Глава 7
15 июня 2026 г., 19:14
ГЛАВА 7
КВИР-КВОРУМ
Трасса в Монтерее заставила Риз сбавить обороты так, как она сама от себя не ожидала. Прибрежный воздух, размеренный ритм автодрома и каждый поворот, словно требовавший сдержанности вместо её привычной бравады — которая, если быть до конца честной, после стольких лет могла оказаться полным туфтой. Всё это требовало такой концентрации, к которой она давно стремилась, но так и не сумела обуздать. На этот уик-энд она приехала не с мыслью доминировать в гонке, а с желанием её понять.
И пока всё шло как надо.
Риз вернулась в отель после квалификации, вполне довольная своим результатом. Завтра в спринте она стартует с четвертой позиции. Да, не поул и даже не первый ряд, но она завоевала нечто куда более ценное. Она поймала ритм.
Круги складывались с новой для неё ювелирной точностью, время стабильно улучшалось, а уверенность росла с каждым сектором. Ей, наконец, удалось успокоиться и сосредоточиться. В кои-то веки она не гналась за мифическим идеалом. Она ковала его сама, круг за кругом. Болид казался продолжением её тела, дыхание синхронизировалось с поворотами, а в голове воцарилась ментальная ясность, которой не было уже несколько месяцев. Вот какими должны быть настоящие гонки.
Сейчас, шагая по тихому отельному коридору с сумкой для шлема на плече, она всё еще чувствовала костями вибрацию трека. Мышцы приятно ныли. На кончиках пальцев всё еще покалывало фантомное ощущение бешеной скорости, которая никак не хотела её отпускать.
Когда она дошла до своего номера, на губах заиграла легкая гордая улыбка. Пусть она не разгромила весь пелотон, но зато одержала победу над собой. Впервые за долгое время Риз чувствовала, что сама управляет своей судьбой, а не импровизирует на ходу, на каждом повороте жизненного пути.
Она присела на край кровати и наполовину расстегнула гоночный комбинезон, чувствуя, как адреналин, наконец, идет на спад. В глубине души она прекрасно знала, откуда взялась эта обретенная зрелость. В голове настойчиво звучал голос Слоан, призывавший просчитывать риски и играть вдолгую. Из уст Слоан эта истина звучала обманчиво просто, но до неё никто и никогда не формулировал это именно так.
— Потому что она сама пилот, — негромко, но уверенно пробормотала Риз.
Она безоговорочно доверяла Джули и уважала её больше многих. Но Джули никогда не сидела в этом жестком кокпите, никогда не чувствовала этой дикой смеси страха и восторга, когда весь мир вокруг тебя размывается на скорости под триста километров в час. А Слоан — чувствовала. И Риз подспудно ощущала эту разницу в каждом её слове.
Она откинулась на кровать, и матрас жалобно скрипнул под её весом. Впрочем, здешний интерьер мало способствовал душевному покою. Она оказалась заперта в самом нелепом в мире гимне океанологии. Этим заведением часом владеют не те же ребята, что и в Майами? Похоже, какой-то морской биолог внезапно открыл в себе страсть к дизайну помещений. Огромная фреска с медузой тускло светилась синевой во всю стену, а под вентиляционной решеткой лениво вращался мобильный модуль с пластиковыми рыбами-клоунами. Прикроватная лампа напоминала кусок кораллового рифа, а в лобби отеля гостей вместо музыки развлекали записанные крики китов. Даже ковролин выглядел так, словно кто-то распечатал спутниковые снимки Большого Барьерного рифа и решил, что сойдет и так. У Миранды, помощницы Вероники, которая, по слухам, и занималась бронированием жилья, определенно была нездоровая тяга к экзотическим местам.
Не успела Риз устроиться поудобнее, как в дверь бесцеремонно постучали.
— Нет! Проваливай! — крикнула она, уткнувшись лицом в подушку. За сегодня её организм пережил слишком много адреналиновых приливов и отливов и теперь требовал абсолютного штиля. — Немедленно!
