Войны диадохов I

      Артонида и Талифа       Артонида развернулась. Разговор стал неинтересен. Наемник не принес монету. Отказался от денег. Так тому и быть.       — Талифа говорила, что вы с радостью примете ее обратно, — поспешно проговорил Данакт.       Она, не сбавляя шаг, ответила:       — Вот только она в Газе.       — Талифа здесь, госпожа.       Артонида нахмурилась — она дала наемнику довольно времени, но сносить насмешки было выше ее доброты. Она вернулась на прежнее место и, собираясь наказать плута, возвысила голос:       — И что будет, если окажется, что слова твои лживы?       — Вы накажете меня, — мужчина улыбнулся.       — Так приведи ее! — отрезала она, досадуя на себя, поскольку не успевала придумать суровой кары для Данакта.       Стражники посторонились, выпуская его из дома. Артонида взглянула на Пинну, та с трудом сдерживалась.       — Что с тобой?!       — Я видела ее… Талифу.       Артонида вскрикнула.       В то же мгновение в дверях показался Данакт, за ним следовали три невысоких фигур. Она не сразу узнала в нищенке Талифу, позади нее стояли оборванные подростки.       — Ах! Талифа! — не веря, она качала головой.       — Моя госпожа! — упала пред ней семитка, перед этим потянув вниз тощих мальчиков.       ***       Артонида обратилась к стражникам:        — Дайте мальчикам еды и одежду. И пусть помоются, — резкий запах сводил ее с ума.       Стражник подошел к подросткам, но Талифа загородила младшего.       — Это не мальчик, это Гила. Дочка.       Артонида пригляделась — мелкие черты, тонкие косточки. Короткие волосы обманули ее.       Она кивнула и приказала Пинне:       — Отведи их в купальню.       Артонида вернулась к разговору с Данактом.       — Мне жаль терять Кору, но вы выполнили уговор. Кора принадлежит вам.       Данакт вежливо кашлянул:       — Кора полагалась за сопровождение в Газу. А вот семитка стоит серебра.       Артонида усмехнулась — удивительный человек: он всегда оказывался победителем.       — Сколько ты просишь?       — Столько, чтобы хватило добраться до Вавилона.       Этот наемник ровно год назад возглавил их обоз и с тех пор не знал отдыха. Более того, собирался в новый.       Она иначе взглянула на изношенное платье, обветренное лицо…       Почти материнская улыбка тронула ее губы — Данакт заслужил царское возвращение.       — Жди здесь.       ***       Кора       К ней подбежала запыхавшаяся Пинна и крепко обняла. Подруга смеялась и плакала одновременно.       — Дорогая, дорогая, я буду сильно скучать, — она целовала ее, пока Кора не оттолкнула ее, обтирая щеки.       — Что с тобой?       — Не забывай меня, хорошо? — попросила Пинна и заплакала.       — Безумная, да что случилось?!       — Нет-нет, пусть сам расскажет!       — Кто — Мегелл? Вы уезжаете?       Пинна затрясла головой. Медные пряди растрепались.       — Данакт!       В ушах зашумело. Она повторила — глупо, беспомощно, вмиг ослабев.       — Данакт?       — Они пришли, вернулись за тобой!       ***       Кое-как ступая на нетвердых ногах, она дошла до выхода в андрогей. Дальше было нельзя. Нужно было дождаться, когда ее позовут. Или не позовут?       Она прислушалась, но из андрогея не доносилось ни звука. Глупая Пинна, с чего она решила, что он пришел за ней?       Сердце сжалось. Мимо нее проскользнула Пинна — исполнив поручение, та возвращалась к госпоже. На ходу она задорно кивнула ей.       Но Кора едва это заметила.       Неужели он пришел покупать ее? Спустя полгода. Не забыл своих слов. Зачем? Чтобы посмеяться? Отомстить ей за дерзость? Заставить покориться?       Нутро ее закрутило. Весной госпожа спрашивала: каковой станет ее жизнь после очередной продажи?       Она мелко задрожала. Зачем, зачем он пришел!       