Глава 13
29 июня 2026 г., 17:41
ГЛАВА 13
РЕЖИМ «НЕ НА ПОКАЗ»
Монца дышала своей особой, ни на что не похожей энергетикой. Боже, как же приятно было вернуться. Слоан и сама не ожидала, какой прилив сил ощутит, вновь оказавшись в Италии, на трассе, где когда-то одержала самую главную победу в карьере. Стоило ей взглянуть на затихший сейчас трек, как на нее хлынул поток воспоминаний. Все это до сих пор стояло у нее перед глазами, звучало в ушах. Рев трибун, когда она выбиралась из кокпита. Механики, повисшие на заграждении, когда ее болид пересекал финишную черту под взмах клетчатого флага. Чистейший, пьянящий восторг от того, что она сделала их всех. Слоан не была уверена, что в ее жизни еще хоть раз случится нечто подобное.
Сейчас воздух вокруг нее буквально вибрировал от фантомного гула моторов, словно сам автодром помнил каждый когда-либо пройденный по нему круг. За это Слоан и любила Италию: за историю, за благоговение, за то, как местные говорят о гонках — как о религии.
Но в эти выходные у нее был еще один повод для предвкушения.
Она и не подозревала, насколько сильно ей не хватало этого человека, пока не вошла в паддок «Формулы-Некст» и не заметила Риз-чертову-Мэддокс. Та подпирала стену возле зала заседаний — и надо же, пришла раньше всех. Риз лениво листала что-то в телефоне, скрестив ноги в лодыжках; вся ее поза дышала той расслабленностью, которая выдает человека, уверенного, что в данный момент нет на свете места важнее, чем то, где он находится. И Слоан почувствовала это — глухой, затаенный толчок в груди, который она всю неделю пыталась игнорировать. Но он никуда не делся. Боже, Риз была чертовски хороша. Любоваться и не налюбоваться.
Она подняла глаза как раз в тот момент, когда Слоан подошла ближе. На ее идеальных губах заиграла медленная, теплая улыбка.
— Привет.
Это подействовало сильнее, чем следовало.
— Доброе утро, — отозвалась Слоан, мысленно похвалив себя за то, что голос прозвучал ровно. — Не ожидала увидеть тебя так рано.
— Впечатлена? — Риз усмехнулась, явно довольная собой, но за этой бравадой крылась едва заметная осторожность. — Решила для разнообразия побыть пунктуальной. — Короткая пауза. — Скучала по мне?
Да.
— А что в твоем понимании значит «скучать»? — Слоан изобразила крайнее недоумение.
— Представлять меня голой.
Воздух разом покинул легкие.
— Серьезно? — Слоан замерла, так и не повернув ручку двери.
По коже пробежали покалывающие искорки, вдоль позвоночника скользнула горячая волна. Нахлынувшее желание было мгновенным, обострив чувствительность каждой клеточки тела. Одной мысли о том, чтобы оказаться с Риз без одежды, хватило, чтобы утро окончательно пошло наперекосяк.
— Я шучу.
— Нет, не шутишь, — тихо произнесла Слоан, понизив голос.
— Нет. Не шучу, — эхом отозвалась Риз, и улыбка сошла с ее лица.
В ее взгляде что-то мелькнуло — то ли удовольствие, то ли облегчение, — но прежде чем Слоан успела разобраться, со спины донеслись шаги и голоса. Из-за угла показались двое других пилотов. Они направились к залу заседаний, на ходу здороваясь с Риз так, словно та просто мирно дожидалась начала, а не переворачивала только что весь мир Слоан с ног на голову… вернее, укладывала его на лопатки. В коридоре становилось все люднее. Это напомнило Слоан, что до девяти осталось четыре минуты, а ей еще нужно просмотреть свои заметки перед брифингом.
Слоан проглотила улыбку и кивнула на дверь:
— Пошли внутрь.