— Ты выставляешь меня за дверь? Меня?!
Дилейни. Риз мгновенно оттаяла и рассмеялась, представив себе возмущенное лицо подруги.
— Ну, только не тебя, — со стоном поднялась она с кровати. — Ради тебя я даже встану. Но учти, я мало ради кого вообще шевелюсь в таком состоянии.
Она открыла дверь. Дилейни подпирала косяк с ехидной ухмылкой на губах:
— Что ж, я польщена тем, что попала в твой VIP-список.
— Это такой намек на командный статус? Потому что из всей команды у меня есть только ты.
Дилейни с улыбкой прошла в номер. В квалификации она заняла пятую строчку, а значит, завтра они будут стартовать практически бок о бок — два неоново-синих болида, готовых насмерть защищать свои позиции.
— Ты сегодня отлично смотрелась на трассе, — заметила Риз, падая на небольшой диванчик в гостиной зоне. Коралловый принт на обивке, казалось, ядовито вибрировал в свете лампы. — У нас тут, если ты не заметила, тотальный шик в стиле «В поисках Немо».
— О да, я заценила, — отозвалась Дилейни, сбрасывая кроссовки. — Своим временем я довольна, но после разговора со Слоан у меня появились мысли. Я не хочу тусоваться в середине пелотона. Я хочу выигрывать гонки.
— Неужели великая Слоан Фостер и до тебя добралась?
— А как иначе? — Дилейни запустила пятерню в волосы. Светлые пряди на фоне темных волос сегодня смотрелись чертовски эффектно. Риз даже уколола легкая зависть. — Она умеет подбирать слова. Особенно для человека, который выглядит настолько закрытым. Я не ожидала такого эффекта. Но, блин… мне кровь из носу надо брать себя в руки.
Риз со стоном закрыла лицо ладонями. Внутренние фильтры окончательно отключились. Она слишком вымоталась, чтобы вилять и недоговаривать. Особенно с Дилейни.
— Я тут, кажись, к ней подкатила.
— Чего-о? Повтори, что ты сейчас сказала? — Дилейни удивленно захлопала глазами. — Ты же сейчас точно не про Слоан Фостер?
— Именно про неё. Уже дважды успела подкатить, — поморщилась Риз. — У меня проблемы. И имя этим проблемам — Слоан. Она на меня странно действует.
Дилейни открыла было рот, но так и не нашлась что сказать.
Прежде чем она успела прийти в себя, в дверь снова постучали. Риз убрала ладони от лица и округлила глаза:
— Так, а сейчас-то что происходит?
— Это Кэссиди и Марисса, — пояснила Дилейни, направляясь к выходу. — Я позвала их еще до того, как узнала, что у нас тут закрытая VIP-тусовка исключительно для напарников, полная шокирующих признаний. Я не думала, что ты выдашь такое.
— Да ничего я не выдавала. Впускай их. У нас же пакт, помнишь? Ну, эта тема со стартовой решеткой, про которую Кэссиди говорила.
— Точно, точно. Отлично, потому что в данный момент мне явно нужна группа поддержки. И свидетели.
— Свидетели? Я вообще-то никого не убивала! — крикнула ей вслед Риз.
Дилейни распахнула дверь:
— Ну, твои новости шокируют не меньше.
Марисса нахмурилась, демонстрируя увесистый пакет из супермаркета:
— Это еще какие новости? Я тут ништяков принесла. Вкусных.
— Наша дружба крепнет с каждым днем, — резюмировала Дилейни, ловко выуживая пачку «Доритос», пока Марисса проходила внутрь.
Следом со своей неизменной улыбкой вошла Кэссиди, нагруженная двумя пакетами, в которых угадывались бутылки с газировкой, колдбрю и «Гейторейд Зэро».
— И полный спектр напитков для восстановления гидробаланса!