В проеме показалась Пинна и замахала ей, подзывая.       Кора опустила голову, выходя из гинекея.       Госпожа перевела взгляд с Данакта на нее. Выражение ее лица слегка изменилось:       — Кора, господин Эвмен передает тебя в услужение господину Данакту.       Глаза Коры застлало слезами — значит, всё правда…       — Собери теплые вещи в дорогу. Переночуйте здесь. А завтра… — хозяйка не закончила, она казалась расстроенной.       Госпожа вышла, подав знак стражникам.       Они остались вдвоём. И она, наконец, поглядела на него.       — Ты плачешь? Отчего?       Кора закрыла веки, слезы струились, капая на пеплос.       Она не знала.       ***       — Отчего, — повторил он. — Ты не рада?       Кора молчала. Какой ответ желал услышать новый хозяин, было неведомо. Заговорить так, словно они лишь вчера сидели в крытой повозке или склониться пред ним?       — А я рад видеть тебя…       Она подняла на него глаза. Он сильно изменился — темные кудри почти касались плеч, загар и худоба подсказали ей, как нелегко было последнее странствие. Кора запнулась:       — Господин…       Она хотела склониться. Данакт не дал ей опуститься ниже, удержав за плечи.       — Я сдержал слово. И жду ответа.       Не отводя взгляда, она спросила:       — Зачем? Вы ведь уже купили.       — Я выкупил тебя, думал, ты хотела этого.       Не дав ей опомниться, Данакт вышел из комнаты.       ***       Данакт и Аминта       После горячей похлебки и хлеба, Мегелл налил им вина. Потом отвел Зоара мыться.       А Данакта с Аминтой отправили в небольшую комнатку и выдали старые пыльные шкуры. В лучшие дни подобное могло возмутить, но после множества ночей, проведенных под открытым небом, оба почли за счастье забыться сном.       Когда в комнату вошел Зоар, он услыхал дружный храп наемников. Сквозь небольшие высокие окошки пробивался свет и прохладный ветер. Он прикрыл дверь плотнее. Сквозняк прекратился.       Он увидал свободную шкуру и аккуратно уселся, пытаясь не запачкать только что полученную одежду. Та непривычно ощущалась — он не никогда не носил подобного: прихваченная поясом ткань казалась жесткой, складки неприятно натирали. Но Зоар был почти горд. Он не знал точно, но отчего-то догадался, что она новая.       А еще ему дали помыть лицо и руки чистой водой, остригли волосы и приняли в великий дом. После землянки и долгой дороги, комната казалась ему прекрасной.       Усталость все же сморила его, он лег на шкуру и прикрылся старым плащом. Последнее, что привиделось ему, была госпожа. Таких лиц он тоже никогда не видал…       Губы расслабленно поползли в стороны — он уснул.       Кора       Первой мыслью после пробуждения была: «Быстрее иди к маленькой госпоже!». Она резко поднялась и тут увидала на бывшей кровати Пинны очертания непривычно маленькой фигуры.       Вспомнила. Дочка Талифы.       И почти тотчас накатило — Данакт.       Он не сказал ей, когда они уходят. Коре стало жутко — ей не привиделось, всё это — правда. Она вновь посмотрела на спящую девочку.       О боги, а ведь Талифа решилась на безумие и нашла детей! Неужто в мире случаются хорошие вещи?! Она снова опустилась на кровать.       Подумала об уже дважды возвратившейся в неволю семитке. Кора не слышала, как та вышла. Наверняка, она в покоях госпожи, и уже как прежде заботится о Филе.       Маленькая госпожа…       Неужели ей больше не придется нянчиться с ней? Не заплести ей первые косички. На душе стало тоскливо. Вспомнила маленького Илиаса, и тоска стала почти телесной. Она помогала им родиться, одевала, кормила… Где-то в глубине ее что-то заныло, потом замерло. Кора едва не замычала и сдавила ладонями виски.       Не лучше ли было ей остаться здесь?!       