Глава 3. Пробуждение по контракту
18 мая 2026 г., 16:47
Примечания:
Словарь к главе:
1. Анабиоз - это состояние живого организма, при котором все жизненные процессы замедляются до такой степени, что видимые проявления жизни практически отсутствуют.
2. Био-генный нанопакет - крошечные транспортные сферы, созданные из биологических материалов. Их главная задача — упаковать в себя активное вещество, защитить его от разрушения в организме и доставить точно в цель
3. Деструкция легких — это тяжелое и опасное патологическое состояние. Это не просто воспаление, а процесс, при котором часть легочной ткани физически разрушается и превращается в гной или полости, заполненные воздухом и жидкостью.
4. Фиброз легочной ткани — это процесс, при котором нормальная, мягкая и эластичная ткань легких заменяется плотной, грубой рубцовой тканью.
5. Таргетная генная регенерация — это направление в биотехнологии и медицине, суть которого заключается в восстановлении поврежденных органов и тканей путем точечного управления генами. (Выращивание органов из собственных клеток организма)
6.Декомпрессия - это операция или процедура, направленная на снятие давления с какого-либо органа, сосуда или нерва, чтобы спасти его от гибели.
В XXIII веке человеческая жизнь измерялась не только прожитыми годами, но и параграфами юридических соглашений. Согласно «Всемирному кодексу о праве на анабиоз*», каждый, кто добровольно переступал порог крио-капсулы, был обязан четко прописать в контракте маркеры пробуждения.
Кто-то указывал конкретную дату, кто-то — экономическую стабильность в выбранном регионе, но чаще всего люди бежали от медицины своего времени, требуя разбудить их только тогда, когда наука найдет лекарство.
Преждевременное вскрытие капсулы без выполнения этих условий считалось тяжелейшим преступлением против личности и каралось пожизненным лишением нейро-прав.
Единственным исключением был статус «Экстремальной эвакуации» — угроза разрушения бункера или отказ систем жизнеобеспечения. Во всех остальных случаях закон стоял на страже чужого сна непреклонной стеной.
Именно поэтому Мин Юнги так тщательно проверял цифровые надписи на голографическом планшете, пока они с Хосоком шли к боксу интенсивной терапии в секторе «В-1».
— Все протоколы чистые, Юнги. Перестань сверлить экран глазами, — Хосок, на удивление собранный и серьезный, проверял уровень подачи кислорода в реанимационной панели. Когда дело доходило до реального вывода пациента из анабиоза, его привычная легкомысленность улетучивалась. — Фармакологический сектор подтвердил: синтезированный на прошлой неделе био-генный нанопакет* полностью нейтрализует клеточную деструкцию легких. Время пришло.
— Капсула номер 1109, — глухо отозвался Юнги, сверяя данные. — Имя: Чон Чонгук. Дата погружения: 12 ноября 2280 года. Причина анабиоза: прогрессирующий фиброз легочной ткани*, резистентный к терапии конца XXII века. Контракт заключен его семьей. Условие пробуждения: стопроцентная доступность таргетной генной регенерации*.
Юнги поднял взгляд на вертикальный цилиндр из толстого, матового стекла. Внутри, в плотном, похожем на жидкий хрусталь геле, плавало тело молодого парня. На вид ему нельзя было дать больше двадцати одного года. Круглое лицо с крупными, почти детскими чертами, длинные темные волосы, плавно колышущиеся в растворе, и атлетическое, крепкое телосложение. Сложно было поверить, что этот сильный с виду юноша угасал от смертельной болезни, когда засыпал восемьдесят семь лет назад.
— Семья Чонгука заплатила огромные деньги, чтобы обеспечить ему этот шанс, — тихо заметил Хосок, нажимая кнопку запуска декомпрессии*. — Отец и мать были слишком взрослыми для гибернации, они остались в своем времени. Парень проснется сиротой, но здоровым.
— Наша задача — сделать так, чтобы он не сошел с ума в первые пять минут, — Юнги занял свое место у изголовья реанимационной кушетки, к которой автоматически пристыковалась капсула.
Послышался глубокий, утробный вздох гидравлических насосов. Розовый био-гель начал стремительно уходить через нижние клапаны. Тело Чонгука медленно опустилось на мягкую, адаптивную поверхность кушетки. Трубки, подключенные к его крупным венам, запульсировали, вымывая из крови крио-протекторы и заменяя их теплым, обогащенным кислородом составом.
Юнги внимательно следил за показаниями на мониторе. Сердечный ритм — 12 ударов в минуту... 24... 45. На бледных щеках Чонгука проступил слабый, едва заметный румянец.
— Ввожу лингво-пакет конца XXII века и нейро-стабилизаторы, — Хосок прикоснулся к виску парня тонким металлическим обручем. — Альфа-волны пошли вверх. Юнги, он возвращается.
Тело Чонгука резко, судорожно дернулось. Его грудная клетка высоко поднялась, и парень сделал свой первый за почти девяносто лет глубокий, хриплый вдох. Он закашлялся — датчики тут же вывели остатки геля из его дыхательных путей.
— Спокойно, Чонгук. Дыши. Всё хорошо, — Юнги мягко, но уверенно перехватил его бледную, крупную ладонь, фиксируя ее, чтобы парень в панике не вырвал катетеры. Рука Чонгука была ледяной, но его пальцы с удивительной силой сжали ладонь Юнги.
Длинные ресницы дрогнули, и Чонгук открыл глаза. Его зрачки были огромными, черными, в них отражался стерильный бирюзовый свет ламп XXIII века. В этом взгляде Юнги прочел первобытный, дикий ужас дезориентации.
— Где... мама? — его голос был похож на шелест сухой листвы. Он попытался приподняться, но Хосок мягко удержал его за плечо. — Нам... Нам нашли лекарство?
— Нашли, Чонгук, — Юнги говорил тихо, размеренно, используя особый, гипнотический тон, которому его учили. — Твои легкие полностью здоровы. Ты в Сеуле, в Центральном Медицинском Секторе. Всё позади.
Чонгук перевел непонимающий взгляд на Юнги, затем на футуристические панели приборов, которые разительно отличались от техники его родного 2280 года. Понимание того, сколько времени прошло, медленно проникало в его сознание, и в уголках больших глаз скопились слезы.
— Какой... какой сейчас год? — прошептал он, крепче сжимая руку Юнги, словно цепляясь за нее, как за единственный якорь в этом безумном океане времени.
— Две тысячи триста шестьдесят седьмой, — мягко ответил Юнги. — Ты справился. Добро пожаловать в будущее.
Пока Хосок вводил парню успокаивающее, Юнги аккуратно поправил термо-одеяло на плечах Чонгука. Его профессиональный долг был выполнен: еще одна спасенная жизнь, еще один контракт закрыт.