— Вы обе приняты на работу, — Дилейни отступила в сторону. — Падайте куда-нибудь. У нас тут экстренные новости.
Кэссиди плюхнулась на диван рядом с Риз, пристально её разглядывая:
— Ты чего такая? Не можешь решить, то ли тебе поспать, то ли рейв устроить?
— Насыщенный день выдался, — вздохнула Риз.
— Так что за новости? — поинтересовалась Марисса, уже вовсю выгружая свои трофеи на кухонную стойку. На свет божий явились упаковки «Поп-Тартс» со всеми вкусами, известными человечеству: шоколадная помадка, клубничная глазурь, печенье со сливками, арахисовая паста с джемом — на столе Риз словно раскинулась кондитерская радуга.
Риз моргнула:
— Ты что, грабанула круглосуточный маркет? Что за пир горой?
— Это моя фишка. После заездов у меня просыпается просто зверский аппетит, — абсолютно невозмутимо парировала Марисса. Она метнула в Риз коробку со вкусом корицы и коричневого сахара — объективно лучшим в линейке. Риз тут же надорвала картон и извлекла пару пирожных в серебристой фольге так бережно, словно это была священная реликвия.
— Короче, новость дня, — Дилейни повысила голос, перекрывая шуршание фольги. — Наша Риз, судя по всему, клеила Слоан Фостер.
В комнате повисла гробовая тишина. Кажется, даже вентиляция на секунду затихла.
Риз замерла с занесенным пирожным у рта:
— Что? Это… настолько ужасно?
— Только ты можешь задаваться таким вопросом, — Дилейни вскинула руки в искреннем недоумении. — Тебе настолько фантастически везет с женщинами, что ты, по-моему, вообще утратила связь с реальностью и не понимаешь значения фразы «не твой уровень». У тебя напрочь отсутствует адекватная оценка ситуации.
— Я протестую, — буркнула Риз, жуя пирожное. — Я прекрасно понимаю, что она птица совсем другого полета. Но мы пересекались уже раза четыре или пять, и меня к ней тянет всё сильнее с каждой чертовой встречей.
Кэссиди понимающе кивнула:
— Ну, это как раз легко понять. Она нереальная красотка.
Риз подозрительно прищурилась:
— Погоди… Ты что, по девочкам? Я не хочу лезть в душу, но раз уж мы тут трескаем «Поп-Тартс» в отеле, напоминающем океанариум, то сейчас самое время для тотальной искренности.
— Резонно, — вставила Дилейни, откусывая кусок от своего пирожного.
— Я какое-то время встречалась с девушкой у себя дома, — призналась Кэссиди.
— Довольно красноречивый поступок, — заметила Марисса. — Добро пожаловать в клуб.
Риз победоносно вскинула свое пирожное, словно бокал:
— Ну вот, у нас официально образовался квир-кворум! Теперь я могу со спокойной совестью вываливать все пикантные подробности.
— Слава богу, — Марисса облокотилась на стойку. — Так, выкладывай давай. Что конкретно ты ей наплела и с какой именно интонацией?
Кэссиди прищурилась:
— И главный вопрос: у тебя в этот момент волосы были собраны или распущены? От этого кардинально меняется весь вайб.
— Отличный вопрос, — серьезно поддакнула Марисса. — Контекст прически — это важно. Откуда нам знать, была ли в твоем образе эта легкая растрепанность от ветра или нет?
— Вы надо мной издеваетесь, — вздохнула Риз и поглубже зарылась в диванные подушки, сжимая пирожное как антистресс.
— Я — абсолютно точно да, — подтвердила Марисса. — А вот Кэссиди на полном серьезе. Она живет такими деталями.
Кэссиди закивала с видом примерной отличницы:
— Она меня подозрительно быстро раскусила.
Риз улыбнулась, забавляясь тем, насколько они все разные:
— Окей, но вы обещаете меня не судить.
Дилейни хмыкнула:
— О нет, подруга, в этой комнате правила так не работают.