Через несколько минут Слоан уже стояла во главе небольшого конференц-зала в мобильном офисе «Формулы-Некст». Встречу решено было провести в неформальном формате «вопрос-ответ». Помещение выглядело строго и функционально: длинный стол, закрепленные на стенах экраны и едва слышное гудение кондиционера, отчаянно боровшегося с итальянским зноем позднего лета. Остальные гонщицы занимали свои места, переговариваясь вполголоса — так общаются люди, которые проводят вместе достаточно времени, чтобы выучить привычки друг друга. Эти девушки постепенно становились подругами, соперницами и всем промежуточным между этим. Обычная история для любого пилотажного состава.
Риз устроилась примерно посередине стола. Поза оставалась расслабленной, но взгляд был предельно собранным. И время от времени Слоан ловила на себе этот взгляд, накатывающий, как беззвучная волна тепла.
Слоан сделала вдох и разгладила ладонями полы пиджака. Она умеет включать профессионала. Даже когда Риз Мэддокс смотрит на нее вот так. Рабочий режим. Никакой обнаженки.
— Итак, — начала Слоан, повысив голос, чтобы привлечь внимание зала. — Давайте поговорим о том, из чего состоит жизнь гонщика за пределами трека. Большинство из вас пришли сюда, чтобы быстро ездить. Это самая простая часть. Все остальное? — Она иронично усмехнулась. — Вот тут и начинается настоящая учеба.
По залу прошел гул понимающих кивков. Они уже сталкивались с этим в младших сериях, но Формула-1 была совершенно иным зверем.
Кэссиди подалась вперед, упершись локтями в стол, как всегда полная энтузиазма:
— Вы имеете в виду работу со СМИ?
— Именно, — подтвердила Слоан. — Пресса, спонсорские обязательства, общение с болельщиками, благотворительные мероприятия. В Формуле-1 вы становитесь публичными фигурами, хотите вы того или нет. Ваша команда и маркетологи помогут составить график, но вы сами должны понимать, какой образ транслируете миру.
Она скользила взглядом по рядам. Риз слушала. Слушала по-настоящему — так, словно ловила каждое слово. Ее внимание было приковано исключительно к Слоан, и на этот раз в нем чувствовалось нечто иное. Намеренное. Осознанное.
Слоан заставила себя продолжить:
— Вы создадите свой бренд в любом случае, планируете вы это или нет. Главное — чтобы он отражал вашу суть. Фальшь чувствуется за версту, и поддерживать маску, которая вам чужда, чертовски тяжело.
— Это правда, Мэддокс? — подала голос Даниэль. — Неужели так тяжело?
Риз закатила глаза. Дилейни обернулась и смерила Даниэль уничтожающим взглядом:
— Это было лишним, — осадила она ее. — Давай хотя бы до конца дня притворимся взрослыми людьми.
— Моя ошибка, — с гордым видом ухмыльнулась Даниэль и снова повернулась к Слоан: — Хорошо, я не хотела перебивать, но у меня вопрос. У нас есть право голоса при создании имиджа? Или все решает команда?
— И то, и другое, — ответила Слоан. — Направление задаст команда. Но то, что вы решите подсветить — ваши ценности, ваш характер, то, как вы себя преподносите, — должно идти от вас самих. Иначе ничего не сработает. Помню, как я пришла на интервью к одному журналисту, готовая в красках расписывать свою прошлую гонку, и совершенно заново открывала рот от беспомощности, когда вопросы пошли обо мне лично. Интервью вышло чудовищным. Я выглядела как подсудимый на враждебном допросе. После этого пиар-менеджер команды взяла меня под свое крыло. — Слоан скрестила руки на груди. — Мораль истории: учитесь на моих ошибках. И не отключайте мозг на медиа-тренингах.
Затем последовал еще один вопрос. И еще. Слоан отвечала на каждый из них — четко, уверенно, без заминок. Но каждые несколько ударов сердца ее внимание неумолимо возвращалось к Риз. Риз, которая склонила голову и что-то помечала в блокноте, легко побарабанивая пальцами по столу. Риз, которая вскидывала глаза каждый раз, когда Слоан меняла позу.
