Туда , где ты

Падаю лицом в пыль, вся в грязи, царапинах и ссадинах, и чувство глухого удара отдаёт в позвоночник. Ну вот опять я на земле. Сколько это может продолжаться? Не двигаюсь, поднимаю взгляд и вижу хмурое лицо инструктора Шадиса. Что он опять так смотрит? Сам поставил меня в пару с самым сильным кадетом и удивляется, что тот отправил меня в нокаут? Но что я могу поделать? В кадетском корпусе многие были талантливы, у многих хорошие задатки, кого-то обучали с самого детства. А что касается меня? Ни к одному из этих пунктов я не подходила. Я смирилась с тем, что во время тренировок по рукопашному бою в конце концов меня оставляют целовать землю. — Рина Ларс! Сегодня без обеда! А весь обеденный час отрабатываешь технику на полигоне! Даже не посмотрев на него, киваю. Развернувшись и пустив пыль мне в лицо своими армейскими сапогами, инструктор удаляется. Как и полагалось, остальные кадеты ушли обедать, я же осталась на полигоне. Сидя на земле и смотря на облака, облокотившись на локти, не замечаю тень рядом с собой. — Ты ведь из Шиганшины, верно, Ларс? Голос инструктора заставляет резко встать и опустить глаза в пол. Обычно кадетов, которые прохлаждаются, он не жалеет и сразу даёт пинка под дых. Что же с ним сегодня? Ещё утром смотрел на меня странно… — Верно, сэр. — Почему ты не отрабатываешь удары? После того как ты вернулась, духа и дерзости в тебе прибавилось, но вот навыков — ни капли. — Извините, сэр. Просто как бы я ни старалась, я не могу победить никого или даже продержаться больше минуты. Для здешних кадетов я что-то вроде тряпичной куклы. Виновато разглядываю свои стёртые пыльные ботинки. — И это значит, что можно прохлаждаться и не подчиняться моим приказам? Вот теперь строгим, привычным для него голосом произносит инструктор. — Никак нет, сэр. Я сейчас же приступлю. Встаю в стойку и начинаю отрабатывать удары правой рукой и ногой. А инструктор всё не отходит. Спустя минут десять, решив поменять руку, замечаю, как Шадис сверлит меня взглядом. Останавливаюсь, смотря на него и надеясь, что он что-то скажет. И он говорит. — Ты ведь подходила к другим кадетам, прося подтянуть тебя по рукопашному бою? Почему? Неожиданный вопрос. Ну ладно, если он хочет поболтать, лучше его не злить. К тому же это лишняя минутка отдохнуть. — Да, сэр. Я просто хотела стать сильнее, ведь некоторых обучали этому с детства, и они знают в этом толк. — Нет, ты не поняла. Почему рукопашный бой? Почему не занятия на УПМ? Почему именно рукопашный бой? Он настроен серьёзно. Не нужно заставлять его ждать, поэтому решаю отвечать как есть. — Сэр, вы ведь знаете, что моя мать погибла при падении Шиганшины? Он слегка поднял брови. Наверное, его удивило, что я так спокойно об этом заговорила. Ведь он был свидетелем того, как многие спрашивали про тот злосчастный день. В столовой, на улице, во время тренировок — все знали, откуда я, и хотели знать подробности. Но я всегда лишь дерзила и начинала злиться, скрывая ту ноющую боль, что сопровождает меня с тех пор. — Так вот, сэр. Тогда я подумала, что не хочу сражаться с титанами. Я просто хочу, чтобы мои близкие были живы. И, как оказалось, самые близкие враги — это не титаны, а люди. УПМ не поможет мне защитить близких. Он поможет мне сбежать, пока кто-то будет истекать кровью. А рукопашный бой мне нужен. Я отомщу всем, кто посмеет тронуть моих близких. Заводясь и произнося последние слова со злостью, тут же затихаю, осознавая, что чуть не нарушила субординацию. О каких близких я говорила? Ведь кроме Лэри у меня никого не осталось. Один отец, но кажется, инструктор Шадис окажется мне более приятной персоной, чем родной отец. Снова начинаю злиться на себя за то, что вспомнила о нём, и хмурю взгляд. — Я тебя понял, Ларс. Что? Он понял? Что он там понял? Стоп, может, я сказала что-то не то? Не нравится мне этот голос. — С завтрашнего дня у тебя на