Марисса торжественно подняла руку:
— Обещаем судить тихо и без осуждения на лице.
Кэссиди согласно кивнула и легонько сжала руку Риз:
— И с максимальной поддержкой.
— Ладно, — выдохнула Риз. — Первый раз это было в баре перед официальным приемом. Я авторитетно заявила ей, что гонка начинается тогда, когда гаснут все пять огней светофора.
В номере снова стало тихо.
— Да ладно. Ты не могла так облажаться, — выдавила шокированная Дилейни.
Марисса резко вскинула голову:
— Так, стоп, давай еще раз. — На её лице расплылась ухмылка. — Я просто хочу убедиться, что правильно всё расслышала.
— Да знаю я, знаю, — отмахнулась Риз. — Будь я на вашем месте, сама бы знатно поржала с этой истории.
— Ты попыталась объяснить Слоан Фостер — легенде, блин, Формулы-1 — как, мать твою, стартует гонка?!
— Да я понятия не имела, кто она такая! — взвыла Риз. Черт, со стороны эта история звучала еще более убого, чем в её собственных воспоминаниях. Почти. — В моей голове это была просто потрясающая, скромная женщина у барной стойки. И я надеялась произвести на неё впечатление своей крутой профессией. Раньше эта фишка всегда срабатывала!
Дилейни уже тихо плакала от смеха, вытирая слезы:
— То есть твой главный коронный подкат — это попытаться заняться менсплейнингом на гоночную тему перед без пяти минут чемпионкой мира?
Риз зажмурилась от стыда:
— Когда ты так это формулируешь, мне хочется провалиться сквозь землю.
Кэссиди ухмыльнулась:
— И после этого ты умудрилась подкатить к ней снова?
— Ну, возможно, — буркнула Риз. — Сегодня, сразу после лекции. Я предложила ей оценить мой стальной пресс.
Марисса от смеха чуть не свалилась с кресла:
— Это вообще реальная жизнь? — Она перевела взгляд на остальных. — Кажется, реальная. И это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.
Риз закрыла лицо руками, уже вовсю хохоча вместе с Дилейни над собственной глупостью:
— В свою защиту скажу: это должна была быть легкая, ироничная шутка. Просто непринужденный флирт.
Дилейни смахнула очередную слезу:
— Окей, есть непринужденный флирт, а есть отчаянный подкат в стиле «оцените мои тренировки в спортзале».
— Да ладно тебе, не парься, — Кэссиди шутливо чокнулась своим пирожным с пирожным Риз. — По крайней мере, если ты и терпишь крушение, то делаешь это максимально эпично. В твоем стиле.
Риз тоскливо уставилась в стену:
— Она теперь никогда не будет воспринимать меня всерьез.
Марисса ехидно прищурилась:
— Ну, прямо сейчас — возможно. Но если она когда-нибудь всё-таки попросит показать этот пресс… немедленно звони нам.
Риз съежилась:
— Ага, помечтай. Я в глубоком ауте.
Дилейни посерьезнела:
— Наверное, мой главный вопрос: у тебя к ней действительно серьезный интерес?
Риз старалась не заходить так далеко в своих мыслях. Слоан влекла её, тут спорить глупо. Да и кого бы не влекло? Но рассчитывать на что-то большее — это как надеяться выиграть джекпот в лотерею. Шансы практически нулевые.
— В идеальном мире я бы безумно хотела узнать её получше. Вы издеваетесь? Но даже я понимаю, что она для меня недосягаема.
— Сорри, подруга, — резюмировала Дилейни. — Мы тут простые смертные, а Слоан Фостер — богиня, спустившаяся на землю.
— С таким послужным списком, ради которого я бы родную бабушку в рабство продала, — поддакнула Марисса, но тут же поправилась: — Хотя она у меня злая, постоянно орет на итальянском, так что потеря небольшая.
Риз упрямо сжала челюсти:
— Ладно, закопаю свою маленькую влюбленность поглубже и буду знать свое место.