Девочка пошевелилась и вздохнула, и Кора отвернулась, пока не дождалась от соседки мерного дыхания. Она встала. Нужно было собраться в дорогу. Кора открыла крышку сундука. После ухода Талифы и Пинны в нём оставались лишь ее вещи. Кора сгребла в охапку даже сильно поношенное — вряд ли Данакт озаботится покупкой одежды для рабыни. Освободив сундук, она завязала узел.       Захотелось пить, и она вышла в ойкос.       У очага уже работали Шади и Садаф. Притихшая Кора остановилась. Так странно. Она еще не ушла, но сейчас ощутила себя здесь лишней. Садаф улыбнулась ей. Кора не могла вспомнить, всегда ли та была приветливой.       Она выпила воды и вернулась в спальню.       Девочки уже не было. Кора легла на кровать, дожидаясь своей участи.       ***       Наступил полдень. Она прислушивалась к каждому шороху из коридора. Но никто еще не пришел за ней. Все работали, и лишь одна она не знала, чем заняться. Прежде такого не было…       Солнце прошло середину неба — она догадалась по сдвинувшейся полоске света от окна. Обычно она так редко заходила сюда днем, что и не замечала…       Пинна заглянула в комнату:       — Пойдем есть!       В ойкосе было людно. Когда она зашла Талифа с дочкой уже ели.       Талифа рассказывала о своей дороге в Газу, о том, как нашла детей и назвала себя рабыней Данакта, решив бежать. Дочка ее, сгорбившись, сидела под ее боком и тихо жевала, не поднимая глаз.       Пинна, поохав на странствия Талифы, завела короткий рассказ о своем житие на воле.       Но Коре было не до того, она тяжело вздохнула, и, наконец, обратила на себя внимание.       — Тебе ли печалиться? — недоверчиво спросила Пинна. — Ты ведь, наконец-то, свободна.       Кора подавилась и закашлялась.       Шади с улыбкой постучала по ее спине жесткой ладонью.       — С ума сошла? Меня снова перепродали, — с горечью произнесла Кора сквозь выступившие слезы досады.       — Да что ты! — укоризненно попеняла ей Пинна. — Данакт сказал тебе другое, я слышала!       Она покраснела и объяснила:       — Я ушла, после того, как он сказал, что выкупил тебя.       От избытка чувств, она обняла Кору.       — И хотя мне немного жаль его, но госпожа дала ему много серебра. Он придет в Вавилон не с пустыми руками.       — Данакт хороший, я молюсь о нем и буду молиться всегда, — закивала Талифа с грустью глядя на Кору.       ***       Кусок не лез в горло. Все, словно сговорившись, раздражали ее. Радовались, говорили какие-то глупые слова, выводя еще больше. Да что с ними! Захотелось уйти. Но она представила, как вновь начнет томиться в безделии и тишине, вздрагивая от малейшего шума.       Скорее бы уж он пришел и всё закончилось!       Она стиснула зубы и направилась к выходу.       — Куда ты?       — Посмотрю, свободна ли я!       Она дошла до андрогея и заколебалась — дальше было нельзя. Сжав кулаки и прикусив губу, Кора шагнула.       Миновав комнату, она достигла выхода. Громко залаяли псы, и она дождалась стражника.       Геласий хмуро посмотрел на нее.       — Чего тебе?       — Позови наемника Данакта.       Он ехидно осклабился:       — С чего мне слушать тебя? Думаешь, стала госпожой мне? — он сплюнул и пригрозил. — И не зли псов, не то я могу не успеть…       Геласий цыкнул собаке, та недобро поглядела на Кору, но отошла. К счастью, она заметила в стороне рыжую макушку и позвала:       — Мегелл.       Он обернулся и кивнул, в зеленых глазах его она увидала те же довольные огоньки, что и у Пинны. Она повторила просьбу. Мегелл развел руками:       — Не могу, я на службе.       — Будто комнаты ваши далеки! — возмутилась она.       — А ты будто не знаешь, что его там давно нет, — ответил Мегелл. — Они ушли еще утром.       Стражник вздохнул, возможно сожалея об расставании с товарищами.       — А я?       Мегелл пожал плечами.