обед будет отложено пятнадцать минут. Остальные сорок пять мы будем проводить на полигоне, пытаясь сделать из тебя бойца. Всё поняла? Что он только что сказал? Инструктор Шадис будет лично тренировать меня? Надеюсь, я перегрелась и у меня галлюцинации. — Не слышу. Выхожу из транса и быстро начинаю кивать, смотря на него глазами, полными надежды. — Конечно, сэр! Спасибо большое! Я вам очень благодарна и не подведу вас! Начинаю тараторить, на что он просто поднимает руку, призывая остановиться. — Без лишних слов, Ларс. Марш на обед. Киваю, отдавая честь, и бегу в столовую, по дороге думая о том, в какой момент жизни я заслужила подобное. Надеюсь, что-то да из меня получится. Инструктор сделал ставку на меня, а не на кого-то другого, и я не подведу его. Стоя перед зеркалом в общей душевой, смотрю на своё отражение. Тёмные каштановые волосы примерно до талии. Быстро же они растут. Конечно, по-хорошему не мешало бы их отстричь, но я всё никак не решаюсь. Зелёные глаза. Кажется, они потускнели с прошлого раза, когда я рассматривала их. Немного впалые скулы и пухлые губы. Спускаясь взглядом ниже, замечаю синяки почти по всей ключице, на руках, на предплечьях. Мда. Это стало частью моего тела. Если задуматься, я даже не помню, как выглядела без них. Медленно вздымающаяся грудь от дыхания. За каких-то пять месяцев может ли тело настолько измениться? Грудь стала заметнее. Это заметила не только я. Всё чаще замечаю взгляды мальчиков на своём бюсте, и Лэри тоже это подметила. Опускаю взгляд ниже. Округлые бёдра тоже стали заметнее, и брюки пришлось расшивать, чтобы было свободнее передвигаться. Но всё равно форма кадетов была на мне как вторая кожа. Белые брюки только подчёркивали формы. Хм, неужели я превращаюсь в полноценную девушку? Ведь если задуматься, у многих из корпуса уже была ярко выраженная талия, грудь и бёдра. Многие уже встречались с парнями, сбегали с ними по ночам, кушали вместе и искали друг друга взглядом на тренировках. Встряхиваю головой, отгоняя эти пустые мысли, и начинаю одеваться. Закончив с нижним бельём, слышу звук открывающейся двери. Из душа выходит Лэри и, пробежавшись по мне недовольным взглядом, говорит: — И стоят твои тренировки с инструктором этого? Косо смотрит на мои руки, на которых нет живого места. Немного смутившись, отвечаю ей: — Да, Лэри. Фыркнув от возмущения и хмуря взгляд, Лэри продолжает: — Ты с ним два месяца тренируешься, а результатов так и нет. Я не говорю, что ты бездарная, Рина. Просто не всем всё дано, понимаешь? — Нет, не понимаю, Лэри. Ты же моя подруга. Как ты можешь так говорить? Я думала, мы друг друга поддерживаем. Виновато опустив взгляд и подойдя ко мне, обнимая меня, Лэри говорит: — Прости, Рина. Я не могу смотреть, как ты мучаешься. Мне тяжело смотреть, как тебя мучают кошмары, как ты никого к себе не подпускаешь и как замыкаешься в себе. Крепче меня сжимая, говорит Лэри. Да, она права. Но я сама выбрала этот путь. Я буду мучиться, пока у меня не получится. Ведь если ничем не жертвовать, ничего не добьёшься. Я буду каждый раз просыпаться от очередного кошмара, потому что не могу отпустить маму, не могу позволить себе начать забывать её голос, её лицо, её улыбку. И не буду ни с кем сближаться, ведь тогда я буду в ответе за этого человека. Я просто не переживу ещё одну смерть. Лучше останусь одна, чем позволю боли и вине себя съесть. — Я делаю это для нас, Лэри. Чтобы мы не жили в страхе, чтобы смогли за себя постоять. И я не остановлюсь. Спустя три месяца изнурительных тренировок я не показывала никаких результатов. Я ходила и думала, искала причину в себе. Что же у меня не получается? Что же со мной не так? Я забивала себе голову мыслями о том, что я просто никчёмная и о владении рукопашным боем могу только мечтать. С каждым днём я чувствовала, что Лэри была тогда права. Что, может быть, мне просто не дано. Но больше всего я