Войны диадохов I

      Июнь 321 года до нашей эры. Египет Пердикка       Приказав готовиться к переправе, Пердикка вошел в шатер. Беспокойство одолевало. Донесения Алкеты говорили о том, что Кратер двинулся на Эвмена и схватка, о которой писал брат, скорее всего, уже произошла. И только милость Афины могла спасти войско Эвмена, от которого откололась добрая половина пехоты.       Пердикка едва не прорычал, проклиная Птолемея, что вынудил его свернуть с дороги в Пеллу. Он и сам давно жалел о разделении войска, но разве можно было оставить преступление Птолемея безнаказанным? Мог ли он выбирать?!       Ему следует отправиться к царям, дабы предупредить их о переправе через Нил.       Лагид несколько раз срывал переправу, его суда сопровождали их беспрерывно, с тех пор как они спустились долину реки. Трижды они, оторвавшись от кораблей, уже заходили в воду у Верблюжьей крепости, как на противоположном берегу появлялось войско египетского сатрапа. И вот, наконец, у Пелузия оно убралось с их пути.       ***       Конница входила в воду ниже по течению, чтоб послужить заслоном для тех, кого снесет водой. Пехотинцы готовились переходить вброд. Ряд за рядом, они продвигались сквозь поток.       Неладное начало происходить, когда половина уже была в воде. Поток стал мутнее и прохладнее, течение усилилось, и поднялась кромка воды. Пердикка, уже добравшийся до острова, с ужасом понял — начался разлив. Конница не справлялась — не могла сдерживать всех уносимых солдат, многие с отчаянными криками, захлебываясь, в панике тонули, исторгая мольбы о помощи.       Другая беда воплотилась в ужасных зубастых тварях, которых также принес разлив. Отовсюду раздавались вопли несчастных, безуспешно пытавшихся спастись от крокодилов. Волосы вставали дыбом у тех, кто видел этот ужас. Кровавые пятна, всплывая на поверхности грязной воды, размывались, а на месте воинов, прошагавших тысячи стадий за телом царя, не оставалось ничего.       Подавленные они заночевали на клочке земли в отчаянии от мысли, что разлив этот лишь начался и завтра им предстоит вновь войти в воду.       ***       Палатка Антигена       В палатку аргираспида вошли Пифон и несколько других командиров.       — Скольких мы потеряли сегодня?       — Больше тысячи человек и несколько плотов с продовольствием.       — Такие потери, а битвы еще не было, — угрюмо пробормотал Антиген.       — Да, — поддержал его Пифон. — Неизвестно сколько заберет завтрашняя переправа. Многие воины боятся.       — Говорят, Кратер идет на Эвмена, — заметил кто-то будто между прочим.       — Если Кратер победит, нам придется бороться с Птолемеем на западе и Кратером на севере, — процедил Антиген.       — Говоришь так, словно Эвмен способен не проиграть Кратеру!       — Разделив войско, мы стали уязвимее, — недовольно буркнул командир среброщитоносцев.       — Х-м-м, многие из моих не выступят против Кратера, и что тогда нам останется?       Глаза Антигена недобро блеснули в тишине.       ***       Переправа завершилась, утонувшие были и на этот раз, но меньше. Войско перешло на западный берег. Однако все были настолько измотаны и телом, и духом, что мысль о штурме крепости была несвоевременной. Войску требовался отдых. Но Пердикка приказал готовиться к наступлению.       По лицам воинов и командиров читалось всё: угрюмые, они едва поднимали глаза на регента, который, казалось, от этого больше свирепел.       ***       Штурм завершился взятием крепости, Пердикка праздновал победу. Цари утомленные путем, также выказали радость. Однако сложность заключалась в том, что заняв укрепление, они поменялись местами с осаждаемыми. Лазутчики докладывали о приближении войска Птолемея. Ситуация сложилась серьезная. С одной стороны, войско, понесшее потери на переправе и при штурме, не успело восстановить силы, с другой стороны, нанятые Птолемеем глашатаи вовсю призывали их перейти на сторону египетского сатрапа, обещая вознаграждение и смущая умы потерявших боевой дух воинов. Войско роптало — тут и там раздавались отрывистые крики и проклятья, некоторые сбежали к противнику минувшей ночью.       