькая вечеринка. Чуть пива выпьем, музыку послушаем. Расслабишься. — Ники, у меня послезавтра дедлайн по проекту... — Послезавтра дедлайн, но завтра пятница. Ты последний месяц только и делаешь, что сидишь с телефоном и улыбаешься. Если это не повод выпить — я не знаю, что повод. Сону вздохнул. Он прекрасно понимал, о чём Ники говорит. Последнее время он действительно стал почти затворником. Универ — дом — стрим — переписка с хомяком. И так по кругу. — Ладно, — сказал он. — Приду. Во сколько? — В восемь. Адрес тот же. И, Сону... — Что? — Отключи телефон на пару часов. Твой хомяк никуда не денется. Сону не ответил. Потому что не был в этом уверен. Он слушает голосовое сообщение от hamzzi в третий раз. Голос Эвана звучит хрипло, устало, но так тепло, что у Сону внутри всё переворачивается. — Он устал, — шепчет Сону. — Но он написал. Он перечитывает переписку за последние три дня. Короткие сообщения, быстрые ответы, никаких звонков. Но он не обижается. Он видит, как Эван старается. Сону ложится на кровать, прижимает дакимакуру Хисына и улыбается в темноту. — Завтра он позвонит, — говорит он подушке. — Я подожду. Я умею ждать. Следующий день. Квартира Ники. 20:15. В маленькой квартире Ники было шумно и уютно. Пять человек, включая хозяина, сидели на диванах и полу, жевали закуски, пили пиво из банок. Кто-то уже включил музыку, кто-то рассказывал историю про начальника. Ники встретил Сону у двери и сразу вручил ему холодную банку. — Ты как? — спросил он, пристально глядя в глаза. — Что-то случилось? — Всё нормально, — Сону пожал плечами. — Просто проект. — Проект, ага. И хомяк. Сону подавился пивом. — Ники... — Я же не слепой, — Ники ухмыльнулся. — Ты в телефоне как в священной книге. Но я не буду лезть. Пей и расслабляйся. Они пошли в гостиную. Там играла музыка, кто-то рассказывал истории из жизни, кто-то просто пил и ел пиццу, а кто-то тупил. Сону сел в кресло, отпил пива. В руке на секунду задрожал телефон. Он сунул его в карман и сказал себе: «Я на вечеринке. Я отдыхаю. Три часа без телефона не убьют меня». Но мысль, что Эван может написать, всё равно жила где-то внутри. Он ведь говорил, что выходной. Но с другой стороны весь день не писал, не может же Сону постоянно сидеть и ждать. Через час к нему подсел парень по имени Кендзи — высокий, улыбчивый, он учился на одном факультете с Ники. — Сону, — сказал он, — я давно хотел спросить. Ты ведь фанат той корейской группы? У тебя на футболке логотип. Сону посмотрел на свою футболку — чёрную, с едва заметным принтом MIRAE. Он надел её не подумав. — Ага, — улыбнулся Сону. — Давно. С дебюта. — И кто твой биас? — Хисын. — О, — Кендзи поднял бровь. — Он крутой. У него голос... я не фанат, но слышал пару песен. Серьёзно мощный голос. — Это да, — Сону почувствовал, как тепло разливается в груди. — Он мой любимый вокалист... нет, вообще любимый человек. Хотя я его никогда не видел. В смысле, живьём. — Ты же ходил на концерты? — Да, пару раз. Но мечта — попасть в Сеул, на их домашний концерт. В вип-зону. Там атмосфера совсем другая. Кендзи кивнул, перевёл тему, но Сону остался сидеть с этой мыслью. Сеул. Хисын. Концерт. Мечта, которая всё ещё была далеко. За окном стемнело, музыка сменилась на что-то более спокойное, разговор перешёл в ленивое русло. Сону почувствовал, что немного расслабился. Даже забыл про телефон почти на час. Но потом вечеринка затихла, и Ники, видя, что друг расслабился, тихо спросил: — Ну, Сону, рассказывай. Что у тебя с хомяком? — Ничего у меня с ним, — Сону сделал глоток пива и отвёл взгляд. — Мы просто друзья. Он хороший... очень хороший. Даже деньги мне переводил, чтобы я Арлекино выбил. — Что? — Ну... на стриме. Я хотел персонажа, а он скинул донат. Большой. — И ты его поблагодарил? — Да. Мы потом ещё поговорили по аудио. Ники присвистнул. — Ты серьёзно? По аудио? С тем, кого никогда не видел? — Ну да. Я знаю, это звучит странно. Но он... не такой, как все. — А какой он? — Ники подался ближе. — Старый? Молодой? — Не знаю. Лет двадцать четыре, может. Голос приятный, мягкий. Он... он даже кошек на улице кормит. Даёт им имена. Ники смотрел на Сону с нарастающим удивлением. — То есть ты влюбился в человека с голосом и с хомяком в аватарке? И это не считая твоей вековой любви к Хисыну? — Я не влюбился! — Сону почти обиделся. — Просто... мы хорошо общаемся. Как друзья. — Друзья не сидят и ждут три дня, когда им напишут, — заметил Ники. — И не говорят с таким голосом, как ты сейчас. Сону хотел возразить, но ничего не пришло на ум. Потому что Ники был прав. Сону сжал в руке банку пива, и думал о том, что Ники прав. Он уже влюбился. И это было страшно и приятно одновременно. Влюбиться в человека с которым ты общаешься чуть больше месяца, никогда его не видел и только слышал голос. Ким Сону ты романтик или идиот?