Дилейни ухмыльнулась:
— Вот и умница, держи своих бабочек в узде.
Это заявление вызвало очередной взрыв хохота. Риз поймала себя на мысли, что эти девчонки внезапно стали для неё теми людьми, в которых она отчаянно нуждалась, сама того не сознавая. Вместо того чтобы окончательно вымотать её после тяжелого дня, они, наоборот, наполнили её энергией. Смех еще долго витал в комнате — теплый и непринужденный, словно он только и ждал момента, чтобы вырваться наружу.
Когда шумиха поутихла, а от «Поп-Тартс» остались одни крошки, Риз откинулась на спинку дивана и наконец, позволила себе просто выдохнуть. Слишком долго её мир состоял исключительно из моторов, телеметрии, вечного прессинга и вечной необходимости что-то кому-то доказывать. Но здесь — в этом нелепом океанском номере под неоновое свечение медузы — она ощутила новое, незнакомое чувство. Чувство дома. Эти девчонки, эти гонщицы, понимали её как никто. Весь этот хаос, конкуренцию, безумную жажду быть лучшей. И при этом они умудрялись искренне ржать над собственными косяками.
На душе стало удивительно спокойно. Это была её банда. Её люди. Место, где можно, наконец, снять маску.
А Слоан… Что ж, Слоан была полной противоположностью всему этому. Пугающая во многих смыслах, но ставшая наваждением, от которого невозможно отмахнуться, как ни старайся. Это как если бы после их первой встречи «эффект Слоан» запустил необратимую реакцию. Она была воплощением безупречных линий, обжигающего тепла и голоса, ради которого Риз хотелось прыгнуть выше головы. А значит, ради общего блага ей нужно оставаться профессионалом — собранной, сосредоточенной и хладнокровной. Какие бы безумные искры ни высекала в ней Слоан Фостер, им придется гореть где-то очень далеко от гоночного трека. По крайней мере, сейчас.
Она дожевала последний кусочек пирожного и слабо улыбнулась. Завтра она сядет за руль. А сегодня она просто позволит себе отдохнуть.
***
Слоан была из тех женщин, что всегда предпочитают сухой мартини. Холодный, чистый, с легкой соленой ноткой — идеальное отражение того, как она любила проводить свои вечера. В последнее время она редко позволяла себе алкоголь, но в этот вечер, после квалификации, ноги сами привели её в отельный бар. Ложиться спать так рано она была не готова.
Она окинула взглядом помещение, оценивая обстановку. Заведение изо всех сил пыталось казаться концептуальным. Бра в виде морских ракушек. Приглушенный синий свет. И, вишенка на торте — люстра в форме косяка рыб. Монтерей, судя по всему, воспринял свою близость к океану слишком близко к сердцу. Отели академии, в лучшем случае среднего пошиба, неизменно обладали этой местечковой претензией на оригинальность. Иногда Слоан всерьез думала, что Миранда просто издевается над ними, подыскивая такие варианты. К счастью, алкоголь здесь оказался на порядок лучше интерьера.
Она устроилась на барном стуле и глубоко выдохнула, позволяя напряжению дня соскользнуть с плеч, уступая место какому-то странному, неосознанному чувству. На этой неделе она ощущала себя иначе — как-то неспокойно. Возвращение в эту гоночную мясорубку пробудило в ней что-то забытое. Реанимировало старые струны? Она не знала наверняка. Но глядя на то, как молодые гонщицы носятся по трассе, под завязку набитые азартом, голодом до побед и еще не до конца сформированной дисциплиной, она ощутила укол той самой тоски, которую, как ей казалось, она давно похоронила. Это напомнило ей о той женщине, которой она когда-то была — той, что свято верила, будто одного таланта и адреналина хватит, чтобы обогнать само время.
Наверное, именно поэтому она сейчас сидела здесь, на высоком стуле у барной стойки, вместо того чтобы запереться в номере с книгой и чашкой чая, как и полагалось приличному наставнику. Возможно, ей просто хотелось снова почувствовать этот пьянящий ритм живой жизни.