Это невыносимо отвлекало. И кружило голову. Риз заставляла Слоан снова чувствовать себя живой — а она, признаться, уже и забыла, каково это.
— Помните, — подвела итог Слоан, — каждое ваше действие бросает тень на команду и на ваше собственное будущее. Относитесь к работе вне кокпита с той же концентрацией и самоотдачей, с какой вы подходите к квалификационным кругам.
Марисса ухмыльнулась:
— Короче говоря: просто не будьте говнюками?
— Если коротко, то да, — улыбнулась Слоан. — А теперь идите и готовьтесь к квалификации. Кому нужно съесть что-то полезное — ешьте. Кому требуются дополнительные упражнения на реакцию, чтобы разогнать рефлексы — вперед. — Она повела плечами. — Мне не терпится увидеть, кто сегодня окажется на вершине.
В ответ раздался самоуверенный гул — вполне ожидаемо. Без раздутого эго до такого уровня не добираются.
Конференц-зал пустел неторопливо: скрежетали стулья, гонщицы, переговариваясь, тянулись к выходу. Слоан ответила на последний вопрос одной из дебютанток и принялась собирать свои бумаги с механической точностью.
Профессионально. Спокойно. Невозмутимо.
Вот только с тем, что творилось у нее в груди, это не имело ничего общего. Риз не ушла вместе со всеми. Ну, разумеется. Она прижала блокнот к боку. Ее темные длинные волосы сегодня были убраны назад, открывая точеную линию челюсти, на которую Слоан, конечно же, совершенно не засматривалась.
Слоан сглотнула. Ладони казались горячими. Слишком горячими.
— Отличный брифинг, — тихо сказала Риз.
Всего лишь пара слов. Просто. Обыденно.
Но просто и обыденно быть уже не могло, потому что Слоан физически ощущала отголосок прошлонедельной панической атаки, который до сих пор связывал их невидимой нитью. Она слишком отчетливо помнила, как Риз сидела с ней в темноте, сжимала ее руку и буквально заставляла заново дышать, возвращая в реальность. Никто никогда не видел ее такой беззащитной. Никто никогда не оставался рядом.
Слоан кашлянула:
— У вас отличная группа.
Риз кивнула:
— Но когда с нами говоришь ты, все идет куда лучше. Посмотри на мое время на круге.
— Так вот почему ты пришла пораньше? — спросила Слоан.
Риз сделала шаг навстречу — не настолько близко, чтобы нарушить личные границы, но достаточно, чтобы воздух между ними потеплел.
— Нет, — мягко произнесла она. — Я просто очень хотела тебя увидеть.
От этой обезоруживающей прямоты у Слоан перехватило дыхание. Никаких игр, никакого притворства. Чистая правда, сказанная так легко, словно это была самая естественная вещь в мире.
Она подняла глаза. Встретилась с Риз взглядом.
И дверь, которую она намертво заварила много лет назад, со щелчком приоткрылась на полдюйма.
Не настолько, чтобы впустить опасность. Лишь для того, чтобы пробился лучик света. Здесь не было ничего, от чего нужно бежать. Ничего, что могло причинить ей боль. С этой мыслью Слоан наконец расслабилась, и это принесло облегчение.
— Слоан, — прошептала Риз, — тебе не обязательно что-то говорить.
Но Слоан уже говорила. Только не словами.
Она протянула руку, собираясь якобы смахнуть несуществующую соринку с рукава Риз — невинный жест, — но ее пальцы задержались на мгновение дольше, чем следовало. Подушечки коснулись плотной ткани, а затем ощутили тепло предплечья под ней.
Риз тихо вздохнула. Слоан поймала ее взгляд.
Боже, что я делаю? Во что я ввязываюсь?
Она отступила на полшага назад, разрушая чары мгновения и отчаянно цепляясь за остатки благоразумия.
