Глава 5
26 мая 2026 г., 19:11
Утро после пира Рейла запомнила обрывками, как старую ткань, которая расползается по нитям, если потянуть.
Принцесса проснулась первой. Солнце только начинало пробиваться сквозь тяжёлые шторы, и в комнате было серо — тот особенный утренний свет, который не решается ни зажечь, ни погасить. Рейла лежала с открытыми глазами и чувствовала, как тянет низ живота настойчиво, как напоминание о том, что случилось. Она осторожно повернула голову. Эйрис спал рядом, раскинувшись на спине, с одной рукой, закинутой за голову, и с другой, которая всё ещё лежала на её талии, даже во сне не желая отпускать. Его лицо было спокойным: без той насмешливой улыбки, без холодного прищуренного взгляда. Принц выглядел младше. Почти беззащитным. Рейла попыталась выскользнуть. Она отодвинулась на дюйм и уже собралась встать, когда его рука сжалась на её талии с силой, которой она не ожидала. Эйрис мгновенно притянул её обратно рывком, почти грубо, и прижал к себе, вжал в своё тело так, что она не могла пошевелиться.
— Не надо, — сказал он. Голос его был хриплым со сна, но твёрдым. — Не бойся.
Брат уткнулся лицом в её волосы и говорил прямо в них так, что она чувствовала его губы на своей макушке.
— Ты моя будущая жена. Я тебя от всего защищу.
Рейла замерла. Её сердце колотилось где-то в горле, и слова путались на языке. Она хотела сказать так много, но могла только выдохнуть:
— Но… мы… я…
Эйрис не дал ей договорить. Брат взял её лицо в ладони и поцеловал мягко, успокаивающе, как целуют испуганного зверька, чтобы он понял, что опасности нет.
— Тише, — сказал принц ей в губы. — Не надо.
Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть её глаза.
— Со служанкой поговорю. С родителями тоже. Мы дали обещание, что не расскажем. А если там под одеялом будет кровь… — он помолчал, обдумывая, — я просто разрежу руку или ногу и скажу, что это моё.
Рейла смотрела на него и не узнавала. Это был тот же Эйрис — её брат, её мучитель, её защитник. Но в нём появилось что-то новое. Что-то, чего она не видела раньше.
— Ты серьёзно? — спросила сестра шёпотом.
— Я никогда не был серьёзнее, — ответил он и снова поцеловал её.
Через десять минут Рейла стояла за ширмой, прижимая к груди снятую простыню, и смотрела на бурые пятна, которые не могла объяснить, но которые понимала телом. Эйрис, как и обещал, сидел на краю кровати с осколком кувшина в руке.
— Не смотри, — сказал принц, когда сестра выглянула.
— Я уже видела кровь, — ответила Рейла. — Не в первый раз.
Он провёл резко и без колебаний осколком по голени. Кровь потекла тонкой струйкой, и Эйрис поморщился, но не закричал.
— Иди сюда, — сказал он. — Поможешь перевязать.
Они вместе бинтовали его ногу молча, сосредоточенно, как соучастники преступления. Рейла держала ткань, Эйрис закреплял узлы. Их пальцы соприкасались, и каждый раз она чувствовала, как по руке бежит мурашка.
— Готово, — сказал принц наконец. — Теперь зови служанку.
Рейла позвала. Служанка пришла, увидела кровь на простынях и на ноге принца, ахнула и побежала за мейстером. Эйрис объяснил, спокойно и с лёгкой усмешкой, что они оба были пьяны после пира, что он поскользнулся и упал на осколок, что сестра ни в чём не виновата. Мейстер пришёл, осмотрел рану, кивнул, обработал и наложил новые повязки. Никто ничего не заподозрил.