🐹

Когда Сону возвращался пешком. В голове слегка шумело от пива, но мысли оставались ясными. Он вытащил телефон. Снял с режима сна. И замер. Сообщение от Эвана было отправлено два часа назад: «Привет, Лис. Сегодня был бешеный день. Меня вызвали на работу, кое-что пошло не по плану. Поэтому не писал. Закончил поздно. Я чертовски устал и хочу плакать как ребёнок. Надеюсь, ты счастлив. И твой день прошел хорошо. Я скучал по твоему голосу. Мы можем сегодня созвониться?» Ещё одно, чуть позже: «Ты не отвечаешь. Наверное, занят. Хорошего вечера. Буду ждать. 🐹» Сону остановился на улице. Ветер холодил лицо. Где-то мимо проехала машина, разбрызгивая лужи. Вдалеке гудел город. А он просто стоял и смотрел на экран, чувствуя, как внутри распускается что-то тёплое и почти забытое. «Он ждал меня». Сону написал ответ: «Эван, прости. Был на вечеринке у друга, отключил телефон. Извини, что не увидел. Спасибо, что ждал. Я правда хотел бы услышать твой голос, но ты наверное спишь уже.» Он отправил. Добавил смайлик: лис, обнимающий хомяка. Ответ приходит сразу, хомяк не спит: «Ничего страшного, тебе тоже нужно отдыхать. Мы можем созвониться сейчас. Если ты не против. У меня всё же завтра точно выходной.» Сону читает и улыбается, закусывает губу и печатает: «Я только до дома дойду, уже близко. Я наберу тебя.» И пошёл дальше, улыбаясь в темноту. Сону входит в квартиру, закрывает дверь, кидает ключи на полку. В руке всё ещё держит телефон, но не смотрит на него — просто чувствует его в ладони, как напоминание о том, что вечер не закончен. Он переодевается, умывается, падает в кровать. Привычным движением притягивает дакимакуру Хисына, обнимает её и выдыхает. — Ну вот, я дома, — шепчет он подушке. — Сейчас позвоню ему. Он берёт телефон. Нажимает «позвонить» на контакте hamzzi. Гудок. Два. Три. — Сону? — голос Эвана звучит мягко и чуть устало. — Ты дома? — Да, — Сону улыбается, сжимая трубку плечом. — Только что вернулся. Лёг в кровать. Ты как? Я не обижаюсь, что не отвечал — всё хорошо. Правда. — Я волновался, — Эван вздыхает. — Думал, ты обиделся. Но сейчас… слышу, ты улыбаешься. Значит, правда всё хорошо. — Угадал, — Сону смеётся. — Вечеринка была классная. Ники пригласил, пили пиво, сидели. Я даже на пару часов телефон выключил. Отдохнул. — Молодец, — Эван одобряет. — А карту ты купил? Какую? — Да! — Сону аж приподнимается на локте. — Ты не представляешь, она просто идеальная. Я вставил её в биндер на почётное место. — Биндер? — Эван переспрашивает осторожно. — У тебя их много? — О, — Сону замялся на секунду. Потом решил: раз уж начал, надо рассказывать. — Вообще… я коллекционирую карточки. Уже несколько лет. У меня целый стеллаж с альбомами, и ещё биндеров пять, наверное. Но я не только карточки собираю… Он замолкает. Мысленно прикидывает: стоит ли говорить про фан-клуб? Но Эван кажется таким понимающим и добрым. Почему бы и нет? — Я, кстати, — Сону глубоко вдыхает, — я глава японского фан-клуба группы MIRAE. Уже года три, наверное. Занимаюсь организацией, новостями, мерчем. Есть целый канал в соцсетях. И я… В Сеуле, в своей комнате, Хисын сидит на кровати. Недавно вернулся с работы, уставший, но счастливый, что Сону позвонил. И тут он слышит эти слова. Глава японского фан-клуба MIRAE. Его глаза округляются. Он замирает. Сжимает телефон так, что пальцы белеют. — Ты… — голос Хисына чуть срывается, — глава фан-клуба? MIRAE? — Да, — Сону улыбается в трубку, не видя реакции собеседника. — Я знаю, звучит странно. Многие смеются. Что я уже взрослый, да