Войны диадохов I

      Декабрь 322 года до нашей эры. Дорога в Каппадокию. Кора.       Желая разведать подробности возвращения Талифы, Кора выбралась на улицу и быстрым шагом направилась к Пинне. Не дойдя до повозки рабынь, она увидела стражников, собравшихся у небольшого костра. Пинна была там же. Сейчас все ели, зачерпывая дымящуюся кашу корками хлеба. Укутанный в старый гиматий Илиас не спал, сидя на руках Мегелла. Тот потихоньку поправлялся и, хромая, начал выходить.       Кора развернулась. Она недолюбливала стражников, и они не испытывали к ней добрых чувств.       По другую сторону обоза наемники занимались тем же — пока один помешивал что-то ароматное в походном котле, остальные ели сушеные финики и инжир с размоченным в вине хлебом, фиванка вдохнула дымный воздух и решила вернуться к госпоже.       С досадой заметила, идущего навстречу Данакта, которого пуще невзлюбила после отказа дать ей оружие.       Они виделись накануне, он приходил рассказать о Талифе.       Он ускорил шаг. Кора вновь свернула, чтобы скрыться в повозке с продуктами. Не успела.       — Радуйся.       ***       В утреннем свете он мог разглядеть ее. Синяки побледнели, опухоль сошла, она почти вернула себе красоту.       — Помнишь свою просьбу? — он показал кинжал и, вложив его в деревянные ножны, протянул ей.       Кора замерла.       Она потянулась, зная, что в следующий миг возненавидит себя, если он спрячет меч и рассмеется в лицо.       Но увесистый клинок оказался в ее руках.       — Ты отдаешь мне этот меч?       Данакт улыбнулся. То был не ксифос, и тем более не копис.       — Не меч. Спрячь понадежнее, чтобы его не заприметили стражники.       Кора быстро скрыла кинжал под гиматием.       ***       Декабрь 322 года до нашей эры. Дорога в Каппадокию.       Ночь.       До заката они съехали с дороги, остановились на ночлег и разожгли костры. Вечером Коре приходилось работать больше всего: она отварила соленое мясо для госпожи, прислуживала ей во время ужина, поела сама и, наконец, собрала грязные чаши, чтобы обмыть в теплой воде у костра. Однако сегодня не было усталости, напротив, она была в нетерпении. Пока Пинна варит стражникам ужин, их повозка будет свободна.       ***       У костра наемников        Данакт, не дожидаясь каши, поужинал размоченной в вине лепешкой.       - Пойду посплю, - предупредил он своих.       Завернув за повозки, он вопреки своим словам, подошел не к последней, а к шестой. Молча взобрался и оставил отодвинутым полог, пока глаза не привыкли к полумраку. Не сговариваясь, они действовали молча.       Она достала кинжал, готовая к уроку. Но наемник помотал головой, жестом показав, что тот не пригодится. Он достал обструганную дощечку с рукояткой как у ножа, сел на пол, указав, сделать то же самое. Передав Коре деревянный нож, Данакт начал обучение:       — Покажи, как ты держишь оружие.       Она взяла рукоять так, как привыкла, разрезая барашка на кухне, потом выставила кинжал перед собой.       Данакт незаметно улыбнулся, Кора смотрела лишь на руки:       — Так тоже можно, но после, сначала выучим другой хват — лезвием вниз. Если враг не будет знать об орудии, то подойдет близко и откроет свои слабые места. Не стоит выставлять кинжал перед собой. Подпусти его, а затем сделай вот так.       Данакт взял у нее нож и сделал короткое резкое движение рукой от себя.       Передал ей и поглядел, как она повторит. Поправил хват и пообещал:       — Завтра покажу, куда бить. А пока повторяй, — он снова показал ей то движение, и Кора кивнула.       Наемник выглянул из повозки, бесшумно спрыгнул. Спустя минуту он присоединился к приятелям со словами:       — Сон мой внезапно прошел, зато очень захотелось поесть каши.       ***       Талифа       На третий день Филе стало лучше — она поела и Талифа дала ей лекарство только после полудня.       В эти дни в повозке было тихо: Артонида не расспрашивала арамейку, будто боясь спугнуть духов, которым та молилась за Филу.       После обеда Талифа, наконец, передала Артониде ребенка и заговорила:       — То была большая удача: я спросила о целебных травах и торговец повел меня к старому асипу*. Он выслушал, дал лекарство и научил молитвам. Лишь выйдя на свет, я поняла, что стражника нет.       Артонида узнала, что арамейка вернулась туда, где остались лошади, и ждала стражников, пока солнце не прошло середину неба. Она догадалась, что пришла на неверное место. Талифа снова отправилась к асипу. Старец позвал соседского юношу и наказал помочь ей.       — Добрый юноша выдал мне осла, мы проехали всю ночь. Мне пришлось дать ему последние монеты, — закончила семитка.       — Я обещала тебе и ничего не забыла.       Глаза невольницы влажно блеснули, борясь с рыданием, она произнесла:       — Мне нужно знать, живы ли мои дети, и если Бог смилостивится над нами, то я хочу быть с ними.       Артонида кивнула:       — Когда мы достигнем Каппадокии, я попрошу о тебе господина.       ***       Прошла неделя       Они встречались по вечерам. Занятые ужином стражники и наемники не могли их заметить. Встречи их длились минуты, Данакт тренировал единственный прием, добиваясь от Коры правильной, почти бездумной отдачи. Он больше не говорил ей повторять — убедившись, что она делает это сама. Кора научилась правильно держать рукоять и бить в места, которые трудно защитить.       — Бей так, чтобы спастись в драке с более сильным. Бей внезапно. Но используй нож только против чужих.       Она кивнула. Он явно считал ее глупой, повторяя это не единожды.       — Как бы тебя не донимали стражники господина, не следует нападать на них.       — Я знаю о своем рабстве. Но благодарю, что не позволяешь мне это забыть, — пробормотала Кора.       Он подивился, что снова умудрился сказать неприятное.       — Похоже, боги обрекли меня вечно обижать тебя без злого умысла. Знаю, дух твой силен и хочет свободы. Но я не хочу наказания.       Фиванка сильнее сжала рукоять и ударила деревянным клинком в дно повозки. Легко говорить добрые слова, не будучи рабом.       Данакту было пора, он спросил напоследок:       — Почему они недобры к тебе?       — Потому что я не была добра к ним.       Он так и думал.       — Радуйся, Кора, — наемник быстро спрыгнул с повозки.       ***       На одном из ночных привалов он заглянул к ней и ушел, предупредив:       — Ночью я буду в дозоре, сможешь выйти и прихватить кинжал?       ***       Дождавшись, когда Пинна с Илиасом заснут, Кора тихонько достала кинжал. Озираясь, она сошла с повозки и чуть не вскрикнула, едва не наткнувшись на Данакта, но вовремя прижала руку ко рту.       Они ступали тихо, пока не зашли за большое дерево. С этого места дорога хорошо просматривалась, однако сами они были скрыты.       — Достань нож и покажи, чему научилась.       ***       Он отбивал выпады, защищаясь обмотанным шкурами щитом. Занятие длилось несколько минут, но Кора тяжело дышала. Настоящий кинжал был тяжелее, запястье и кисть правой руки затекли, но ее подбадривали похвалы Данакта.       Последние недели не прошли бесследно.       На первых порах он показал, какой удар убивает мгновенно и обучал ее именно ему. Позже рассказал об уязвимых местах, лёгкие ранения которых не смертельны, но болезненны.       Сейчас же Данакт велел изменить атаку:       — Ударь без замаха.       Прошло несколько минут.       Наемнику нужно было торопиться. Друзья всполошатся, если он не отзовется на перекличку.       — Возвращаемся, — он двинулся к обозу, следом пошла Кора.       Они были в отдалении, и Кора, с несвойственной ей смиренностью поблагодарила:       — Спасибо.       Он услышал, но не остановился и она продолжила:       — Ты помогаешь, хотя не должен.       Данакт пожал плечами:       — Ты сказала, что готова умереть. А мне жаль твоей красоты.       Она споткнулась, не упав, но остановившись, Данакт обернулся.       — Ты жалеешь меня из-за красоты? Как и все они, — она мотнула головой в сторону обоза. — И ты видишь только волосы и глаза?       Фиванка покачала головой, словно не веря:       — Неужели некрасивые люди не могут рассчитывать на защиту?       Он услышал упрек и подошел. Медленно склонился над ней и тихо проговорил:       — Ни один мужчина не может не видеть того, что ты красива. Поэтому я не виню стражников. Мне неприятна лишь их грубость. Но я же не груб с тобой, Кора? Даже если мне хочется поцеловать тебя, ты ведь не позволишь, верно?       Он повернулся и бросил:       - Тем более, в руке твоей настоящий кинжал, и я сам научил тебя бить им.       Она стояла, возмущенная его словами. Тот, кому она поверила, оказался не лучше остальных. Просто хитрее.       Данакт знаком приказал подождать его, а сам нарочито громко зашагал к обозу.       — Кто? — недовольный дозорный явно услышал его и на всякий случай подал голос.       — Свои, — спокойно отозвался Данакт.       — А-а-а, то-то мы не слышали тебя на перекличке, — послышался голос Аминты с последней повозки.       — Похоже, вечером я выпил много вина, — беспечно посмеиваясь вслух, ответил другу Данакт. — Вот и не успел.       Дозорные успокоились, он сделал знак Коре, и фиванка, тихо ступая, прошла к своей повозке.       ***       Прошло четыре дня. Дочь госпожи шла на поправку, и забот у Коры поубавилось. Теперь Талифа занималась делами в главной повозке, а Кора заходила по утрам, чтобы нанести теплой воды для умывания, да по вечерам, вынести помои и прислужить за ужином.       Позже Пинна выходила к Мегеллу, и Кора оставалась одна.       Данакт больше не приходил. Было ясно отчего. Его слова не были шуткой. Просто она позабыла, что он — мужчина, как те, кто заставлял ее жестоко страдать. За минувшие дни, возмущение стихло. Злости не было, Данакт не принуждал ее. Разговор тот начался с нее.       Кора легла, укутавшись в толстое покрывало и позволила прошлому ожить. Глаза защипало, в горле застрял комок.       Кора вспомнила тех, кому когда-то принадлежала… Примечание * Асип — один из видов врачевателей на территории Междуречья. Помимо лекарств, асипы зачастую прибегали к молитвам как к средствам исцеления.