Пердикка проскрежетал зубами, заслушивая доклад и гневливо поглядывая на подчиненных.       Несомненно, поход осложнился, но он не видел иных путей, как продолжить его.       Ночь. Палатка Антигена       Аргираспид не спал. Поздней ночью к нему в палатку прокрались несколько гетайров. Они не зажигали ночник, не говорили лишних слов, не называли имен. Короткий разговор завершился, и командиры покинули палатку так же бесшумно…              День. Шатер регента       Беседа с царями завершилась. Регент в окружении соматофилаков вышел из царского шатра и двинулся к своему. Следовало продолжить совещание с командирами. За ним вошли Пифон, Антиген и самые доверенные гетайры. Он склонился над картой. Желая поправить фигуры, он уронил одну и, засопев, нагнулся.       Его насторожил шум снаружи — неясное злое громкое многоголосье, громкая брань и лязг оружия. Пердикка шагнул к выходу, но был остановлен внезапно преградившим путь Пифоном.       — Отойди! — бросил регент бестолково помешавшему ему мидийцу.       В этот миг Антиген, подобно змее, быстро подскочил к Пердикке, вонзая кинжал в беззащитную шею. Телохранители не успели дёрнуться — к их горлу были приставлены заточенные ксифосы гетайров.       — Все кончено, он не стоит ваших жизней, — прохрипел Пифон, держа ксифос у шеи начальника соматофилаков.       Защитники опустили глаза. Обагренный кровью регента, лежавшего на полу, Антиген подошел к каждому и забрал оружие.       — Он не правитель, но из-за него мы попали в это болото. Ведите себя смирно и получите щедрую плату.       ***       Птолемей       Птолемей вошел в стан Пердикки без боя. Посокрушавшись о том, что цари остались без регента, он, тем не менее, не приказал провести расследование.       Цари приняли его, тщетно стараясь скрыть замешательство.       — Соболезную вам. Горький рок постиг регента.       Птолемей склонился перед бледным Филиппом Арридеем и храбрившейся Роксаной, держащей на руках царя Александра.       — Как сатрап этих земель, всецело готов оказать царям должный почет.       Прекрасно зная прежние планы царского войска, он никоим образом не проявил этого.       Спрятав улыбку от подозрительной бактрийки, он сочувственно и покорно произнес:       — Я скорблю вместе с вами и считаю своей обязанностью обеспечить вам защиту.       ***       Прошло два дня. Поздним вечером лазутчики привели посланца от Антипатра.       Птолемей перечел донесение дважды.       — Вызвать командиров македонян.       Помощник кинулся исполнять распоряжение.       Собравшиеся потрясенно молчали, узнав новость — писарь-грек разбил храбреца Неоптолема и погубил великого Кратера.       Птолемей невозмутимо продолжил:       — Эвмен остановил войско Кратера и вместе с Алкетой владеет Малой Азией. В море флот Аттала — супруга казненной вами Аталанты.       Пифон, Антиген и прочих накрыло осознание — они убили регента, его сестру и верных соратников, веря в силу Кратера. Сейчас же выходило, что все они ошиблись. И то уже не исправить. Они предали Пердикку и оказались во власти хитрого египетского сатрапа.       Лагид, всматриваясь в лица македонян, подытожил:       — Полагаю, содеянное покроет позором ваши имена, кроме того, преступление потребует разбирательства.       Раздавленные мятежники, находясь на египетской земле и окруженные его войском, не посмели обвинить Птолемея.       Он позволил себе улыбнуться:       — Лишь Совет войска укажет нам правых и виноватых.       Спустя несколько дней было объявлено о созыве Совета македонского войска в Трипарадисе.       Август 321 года до нашей эры. Сирия. Трипарадис.       Во дворце, в былое время служившем Ахеменидам, обосновались цари и сатрапы. Прошло больше недели, как улицы небольшого сирийского города заполонили военные и, казалось, что с каждым днем их становится больше.       