Она покачала бокал, рассеянно наблюдая, как оливка колышется в бледно-зеленом озерце алкоголя, и удивленно приподняла бровь, когда рядом материализовался второй мартини. Слоан вопросительно посмотрела на бармена, и тот кивком указал на женщину в глубине зала — шатенку, которая беззвучно салютовала ей своим бокалом. Забавно. И, что примечательно, Слоан не почувствовала мгновенного желания отвергнуть эту попытку познакомиться. Тоже новое ощущение.
Вообще-то она не планировала заказывать второй бокал, но, с другой стороны, почему бы и нет? Она вежливо кивнула в ответ. Женщина неторопливо, уверенной походкой направилась к ней, не размыкая губ в мягкой улыбке. Слоан почувствовала, как внутри привычно, знакомо потянуло. Она уже сто лет ни с кем не встречалась. Пожалуй, даже слишком давно.
Незнакомка была привлекательна — на вид лет тридцати пяти, с темными волосами, мягкими волнами спадавшими на плечи, и глазами цвета крепкого эспрессо. Белая льняная рубашка была небрежно заправлена в черные брюки, а ворот расстегнут ровно настолько, чтобы заставить мужчину — или женщину — обернуться. Слоан обернулась. Каждая деталь её облика дышала уверенностью и стилем. Из тех женщин, которым не нужно лезть из кожи вон, чтобы привлечь внимание; она и так прекрасно знала, что все взгляды устремлены на неё.
— Вы выглядели так, будто вам не помешала бы компания, — произнесла она теплым бархатным голосом. — Я Талия.
Слоан указала на свободный стул рядом:
— Талия, вы наблюдательны.
— А вы — сплошная загадка, — парировала та с улыбкой, в которой читалось недвусмысленное приглашение. — Не против, если я попробую её разгадать?
Слоан едва не рассмеялась от этой банальной фразы. Действительно, утекло много воды с тех пор, как она позволяла кому-то так открыто с собой флиртовать. Но что-то в изгибе губ Талии заставило её призадуматься.
Она сделала глоток мартини, позволяя резкому вкусу вернуть себе почву под ногами:
— Можете попытаться. До сих пор это мало кому удавалось.
Взгляд Талии задержался на её лице:
— И что же привело вас в наш скромный аквариум? Бизнес или удовольствие?
— Работа.
— Из той серии, что посерьезнее, или ради фана? — поинтересовалась она тоном, который не оставлял сомнений, какой ответ устроил бы её больше всего.
На мгновение Слоан позволила этому вопросу повиснуть между ними. Она могла бы сказать «ради фана». Могла бы поддаться искушению, прощупать почву, позволить своему телу вспомнить, что оно вообще-то еще принадлежит ей.
Но тут перед мысленным взором внезапно, без всякого приглашения, возникла лукавая ухмылка. Каштановые волосы, зеленые глаза, искра непокорности, вызов, брошенный прямо через весь лекционный зал. Риз Мэддокс. Пилот её академии. Слишком молодая. Слишком безрассудная. Слишком близко.
Слоан резко тряхнула головой, прогоняя наваждение, и коснулась своим бокалом бокала Талии:
— Из той, что посерьезнее, — легко ответила она, хотя в голосе промелькнула едва заметная тень сожаления.
Талия склонила голову набок:
— Жаль. Вы кажетесь человеком, которому не помешало бы немного расслабиться.
Слоан слабо улыбнулась:
— Возможно, вы правы.
Но когда ладонь Талии накрыла её руку, Слоан не сделала ни единого движения навстречу. Желание было — отчетливое, осязаемое, но оно было направлено совсем не сюда. Не на Талию. И не сегодня.
— Спасибо за коктейль, — тихо, но твердо произнесла она. — Правда, спасибо.
Талия правильно уловила интонацию, понимающе кивнула и плавно растворилась в толпе.