ещё и фанбой. Но мне правда нравится их музыка. Они помогли мне в трудный период. Особенно… — Хисын? — Эван старается звучать спокойно. Надеется, что не прогадает. — Твой биас — Хисын, да? — Ага, как ты угадал? — Сону вздыхает с теплотой. — Его голос… он просто вау. Я не знаю, как объяснить. Когда он поёт, у меня мурашки по коже. И на сцене он такой… настоящий. Я был на их концертах в Токио — ну, издалека, вип не досталось. Но я мечтаю попасть в Сеул. На их домашний концерт. В вип. Увидеть Хисына вблизи. Хисын сидит с открытым ртом. Он слышит, как фанат, который собирает его карточки, возглавляет его фан-клуб, говорит о нём с такой теплотой. И при этом совершенно не знает, что говорит с самим Хисыном. — Так… — Хисын сглатывает. Ему кажется, он сейчас упадёт в обморок. — А карту ты чью купил сегодня? — Хисына, — Сону отвечает без колебаний. — Бродкаст в чёрном костюме. Я за ней очень долго охотился. Но мне повезло — продавала одна фанатка, и цена была супер. Хисын чуть не уронил телефон. Он перехватил его в последний момент. — Боже… — выдыхает он. — Что? — Сону настораживается. — Эван, всё нормально? — Да-да, — Хисын закашливается, пытаясь прийти в себя. — Всё отлично. Просто… колой поперхнулся. — Осторожнее, — Сону смеётся. — Пей медленнее. — Твой биас, значит, Хисын, — говорит Хисын с замиранием в груди. Он делает вид, что удивлён, хотя внутри всё переворачивается. — Круто. Он… наверное, хороший парень. — Лучший, — Сону говорит мягко. — Хотя я его никогда не видел в реальности. Не знаю какой он человек. Но по его песням… мне кажется, он очень одинокий. Понимаешь? Как будто он всё время отдаёт себя, а сам остаётся пустым. Хисын прикрывает глаза. На мгновение ему становится трудно дышать. — А мой тоже Хисын, — говорит он едва слышно. — Он крутой. Я бы хотел быть похожим на него. — Правда? — Сону улыбается. — Ты тоже его фанат? — Ага, — Эван отвечает, и в голосе его звучит улыбка. — Самый преданный. Они же у нас очень популярны. Хотя я думаю, что ты его ещё больше любишь, чем я. У тебя же целый фан-клуб. — Ну… — Сону смущается. — Это не соревнование. — Конечно, — Хисын едва сдерживается от смеха. — Просто… мне приятно, что ты рассказываешь. Обычно люди стесняются признаваться, что они фанаты. А ты нет. — С тобой мне легко, — честно говорит Сону. — С тобой я могу быть собой. Эти слова врезаются в сердце Хисына. «Я тоже, Сону. Я тоже могу быть собой с тобой. Потому что ты не видишь во мне айдола. Ты видишь человека». — Сону, — говорит он тихо. — Я очень рад, что мы познакомились. — Я тоже, — отвечает Сону. — Очень. Они молчат несколько секунд. Слышно только их дыхание. — Хочешь, я покажу тебе свою коллекцию? — предлагает Сону. — Ну… по видео. Как-нибудь. — Хочу, — Хисын кивает, хотя Сону не видит. — Очень хочу. — Тогда завтра, — говорит Сону с лёгкой хрипотцой в голосе. — А сейчас… я, наверное, буду спать. Устал. — Спи, — шепчет Хисын. — Я тоже ложусь. Спокойной ночи, Сону. — Спокойной ночи, Эван-и. Звонок обрывается. Хисын сидит в темноте. Телефон в руке. Смотрит на погасший экран и медленно выдыхает. — Глава японского фан-клуба, — шепчет он. — Мой фанат. Мой Лис — мой фанат. Он проводит рукой по лицу. — Как же так… И, несмотря на страх и шок, он улыбается. Потому что Сону интересен он. Настоящий. Не айдол с постера. — Завтра я увижу твою коллекцию, — шепчет он в пустоту. — Твою коллекцию… моих карточек. Хисын ложится на кровать, обнимает подушку и закрывает глаза. Он не говорит Сону правду. Но он знает, что это лишь вопрос времени.