В эти дни Трипарадис напоминал осажденную крепость — под стенами стояли полки прибывшие из Египта и Македонии — походные шатры скрывались в густых парках, окружавших город. До местных доходили слухи, но мало кто понимал, чему предстоит случиться. Торговцы радовались редкой удаче — продавалось даже то, что они позабыли выбросить накануне.       Ветеран-македонянин (от первого лица)       В полдень огромный шатер заполнился сатрапами, телохранителями и почтенными представителями войск — командирами, ветеранами, героями. На троны воссели цари.       В шатре было неспокойно. Меж воинами то и дело пробегали недовольные шепоты.        Я оглядывал мрачные лица и так же ловил настороженные взгляды. Было неизвестным, чем обернется этот Совет. Несмотря на лето, влажный холодок пробежал меж лопатками, так что я невольно передёрнул плечами.       Внимание многих было приковано к Антигону и Антипатру. Челюсти сжались до ломоты — они должны дать нам ответ. Неподалеку от них держались Арридей, Пифон и Селевк. Чуть в стороне заметил аргираспида Антигена. То были полководцы, вступившие в противостояние с ныне покойным регентом.       Я злился не зря — из-за убийства регента нам уже третью луну не платили. Но было бы разумнее не идти против заговорщиков, пока Совет войска не осудил убийц.       Первым взял слово Антипатр. Наместнику было около восьмидесяти, совершенно седой старик с погасшим взглядом, однако, сохранивший голос и стать.       — Мне не нужно объяснять, почему мы здесь. Меж регентом и сатрапами произошла распря, принесшая многие жертвы. Погибли герои, полководцы, воины, — собравшиеся напряженно ждали. Это было видно по горящим глазам, устремленным к старцу. — Все в македонском царстве знают: главные решения принимают не сатрапы и даже не цари. Только Совет войска должен ответить: кто виновен в произошедшем и как будет наказан.       Антипатр повернулся к Антигону, передавая слово.       И пока одноглазый сатрап рассказывал о войне с Пердиккой, я дивился.       Почти такой же седовласый, Антигон был не намного младше Антипатра, но каким же мощным он выглядел! И дело было не в гигантском росте Одноглазого — от него веяло силой.       — Долгие годы, верно служа царству и царям, я в мыслях не имел, что когда-то на меня пойдут воины-македоняне. Не мной была развязана война. Пока это было в моей власти, я защищал земли, вверенные мне царем Филиппом, — закончил Антигон.       Зал заполонил гул голосов. Мне казалось, в этом ропоте слышалось нечто, радовавшее Монофтальма. Он стоял, словно скала и, несмотря на слухи о его разгроме Пердиккой, не казался сломленным.       Тщедушный Кассандр, сын Антипатра, стал следуюшим:       — Подобно многим из вас, я был с величайшим царем с начала его похода на Восток, — он возвысил голос. — Говорят, умирая, царь передал перстень Пердикке, но только потому, что тот стоял ближе к руке. Он не назвал его имени.       Гул голосов пронесся по залу. Кассандр продолжил:       — В прошлом году до меня дошли вести о войне во Фригии. Это было в равной степени неумным и позорным. В то время как другие сатрапы вроде Леонната и отца усмиряли восстание греков, Пердикка шел войной на македонянина Антигона. Такое недостойно регента царей.       Седой ветеран поднял руку и попросил слова.       Кассандр бросил недовольный взгляд на вышедшего вперед воина.       — Регент шел на Египет, чтобы вернуть украденное тело Александра. Неужто и в этом он был неправ?!       Уже не гул, а возмущенный ропот прокатился среди собравшихся. Царственный Филип Арридей заёрзал на троне.       Кассандр расправил узкие плечи, но нервная дрожь пробежала по его лицу:       — Кто говорит о таком, мало знают правду. Птолемей признавался, — он вновь возвысил голос. — Его вели сны, в которых царь говорил с ним. И недалеко от этого места они встретились с отрядом с саркофагом. Не было ли это доказательством божественной воли Александра?!       Войско ответило недовольным ропотом. Лицо Кассандра исказила гримаса, он указал на Арридея.       — Разве вас принуждали?       Арридей, на которого все обратили взоры, покачал головой.       Кассандр продолжил:       — Пердикку не волновало желание царя, он вез его тело в Эги с единственной целью — прийти к власти, пользуясь доверием Аргеадов. А потому я обвиняю его в злодействах против царства и отказываюсь считать его решения законными.       Он указал на Антигена:       — Скажи, сколько воинов полегло в походе на Египет? И, отчего войско взбунтовалось?       Я взглянул на снискавшего славу героя, одного из предводителей легендарного отряда аргираспидов. Когда-то мы были знакомы. Сам Александр не раз выделял Антигена среди прочих героев. На вид тому было более пятидесяти — сильное тело, покрытое бронзовой задубелой кожей со следами жестоких ран, внушало уважение.       — Он повел войско через Нил, не зная, ни время прилива, ни того, что место кишело крокодилами. Погибли тысячи воинов, лошадей, потеряно продовольствие. Он не подумал даже о царях! Их регент также переправил через Нил, подвергая опасности. Хотя его первой обязанностью была забота о них. Возможно, он того и добивался…       Последний намек потонул в возмущенных выкриках. Лица царей не могли скрыть беспокойство. Меня как и многих поразило то, что Антиген посмел прилюдно высказать подозрение регента в покушении на царей.       Антипатр поднял руку. Призыв его успокоил Совет.       — Довольно. Думаю, многим стали ясны события последних дней. Но вот что важно. Нам напомнили о последних словах царя. Будучи пораженным жестокой болезнью, возможно, ему было трудно говорить. А потому его слово было ошибочно истолковано. Говорили, он произнес: «Krat'isto» — «сильнейшему», однако, все в его окружении были могучими под стать Пердикке — и Лисимах, и Птолемей, и Селевк.       Наместник продолжил говорить ровным голосом:       — Я же думаю иначе — он хотел произнести имя Кратера — «Κρατερός». Тогда все становится понятным — Пердикка стал регентом благодаря ошибке, ибо не мог Александр назначить регентом того, кто был не в состоянии соответствовать этому званию!       Антигон поднялся, обведя всех единственным глазом:       — Я не признаю Пердикку регентом и обвиняю в преступлении против царства и царей и призываю вас голосовать так же.       Кассандр и Антигон торжествующе смотрели на бушующее море возмущенного Совета: многие были растеряны, но остальные будто прониклись их речами.       Меня же до сих пор волновало получение заслуженного вознаграждения. Судьба самого Пердикки меня не печалила. Никто не мог оживить его. Однако следовало озаботиться будущим.       Я поискал глазами Антигена — тот едва виднелся, переместившись в задние ряды. Лицо командира Арридея выражало отчужденность — словно засвидетельствовав слова соучастников, он отрешился от происходящего.       За исключением нескольких несогласных регента признали преступником.       — Но что делать с Эвменом, Алкетой, Атталом? — задал вопрос Пифон.       Антипатр впервые утратил невозмутимость.       — Все они стали врагами македонян! Из-за них погибли тысячи воинов, среди которых соправитель Македонии Кратер и сатрап Армении Неоптолем!       — Но Эвмен победил в честном бою, — произнес кто-то с места.       — Кратер был нашим героем. Ему надлежало стать регентом. И смерть его стала горем для царства!       Я смотрел на раскрасневшееся лицо Антипатра. В гневе они с сыном становились похожими.       Антигон вновь взял слово:       — Если Совет примет решение, я наведу порядок в Малой Азии. Алкета и Аттал станут моей заботой. Что касается Эвмена, то он сам выбрал свою долю, выступив против Кратера. К тому же он — всего лишь грек.       Голосование не удивило — участь соратникам Пердикки была решена.       А дальше началось то, что полностью захватило всех, заставив позабыть и покойного регента, и приговоренного к казни грека Эвмена, и всех прочих.       Требование серебра от новых правителей и Второй раздел царства.