боялась, что инструктор Шадис перестанет меня тренировать, ведь я не могу его так позорить. После того как все узнали, что он меня тренирует, со мной стали обращаться ещё хуже. Делали подлости, подставляли перед инструкторами и просто задирали. Как же я его подводила. Встретившись очередной раз носом с землёй, я почувствовала, как кто-то сзади меня хихикает. Девчонка, с которой меня постоянно ставили в спарринг, откровенно издевалась надо мной. Чёртова Тина Грут. Кого она из себя возомнила? — Что, Рина? Даже пять минут не продержалась? Хахаха. И как в тебя только наш инструктор поверил и оказал честь тренировать? Сзади послышались ещё смешки. Мда, ей определённо нравится меня избивать, и многие её подстрекали. Поворачиваю голову и вижу обеспокоенный взгляд Лэри, которая стоит, не решаясь подойти ко мне и помочь. Но нужно ли? Тогда издёвок станет ещё больше. Чувствую, как кто-то садится передо мной на корточки и говорит в самое ухо, чтобы больше никто не слышал: — Или он тебя просто трахает, а вы называете это тренировками, чтобы не было подозрений? А, Рина? Чего молчишь? Я не помню, когда успела встать. Не помню, откуда во мне оказался такой прилив сил. Но помню только, как резко поднявшись, мой ботинок встретился с лицом Тины Грут, которая так и осталась сидеть на корточках, явно не ожидая от меня такого. Поднявшись и вытирая кровь из носа рукавом, Тина с обезумевшим взглядом кинулась на меня. И тут всё исчезло. Мир сократился только до меня и этой чёртовой суки, которая посмела поставить под сомнение мою честь. Поставив блок, тут же замахиваюсь правой рукой, врезаясь в её левую щёку, отчего она на миг теряет ориентацию и, чуть не потеряв равновесие, но сумев удержаться, опять кидается на меня. Замахиваясь правой рукой, она пытается ударить меня, но я тут же отскакиваю влево, оказываясь сзади, и, подняв ногу, пинаю её в спину, отчего она падает на колени. Не теряя времени, валю её полностью на землю. Пока она сопротивляется, отмечаю, что всё-таки хорошо иметь крепкие бёдра, которые не позволяют ей выбраться. Беря её за волосы, вдалбливаю её лицо в землю. Не забочусь о том, что будет с её лицом. Ещё раз. И ещё. Слышу хруст. Может, это её нос? Ещё раз. И кажется, я начинаю терять контроль. Поднимаю её голову для очередной встречи с землёй, и меня кто-то очень сильно хватает за руку. Останавливаюсь, но не отпускаю её головы. Поднимаю взгляд. Лэри. Приходя в себя, встаю с Тины и пытаюсь отдышаться. Успокоив дыхание, замечаю на себе множество взглядов. Осматриваю всех. Кто-то смотрит презрительно, кто-то с опаской, кто-то скучающе. Слышу возле себя: — Я вовремя тебя остановила, Рина. Что с тобой случилось? Что она тебе сказала? Обеспокоенно спрашивает Лэри, смотря на меня. Я же, пытаясь успокоить своё сердце, неожиданно для самой себя начинаю улыбаться и, немного повысив голос, чтобы многие услышали, говорю: — Эта сука многое себе позволяла и получила по заслугам. Многие, услышав это, удивились ещё больше. Спустя несколько минут все понемногу начали расходиться. Лэри, стоявшая до этого ошарашенная, смягчила взгляд и улыбнулась мне. — Твои занятия не проходят зря, Рина. Ты молодец. Поворачиваю в её сторону голову и, улыбаясь, говорю ей: — Спасибо, Лэри. Сквозь удаляющиеся спины кадетов вижу через толпу инструктора Шадиса. Неужели он всё видел? Теперь мне беспокойно. Наверняка он меня осудит за замес, который я тут устроила. Или, чего хуже, откажется от меня. Или выгонит из корпуса. Не успев додумать, что делать и как перед ним объясняться, чувствую руку инструктора на своём плече, отчего становится ещё страшнее. Но вместо ругани, угроз и наказания слышу простое: — С первой победой. Стоя в полном шоке от происходящего, оборачиваюсь и уже не вижу никого за спиной. Оставшись одна на полигоне, радуясь своей маленькой первой победе, начинаю улыбаться и обещаю себе, что это только начало.