***
Следующие месяцы. Время до свадьбы тянулось медленно, как патока зимой, и летело стремительно, как дракон над морем. Столица готовилась. Красный замок гудел, как потревоженный улей. Портные приходили и уходили, принося образцы тканей: красный бархат, чёрный шёлк, золотую парчу. Рейлу мерили, перемеривали, вертели перед зеркалами, пока у неё не начинала кружиться голова. — Стоять смирно, Ваше Высочество! — командовала главная портниха, полная женщина с иголками в зубах. — Ещё один стежок и платье сядет как влитое! Рейла стояла смирно и смотрела в окно, где за стенами замка кричали чайки и пахло морем. Эйрис был занят. Его дни заполнили тренировки с мечом — с утра до обеда, потом политика — с обеда до вечера. Он приходил на ужины уставшим, с красными ладонями и новыми синяками на руках. Но когда их взгляды встречались, он улыбался той улыбкой, которую никто не видел, кроме неё. Иногда, очень редко, брат приходил к ней ночью. Они не всегда занимались любовью. Иногда принц просто лежал рядом, обнимал её и молчал. Смотрел в потолок и думал о чём-то своём, о чём-то, о чём не говорил вслух. Рейла не спрашивала. Она знала, что у принцев есть секреты, в которые даже будущим королевам входить не положено. Но когда брат был рядом, принцесса чувствовала себя в безопасности. Джоанна и Лара стали её тенью. Они учились вместе истории, этикету, танцам, вышивке. Септа Меллия пыталась вбить им в головы премудрости Семерых, но девочки были несносны: перешёптывались, хихикали, рисовали на полях молитвенников маленьких драконов, львов и копья Мартеллов. — Вы невыносимы, — вздыхала септа, потирая виски. — Семеро дали мне терпение, но вы его испытываете. — Мы просто одарённые, — улыбалась Лара. — Одарённые в искусстве непослушания, — добавляла Джоанна. Рейла сидела между ними и чувствовала, как в груди разливается тепло. Она не знала, что такое настоящая дружба. У принцесс редко бывают настоящие друзья, но с этими двумя она могла быть собой или почти собой. Стеффон Баратеон появлялся в Красном замке всё чаще: его мать, Рейэль, любила бывать при дворе, и сын таскался за ней, как нашкодивший щенок. Он и Лара вели вечную войну: перепалки, подколы, насмешки. Рейла всегда хихикала с них, потому что их ссоры были похожи на танец — злой, смешной и почему-то очень тёплый. — Ты снова наступил мне на ногу! — кричала Лара. — Я хотел как лучше! — оправдывался Стеффон. — Как лучше — это не наступать! — А если я не умею иначе? — Тогда научись! — А если не хочу? — Тогда я тебя убью! — А если я не умираю? — Тогда я найду способ! Рейла сидела в углу, прикрывая рот рукой, и смеялась так, что у неё начинало болеть в животе.***
В один из дней. Комната для занятий была большой, светлой, с высокими окнами, выходящими на сад. Столы — тяжёлые, дубовые — стояли в ряд, а на стенах висели карты Семи Королевств и портреты древних Таргариенов, которые смотрели на учениц с высоты своих веков. Учительница вышла — то ли за книгами, то ли за своей вечной настойкой от головной боли — и дверь за ней закрылась. В комнате стало тихо. Потом не очень. — Я больше не могу, — простонала Рейла, откидываясь на спинку стула. — Если я ещё раз увижу портного, я зашью его в его же ткань. — Обещаешь? — оживилась Лара. — Можно я посмотрю? — Можно, — тепло ответила Рейла. — Но сначала ты должна придумать, как избавиться от Стеффона. Он сегодня приходил с матерью и устроил мне засаду в коридоре. — Какую ещё засаду? — Спросил, не хочу ли я пройтись по саду. Только с ним. Джоанна, которая до этого молча переписывала что-то в тетрадь, подняла голову. — И что ты ответила? — Что предпочитаю гулять с теми, кто умеет не наступать мне на ноги, — усмехнулась Лара. Рейла фыркнула. — Он обиделся? — Он покраснел и сказал, что это был несчастный случай. Три раза подряд, — возмутилась Мартелл. — Случайно. Девушки рассмеялись громко, звонко, так, что, наверное, было слышно в коридоре. Рейла смеялась вместе с ними, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает — по чуть-чуть, по капле, как вода из плотины, которая вот-вот прорвётся. А потом дверь открылась, и в комнату вошла учительница с книгами, с настойкой и с видом человека, который уже слышит, как смеются его ученицы, и знает, что сейчас