— Это ужасная идея, — прошептала она. — Ты ведь понимаешь?
Риз кивнула, не отводя глаз:
— Понимаю.
— И опасная.
— Это я тоже знаю. И мне все равно.
— И я не ищу ничего серьезного, — слова прозвучали тихо, обнаженно, гораздо честнее, чем она планировала. — В эмоциональном плане.
Риз сделала едва заметное движение к ней — не давя, не требуя, просто делясь своим присутствием:
— А кто ищет? По-моему, нас просто тянет друг к другу. Давай позволим этому быть тем, что оно есть. Чем-то настоящим.
Настоящим. Это слово отозвалось внутри. И заставило поддаться искушению. Слоан покачала головой, до умопомрачения наслаждаясь их близостью. Она уловила тонкий аромат шампуня Риз — снова дыня. Этот запах становился ее личным наркотиком.
— Ты очень плохо влияешь на мой инстинкт самосохранения, Риз.
Риз мягко усмехнулась:
— Возможно. Зато ты отлично влияешь на мой. И еще… мне нравится, когда ты зовешь меня по имени.
Слоан ощутила это притяжение, эту непреодолимую гравитацию, этот пугающий уют.
Она не стала ее целовать.
Но она придвинулась так близко, что, когда она потянулась к столу за своими записями, ее грудь скользнула по руке Риз. Достаточно близко, чтобы поймать ее дыхание. Достаточно близко, чтобы расстояние между ними перестало существовать. И Риз не отпрянула.
На данный момент этого было более чем достаточно.
Слоан еще не была готова упасть.
Оно она уже начала терять равновесие.
***
— Да что с тобой происходит в последнее время? — спросила Дилейни, хлопнув Риз по плечу с такой силой, что та покачнулась вперед.
Они стояли в боксах «Рейвенспорт», где все еще кипели страсти после окончания квалификации. Механики и инженеры сновали вокруг них с тем едва сдерживаемым возбуждением, которое способна породить только победа.
— Это же просто эпично! Ты стартуешь с поула? Снова! И не где-нибудь, а в Монце. Ну, у тебя и серия пошла, просто не остановить.
— Сама в шоке, — отозвалась Риз с широко распахнутыми глазами и порозовевшими щеками — адреналин еще не думал отпускать.
Она до сих пор всем телом ощущала вибрацию последнего круга: каждый апекс пройден чисто, каждая точка торможения выверена до миллиметра, каждый риск оправдался. Тело помнило все, пока мозг только пытался осознать случившееся.
— Это чертовски круто, и я боюсь сглазить.
— Да в чем секрет? Поделись рецептом, я тоже хочу на первую линию стартовой решетки. — Дилейни квалифицировалась шестой, что все равно давало ей отличные шансы принести команде очки.
— Сама толком не знаю. Совпало много факторов, но одно могу сказать точно: я пашу как проклятая. — Риз покачала головой. — Раньше я была слишком самоуверенной. Упрямой, думала, что сама все знаю лучше всех.
— Ты? — Дилейни преувеличенно громко фыркнула. — Да ладно. Быть не может.
— Ладно, замяли, — Риз пожала плечами. Переводить все в шутку было куда проще, чем признаться, насколько близко она подошла к тому, чтобы похоронить собственную карьеру. — Оказывается, в этой жизни есть парочка вещей, в которых я не разбираюсь. Переживу. — Она лучезарно улыбнулась, все еще подпитываемая триумфом квалификации.
— И все же давай на чистоту, — Дилейни многозначительно выгнула бровь, давая понять, что у нее есть свои подозрения. — Это из-за нее, да?
— Из-за кого? — спросила Риз, попытавшись изобразить полнейшую невиновность, но переиграла так, что выдала себя с потрохами.
Дилейни просто скрестила руки на груди. Ждала. Знала. Черт бы ее побрал.
Риз вздохнула. И зачем сопротивляться очевидному?