Слоан задумчиво посмотрела на рыбью люстру над головой, на то, как свет бликует на стеклянных гранях, и шумно выдохнула. Ладно, по крайней мере, как женщина она еще не умерла. Не до конца. Вот только ожила она явно не в том направлении, в каком следовало бы.
Три часа спустя, глядя на то, как Риз медленно, пуговица за пуговицей, расстегивает рубашку, под которой открывается синий атласный бюстгальтер, Слоан поняла, что находится именно там, где и должна быть. Она откинулась на подушки, не отрывая взгляда от гонщицы, а жгучая, пульсирующая потребность между ног требовала немедленного утоления. Внутри всё горело от вожделения. Это зрелище было слишком чувственным, идеальным до безумия. Именно то, в чем она так отчаянно нуждалась, сама того не ведая. Когда Риз тихонько постучала в её дверь, Слоан поначалу сомневалась, стоит ли открывать. Было слишком поздно, в крови еще шумел мартини, да и, если называть вещи своими именами, ей вообще не следовало связываться с кем-то вроде Риз Мэддокс. Но теперь она была безумно рада, что открыла эту чертову дверь. Риз потянула вниз чашечки бюстгальтера, освобождая грудь, и у Слоан пересохло во рту. Не успела она прикоснуться к ней, припасть губами или осыпать ласками, как Риз уже мягко раздвигала её ноги. Слоан была влажной, невыносимо влажной, и Риз не могла этого не заметить. Эта мысль заводила еще сильнее. Белье соскользнуло вниз, а Риз лишь лукаво ухмыльнулась — невероятно красивая и, черт возьми, абсолютно уверенная в себе. Её пальцы коснулись плоти Слоан: сначала едва уловимо, как дуновение ветра, а затем всё более властно. Это было настолько оргазмично, что Слоан захотела продолжения так, как не хотела ничего в своей жизни. Дыхание перехватило, напряжение нарастало с каждым мгновением, а легкое трение окончательно лишало рассудка.
— Эй, — прошептала Риз ей прямо в ухо.
— Да? — едва смогла выдавить Слоан.
— Ты готова к тому, что я с тобой сделаю? — выдохнула Риз, лаская её еще настойчивее, полностью подчиняя себе момент, подчиняя себе саму Слоан. Этот ритм гипнотизировал, а желание стало нестерпимым.
Слоан встретилась с ней взглядом и покорно кивнула.
— Вот и отлично.
Риз глубоко ввела пальцы внутрь, действуя уверенно и целенаправленно. И когда она начала двигаться внутри неё, весь мир для Слоан просто перестал существовать. Ни одно ощущение в жизни не могло сравниться с этим — дикая потребность, восторг, невероятное чувство Риз внутри неё, заполняющее её целиком, заставляющее содрогаться от каждого толчка и уносящее всё выше и выше, туда, куда она уже и не надеялась когда-либо вернуться.
Но затем всё погрузилось во тьму.
Иллюзия растаяла, и Слоан резко выпрямилась на кровати в своем гостиничном номере — абсолютно одна, тяжело дышащая и сгорающая от возбуждения. Она лихорадочно взглянула на часы. На циферблате было чуть за три ночи.
— Боже мой, — пробормотала она, потрясенная и дезориентированная сновидением до такой степени, что совершенно не понимала, как с этим справляться. Всё казалось слишком осязаемым, вплоть до той самой пульсации, которая до сих пор требовала разрядки между ног. Требовала прикосновения одного конкретного человека. Риз.
Слоан бессильно упала обратно на подушки, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами. Все эти недели она держала дистанцию из соображений здравого смысла, но её подсознание, очевидно, плевать хотело на все запреты. И как бы она ни пыталась отмахнуться от этого наваждения, под коркой пульсировала одна неоспоримая правда: Риз не просто зацепила её за живое. Она прочно засела у неё в голове, и это было в тысячу раз опаснее.