начнётся урок. — Девочки, — сказала она устало. — Садитесь ровно. Они сели ровно. Урок продолжился. Девочки разошлись после уроков — Лара упорхнула в свои покои, что-то напевая на дорнском, Джоанна удалилась с важным видом, сказав, что должна написать письмо отцу. Рейла осталась одна. Она направилась в детскую. Эта комната — та самая, где они с Эйрисом когда-то играли в догонялки, где сидели на диване в перерывах между занятиями, где их застала мать и отвела к королю с новостью о свадьбе — теперь казалась ей другой. Меньше, что ли. Или принцесса просто выросла. Рейла села на подоконник. Потом встала. Далее прошлась по комнате — туда-сюда, туда-сюда, как зверь в клетке. Потом снова села. Взяла игрушечного дракона, покрутила в руках, положила обратно. Подошла к окну, посмотрела на чаек, кричащих над крышами Королевской Гавани. — Где же ты? — прошептала она. Эйрис обещал прийти. Сказал утром мельком, на ходу, когда целовал её в висок, прежде чем уйти к отцу. «После совета буду. Жди». Рейла ждала. Прошёл час. Девочка перепробовала все позы, какие только могла придумать: сидела на диване, лежала на диване, сидела на полу, лежала на полу, стояла у окна, ходила по кругу, рисовала пальцем на запылённом столе драконов, которых никто не увидит. Ей было скучно. Ей было голодно. А когда она была голодна, она становилась невыносимой. Сама это знала, но ничего не могла с собой поделать. В животе урчало. Громко, требовательно, как кот, которого забыли покормить. — Всё, — сказала принцесса вслух. — Иду. Девочка вышла из детской и решительно направилась по коридору. За ней бесшумно, как тень, но не совсем бесшумно, двинулся страж. Его доспехи поскрипывали при каждом шаге, и Рейла слышала этот звук даже не оборачиваясь. Коридоры Красного замка тянулись бесконечно. Рейла миновала покои матери, покои отца, свернула к той части, где располагался кабинет короля. Пусто. Заглянула в малую гостиную, где иногда собирались советники. Никого. — Могли быть у отца, — пробормотала она и двинулась дальше. Кабинет Джейхейриса тоже оказался пуст. Только секретарь что-то переписывал в углу и поклонился, когда принцесса заглянула в дверь. — Ваше Высочество, принц Джейхейрис на Малом совете. — Благодарю, — кивнула Рейла и вышла. Малый совет. Ну, конечно. Самый важный, самый долгий, самый скучный. Она знала, что Эйрис теперь иногда присутствовал на этих заседаниях: учился, слушал, запоминал. Отец говорил, что принц должен знать, как управлять королевством. Рейла считала, что королевством можно управлять и без этих бесконечных споров, которые тянутся часами. Принцесса свернула в коридор, ведущий к залу Малого совета. Страж по-прежнему шёл за ней шаг в шаг, железный, гремящий. Рейла остановилась и обернулась. Посмотрела на стражника снизу вверх — тот был выше на две головы, в полном доспехе, с лицом, скрытым забралом, и выглядел внушительно и громко. — Сир, — сказала принцесса шёпотом, приложив палец к губам. — Ступайте тише. Ваши доспехи очень громкие. Я ж ничего не услышу. Стражник замер. На мгновение Рейле показалось, что он сейчас спросит: «А что вы хотите услышать, Ваше Высочество?» Но он был слишком хорошо обучен для таких вопросов. Мужчина кивнул и сделал шаг назад. Его следующие шаги были почти бесшумными. Рейла улыбнулась — довольно, по-кошачьи — и продолжила путь. Теперь она двигалась на цыпочках, прижимаясь к стене, вытягивая шею, как нашкодивший котёнок, который крадётся к кухне. Она была шпионом. У неё была миссия. И миссия эта заключалась в том, чтобы выяснить, когда уже этот дурацкий совет закончится и её брат наконец поест с ней. Потому что она была очень голодна. Дверь в зал Малого совета была тяжёлой, дубовой, окованной железом. Рейла приблизилась к ней и прижалась ухом к холодному дереву. Голоса доносились приглушённо — мужские, серьёзные, о чём-то спорили. Она разобрала голос отца — спокойный, ровный. Потом голос деда — усталый, но твёрдый. Потом чей-то чужой — резкий, с акцентом. Эйриса слышно не было. Может, молчал или слушал. Рейла вздохнула, отлипла от двери и прислонилась спиной к стене. Зала Малого совета был в конце коридора, и здесь было прохладно — камень тянул тепло из стен, и Рейла пожалела, что не взяла с собой шаль. Стражник