— Ладно. Да. Возможно.
— А теперь подробности. Изволь выложить все до единого слова.
Риз ковырнула носком ботинка бетонный пол и выдохнула:
— Она высказала мне много дельных вещей по поводу того, на что я трачу свое время. Поначалу мы… не сошлись во мнениях. Искры летели только так.
— Ну, еще бы, — ухмыльнулась Дилейни. — Начинается самое интересное.
— Она посоветовала мне пересмотреть отношение к работе, — продолжила Риз. — Поменьше селфи. По возможности сократить контракты с брендами. Больше времени проводить на симуляторе. Больше торчать в спортзале. Короче говоря: повзрослеть, черт возьми. И взяться за ум.
— И это все? — прищурилась Дилейни. — Она просто помогает тебе стать лучшим пилотом?
— Дилейни… — с предупреждением в голосе произнесла Риз, хотя уголок ее рта предательски дрогнул. — На что именно ты намекаешь?
Дилейни шагнула ближе и понизила голос, будто они обсуждали государственную тайну:
— Мы все знаем, что ты к ней подкатывала. Дело продвинулось дальше?
Риз пристально посмотрела на подругу, колеблясь, стоит ли открывать эту карту. Ощущение было такое, словно она стоит на краю обрыва.
— Ты с ней спишь? Подтверди или опровергни.
— Нет, — отрезала Риз.
— Но хочешь.
— Слушай, а кто бы не хотел?
— Резонно, — кивнула Дилейни. — Она потрясающая, невероятно красивая и настолько не твоего уровня, что мне впору готовить презентацию в PowerPoint, чтобы открыть тебе глаза.
Риз всплеснула руками:
— Мне все это говорят. Постоянно. Без остановки. Каждую секунду. — Она замялась, а затем пожала плечами. В груди потеплело, а к восторгу примешалось странное чувство уязвимости. — Но… да. Мне кажется, между нами есть искра. Какое-то электричество. Что-то точно есть. Мы один раз поцеловались.
Дилейни замерла. Округлила глаза. Мир вокруг нее только что разлетелся на куски.
— Ты издеваешься? Когда?! Вы… нет. Нет. Я отказываюсь в это верить. Ты утаила самую главную новость! В журналистику тебе путь заказан, и я официально подаю жалобу на нашу дружбу.
Риз развернулась и пошла в сторону более тихой части пит-лейна, прекрасно зная, что Дилейни поплетется за ней. Пилоты Формулы-2 вовсю суетились вокруг своих болидов, готовясь к собственной квалификации; воздух вокруг звенел от энергии, но, к счастью, никто не прислушивался к их разговору. Здесь Риз могла спокойно перевести дух, позволяя моменту улегться в голове, а не улетучиться без следа.
— Ты обязана рассказать Мариссе и Кэссиди, — Дилейни шла за ней буквально по пятам. — Немедленно. Я не собираюсь тащить это бремя в одиночку.
— А с чего ты взяла, что я им еще не рассказала?
У Дилейни глаза полезли на лоб:
— Ты рассказала им, а не мне?! Я твоя подруга! Твоя единственная напарница по команде! Мы с детства знакомы! Да я вообще не знаю…
— Расслабься. Я тебя потроллила. Ты первая.
Дилейни замерла на месте:
— Придется мне убить тебя во второй раз.
— Такого выражения даже нет, — рассмеялась Риз, увлекая ее обратно к моторхоуму «Рейвенспорт». — Нельзя умереть дважды.
— Ты сможешь. Установишь рекорд.
— Ну, хоть в чем-то буду первой, — улыбнулась она, но в глубине души понимала: поул-позиции, рекорды, победы — все это теперь обретало совершенно иной смысл. Это было не просто доказательством ее скорости. Это становилось доказательством того, что она превращается в человека, в которого стоит верить. И впервые в жизни такой финал казался ей тем будущим, в котором хочется остаться, а не от которого хочется сбежать.