стоял в отдалении, сложив руки на груди, и делал вид, что не смотрит на неё. Принцесса ждала. Она считала плиты на полу, разглядывала трещины в штукатурке, изучала гербы на гобеленах — драконы, львы, волки, олени. Ей было скучно. Ей было голодно. И она начинала злиться. — Ну сколько можно, — прошептала девочка в пустоту. Дверь открылась не сразу. Сначала Рейла услышала, как голоса внутри стали громче — кто-то повысил тон, кто-то ответил резко, потом раздался тяжёлый вздох, и всё стихло, а дальше железные петли скрипнули, и тяжёлая дубовая створка пошла наружу. Из зала Малого совета потянулись люди. Рейла отступила от двери, выпрямилась, сложила руки перед собой — как учила мать, когда нужно выглядеть достойно, даже если подслушиваешь под дверью. Лицо вежливое, ничего не выражающее внимание. Принцесса не подслушивает, просто ждёт брата. Первым вышел лорд Титос Ланнистер. Рейла видела его редко и каждый раз удивлялась, как такой человек мог быть отцом Тайвина. Титос был мягким. Круглые плечи, круглое лиц, добрая, чуть растерянная улыбка. Он не походил на льва. — Ваше Высочество, — поклонился мужчина, заметив Рейлу, и его голос был таким же мягким, как и он сам. — Какая честь. — Лорд Титос, — кивнула Рейла. — Как вам сегодняшний совет? — О, — Титос замялся, потер переносицу, — обычные дела, Ваше Высочество. Налоги, границы... ничего интересного для юной леди. На лице у Рейлы была улыбка, которая ничего не значила. Она и не рассчитывала на интересное. За Титосом вышел его сын. Тайвин Ланнистер двигался иначе, как хищник, который знает свою силу. Даже в коридоре, даже после долгого заседания, он держался прямо, плечи расправлены, взгляд поверх голов, туда, где решаются судьбы. Он заметил Рейлу сразу, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то — удивление? Любопытство? — но он не подал виду. — Принцесса, — сказал он ровно, чуть наклонив голову. — Лорд Тайвин, — ответила Рейла так же ровно. Они не добавили больше ничего. Между ними не было той теплоты, которая возникала иногда на танцах — только холодная вежливость, за которой каждый прятал свои мысли. Тайвин прошёл мимо, и Рейла почувствовала, как он скользнул по ней взглядом быстрым и оценивающим. Принцесса не обернулась. Потом потянулись другие. Великий мейстер Пицель — мужчина в рассвете сил с густыми волосами и аккуратной бородой. При ходьбе его тяжёлая цель, состоящая из множества металлов, звенела. Даже Рейла знала, что этот мейстер самый молодой в истории на данный момент. Ему было чуть больше сорока лет. Он кивнул Рейле и прошёл, ни разу не подняв глаз. Лорд-командующий Дункан Высокий — высокий, седой, с лицом, изрезанным шрамами, которые он получил в молодости, когда ещё был рыцарем, а не командиром. Когда Рейла смотрела на него вблизи долго, у неё всегда затекала шея. Хотя принцессе он очень нравился. Лорд-командующий всегда говорил, что думал, был честным и прямолинейным. Конечно, о его преданности к королю Эйгону знали все. Он посмотрел на Рейлу с лёгким удивлением — видимо, не ожидал увидеть принцессу в этой части замка. — Ваше Высочество, — сказал он. — Лорд-командующий, — ответила Рейла. Он прошёл, и его сапоги гулко застучали по каменному полу. За ним выходили несколько советников, чьи лица Рейла знала, но имена путала. Мастер над монетой, мастер над законами, какой-то лорд из Запада, которого она видела впервые. Они кланялись, проходили, исчезали в коридоре, и их голоса сливались в один гул — мужской, серьёзный, скучный. Рейла не вслушивалась. Она научилась фильтровать голоса взрослых ещё в детстве, когда они говорили о налогах, о границах, о правах наследования, о том, кто кому должен, а кто кого предал. Это был белый шум. Фон, на котором разворачивалась её настоящая жизнь. Принцесса ждала одного голоса и наконец услышала его. Эйрис вышел последним. Он шёл рядом с отцом, принцем Джейхейрисом, и они о чём-то тихо говорили, наклонив головы друг к другу. Джейхейрис выглядел усталым — под глазами залегли тени, на лбу морщины, которых Рейла раньше не замечала. — ...и тогда мы отправим посла в Бравос, — говорил отец. — Железный банк не должен думать, что мы забыли о долгах. — Я понял, отец, — ответил Эйрис. — Я подготовлю черновик. Джейхейрис кивнул и только тогда заметил дочь, стоящую у стены. — Рейла? — он поднял бровь, и в его голосе смешались удивление и неодобрение. — Что ты здесь делаешь? — Жду брата, — ответила Рейла. — Мы обещали пообедать вместе. Джейхейрис посмотрел на неё долгим взглядом, тем самым, который заставлял лордов запинаться на полуслове. Рейла не отвела глаз. Она знала, что отец проверяет её, и знала, что не должна показывать слабость. — Хорошо, — сказал мужчина наконец. — Но в следующий раз жди в детской. Не в коридорах. — Да, отец. Джейхейрис кивнул, бросил последний взгляд на сына и пошёл по коридору быстрым, решительным шагом человека, у которого нет времени на остановки. Эйрис остался. Он смотрел на сестру и улыбался. Не той холодной, придворной улыбкой, а другой — той, которую он прятал от всех, кроме неё. — Ты подслушивала? — спросил он, подходя ближе. — Я ждала, — ответила Рейла. — Это разные вещи. — В Красном замке — почти одинаковые. Принц взял её за руку — просто, естественно, как будто они не стояли в коридоре, где в любую минуту мог кто-то пройти. Его пальцы были тёплыми, и Рейла почувствовала, как напряжение, которое копилось весь день, начало отпускать. — Я голодна, — сказала принцесса. — Вижу, — ответил Эйрис. — Когда ты голодна, ты становишься неугомонной. — Поэтому пойдём быстрее, — шепотом пригрозила она. Он рассмеялся тихо, чтобы не привлекать внимания, но Рейла услышала. Она всегда слышала его смех, даже когда он смеялся без звука. Они пошли по коридору вместе, рука в руке. Стражники шли следом, но держались на расстоянии. Рейла чувствовала, как пальцы брата сжимают её ладонь, и думала о том, что скоро они поженятся и тогда им не нужно будет прятаться. Или всё равно придётся? Она не знала и решила не думать об этом. Сейчас она была голодна. А всё остальное потом. — Эйрис, — позвала сестра, когда они свернули в коридор, ведущий к детской. — Мм? — О чём вы говорили на совете? Он посмотрел на неё чуть насмешливо, чуть снисходительно, но с той теплотой, которая делала его насмешку необидной. — Тебе правда интересно? — спросил брат. — Нет, — честно ответила Рейла. — Но я должна спрашивать. Мать говорит, что королева должна знать, о чём говорят мужчины. — Наша мать умная женщина, — сказал Эйрис. — Ну вот поэтому я и спрашиваю. Парень вздохнул театрально, с преувеличенным страданием. — Налоги, — ответил Эйрис. — Споры о границах. Лорд Титос жаловался, что его вассалы не платят вовремя. Дедушка говорил о новых реформах. Тайвин предложил увеличить пошлины на ввоз вина из Дорна, а дорнийский посланник покраснел и сказал, что это оскорбление. — Тайвин всегда хочет увеличить пошлины, — заметила Рейла. — Тайвин всегда хочет, чтобы все платили, — поправил Эйрис. — Особенно те, кто ему не нравится. Рейла усмехнулась. Она представила Тайвина с его холодными глазами и жёстким ртом и подумала, что он, наверное, родился взрослым и никогда не был ребёнком. — А что ты говорил? — спросила принцесса. — Я молчал, — ответил Эйрис. — Отец сказал, что принц должен сначала слушать, а потом говорить. И слушать я должен в два раза больше, чем говорить. — Мудрый совет. — Я его ненавижу. Рейла засмеялась громко, звонко, так, что стражники обернулись. Эйрис улыбнулся и сжал её руку крепче. — Пойдём, — сказал принц. — Накормлю тебя, а то ты становишься более болтливой, чем обычно. — Я всегда разговариваю, — парировала Рейла. — Это моё королевское право. — Ты ещё не королева, — напомнил брат и усмехнулся. Рейла лишь закатила глаза. Они шли по коридору, и их шаги звучали в унисон — её лёгкие, его тяжёлые, но почему-то они сливались в один ритм. Детская встретила их запахом нагретого воска и дыма из камина, хотя огня не зажигали, осень только начинала вступать в свои права. Служанки уже хлопотали у стола: расставляли тарелки, раскладывали приборы, наполняли кубки водой с лёгкой добавкой мёда. Рейла рухнула на стул с такой грацией, на которую была способна только очень голодная принцесса. — Живо! — скомандовала она служанкам, но те уже несли блюда. На столе появилось всё, что Рейла любила: тонкие ломтики хлеба с маслом, сыр, вяленое мясо, виноград, тёплый пирог с яблоками, от которого поднимался пар. Рейла не стала ждать брата. Она схватила кусок хлеба, положила на него сыр, отправила в рот и принялась жевать с видом человека, который не ел целую вечность. — Может, ты ещё и мою порцию съешь? — спросил Эйрис, садясь напротив. Он смотрел на неё с лукавой усмешкой — той самой, от которой хотелось запулить в него чем-нибудь тяжёлым. — Не кажется ли тебе, что ещё немного и ты в дверь не пролезешь? Рейла дожевала, вытерла рот тыльной стороной ладони (септа Меллия закатила бы глаза к потолку, если бы видела) и посмотрела на брата с вызовом. — Доиграешься и я тебя побью, — сказала она спокойно, даже буднично. — Только сначала доем. И показала язык. Эйрис рассмеялся громко, искренне, так, что служанки в углу переглянулись. Они привыкли к выходкам королевских детей, но каждый раз удивлялись, как быстро принц и принцесса превращаются из серьёзных наследников в обычных брата и сестру, когда остаются вдвоём. — Ты меня побьёшь? — переспросил Эйрис, отрезая себе кусок пирога. — Ты, кто ест как дракон после долгой зимы? — Драконы едят много, — парировала Рейла, накладывая себе вторую порцию. — Это у них в крови. — У драконов да. У принцесс обжорство. Рейла сделала вид, что не услышала. Она откусила от пирога, закрыла глаза от удовольствия и промычала что-то одобрительное. — Ты даже звуки издаёшь, как поросёнок, — заметил Эйрис. — Ты сегодня особенно противный, — ответила Рейла, не открывая глаз. — Тебя на совете не похвалили? — Меня на совете не заметили, — поправил Эйрис. — Это хуже. Рейла открыла глаза и посмотрела на брата. Его лицо было уже не лукавым. Принцесса пока не умела читать выражения лиц, но сейчас её сердце сжималось. — Заметят, — сказала она тише. — Ты принц. Ты наследник. Рано или поздно все будут смотреть только на тебя. — Я не хочу, чтобы все смотрели, — сказал Эйрис, и его голос вдруг стал серьёзным. — Я хочу, чтобы смотрела ты. Рейла замерла с куском пирога на полпути ко рту. В комнате было тихо. Служанки бесшумно выскользнули за дверь, оставив их вдвоём. Камин не горел, но ей вдруг стало жарко. — Я и смотрю, — сказала она. — Куда мне деваться? Эйрис улыбнулся почти грустно. — Никуда, — ответил парень. — Ты никуда не денешься. Мы связаны. Рейла положила пирог обратно на тарелку. Аппетит пропал так же внезапно, как и появился. — Ты хочешь меня напугать? — спросила принцесса. — Я хочу, чтобы ты знала правду, — ответил Эйрис. — Мы не можем быть никем, кроме как мужем и женой. Это решено за нас. И чем раньше ты примешь это, тем легче тебе будет. Рейла смотрела на него долгим взглядом. На его лицо — красивое, острое, с глазами, которые видели больше, чем он показывал. На его руки — длинные пальцы, которыми он ласкал её ночью. На его губы, которые целовали её так, что она забывала дышать. — Я приняла, — сказала она. — Давно. Ещё когда мы были маленькими, и ты дразнил меня за косы. — Я не дразнил. Я тянул. — Это одно и то же. Они замолчали. В комнате слышно было только, как чайки кричат за окном, да как ветер играет со шторами. — Доедай, — сказал наконец Эйрис. — А то пирог остынет. — Ты испортил мне аппетит. — Я тебе его только разожгу. Рейла фыркнула, но снова взялась за еду — медленнее, без прежней жадности. Эйрис тоже ел, но она чувствовала, что он смотрит на неё. — Эйрис, — позвала принцесса, не поднимая глаз. — Мм? — А тебе не страшно? — Что именно? — Всё, — ответила сестра. — Свадьба. Корона. То, что мы... то, что случилось, между нами. Принц помолчал, положил вилку, обдумывал ответ. Она видела, как брат шевелит губами, подбирая слова. — Страшно, — сказал Эйрис наконец. — Но не так, как если бы всего этого не было. Если бы я должен был жениться на ком-то другом, а ты выйти замуж за чужого. Вот это было бы страшно. Рейла подняла глаза. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. — Ты правда так думаешь? — спросила принцесса шёпотом. — Я правда так знаю, — ответил принц. Девочка не нашлась, что сказать. Вместо этого она протянула руку через стол и взяла его ладонь в свою. Пальцы у него были холодными. — Ты не ешь, — сказала она. — Руки холодные. — Я не голоден. — А я голодна, — сказала Рейла и вернулась к пирогу, но руку не отпустила. Они сидели, так держась за руки через стол, среди недоеденной еды и остывающего чая, и молчали. И это молчание было громче любых слов.
