Глава 14
29 июня 2026 г., 17:42
ГЛАВА 14
ХВАТИТ ПРИТВОРЯТЬСЯ
Солнце едва успело спрятаться за верхушками деревьев, когда Риз и Дилейни свернули на извилистую тропинку, ведущую через парк Монцы к вилле Мирабелло. Прием «Пирелли» был уже в самом разгаре: в теплом вечернем воздухе плыли звуки негромкой музыки, легкий звон бокалов и приглушенный гул многоязычной беседы. Риз невольно замедлила шаг, оглядываясь по сторонам — ей, как всегда в таких случаях, требовалось пара секунд, чтобы сориентироваться. Все это казалось невероятно изысканным для мероприятия, проходящего буквально в двух шагах от оглушительного хаоса гоночной трассы.
«Пирелли» обеспечивали шинами всю «Формулу-Некст» и пользовались непререкаемым авторитетом в гоночном мире. Поскольку их штаб-квартира находилась в Италии, для своих они устроили такой роскошный прием, который мало кто смог бы забыть. К этому моменту Риз уже усвоила, что «вечеринка для своих» на языке воротил автоспорта означает умопомрачительное, запредельное расточительство. На один только бюджет этого вечера Риз могла бы безбедно жить года два. А то и больше, если подходить к тратам с умом.
Она выросла, привыкнув считать все подряд. Часы, доллары, одолжения. Считала и сейчас — просто по привычке, если ни по чему другому. На подобных мероприятиях всегда наступал момент, когда она особенно остро ощущала это — отчетливое понимание того, что за ней не стоят большие деньги, связи или громкая фамилия, которую узнавали бы с полуслова. Все, что у нее было — это пробивной характер, взятая взаймы экипировка, ночевки на чужих диванах и слепая вера в то, что чистый талан в конечном итоге перевесит все остальное.
Она покосилась на Дилейни. Та разглядывала виллу с таким же настороженным восхищением, словно мысленно инвентаризировала одновременно и запасные выходы, и столы с закусками. Это помогало. Дилейни тоже никогда не притворялась, будто считает этот мир нормальным. Обе они были здесь лишь гостями, застывшими на грани роскоши, в равной мере принадлежащими и не принадлежащими этому кругу.
И все же. На приглашении стояло именно ее имя. Она заслужила право идти по этой дорожке, переступить этот порог, пусть даже какая-то часть ее до сих пор сжималась в ожидании, что кто-то остановит ее и потребует пропуск.
Кэссиди и Марисса ждали их у самого входа. Обе выглядели несправедливо безупречно для людей, которые еще пару часов назад истекали потом на тренировочных заездах. Кэссиди, облаченная в темно-синий комбинезон, сидевший на ней как влитой, приветственно подняла бокал.
— А вот и она! — провозгласила Кэссиди. — Героиня дня. Вундеркинд. Будущее лицо итальянской шинной индустрии.
— О господи. Пожалуйста, не называй меня так, — Риз поправила черный топ на бретельках-спагетти. Она надела его с черными брюками и туфлями на каблуках, но внезапно почувствовала, насколько просто выглядит на фоне всего этого глянцевого шелка и едва уловимых дорогих парфюмов. — Мне кажется, сейчас кто-нибудь подойдет, скажет, что вышла ошибка, и велеть мне паковать чемоданы домой.
— Ну конечно, — хмыкнула Марисса, делая шаг вперед и подхватывая ее под руку. Сама она была в умопомрачительном красном коктейльном платье и черных туфлях. Сексуальна до невозможности. Ее способность перевоплощаться действительно поражала. Больше чем пара человек свернули шеи, когда она проходила мимо. — Продолжай делать вид, будто весь паддок не шушукается о твоей серии поулов. Очень мило с твоей стороны.
Риз закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Вечер был теплым, в воздухе пахло садовыми розами и едва уловимым ароматом трюфельных аранчини с подноса проносившегося мимо официанта. По всему внутреннему дворику висели фонари, отбрасывая медовое сияние на старинные каменные стены, накрахмаленные белые скатерти и лакированные туфли, шагающие по вековой плитке.
— Кого-нибудь еще удивляет, что нас вообще сюда пустили? — спросила Риз, подмечая каждую роскошную деталь. Зал уже заполнили гонщики всех рангов, которые общались и потягивали дорогое вино. Вероника царила в углу, собрав вокруг себя целую свиту. Риз поискала глазами Слоан, но, к своему разочарованию, не заметила ее. Может, она вообще не придет?
— Вау. Посмотрите на Слоан, — Кэссиди перехватила бокал просекко с проплывающего мимо подноса. — Ну и платье.
Риз резко обернулась и замерла.
Слоан стояла у противоположного края террасы, вполоборота к небольшой группе топ-менеджеров, небрежно держа в руке бокал с шампанским. На ней было коктейльное платье льдисто-голубого оттенка, которое казалось не сшитым, а словно отлитым прямо по ее фигуре. Этот цвет делал каждую черту ее облика резче, ярче подсвечивал светлые волосы и делал синеву глаз поразительно глубокой. Волосы были перехвачены на затылке, несколько мягких прядей выбились у висков, оставляя лицо открытым и приковывающим взгляд. Вырез платья позволял мельком увидеть верхнюю часть ее груди, округлой и полной, что едва не лишило Риз чувств. Слоан не просто выглядела красиво — она сокрушала.
— Да уж, платье что надо, — пробормотала Риз, не в силах отвести глаз и завороженно наблюдая за ней через весь зал.
Слоан была в центре внимания, но не играла на публику. Она слушала собеседников, слегка наклонив голову, а залегшая между бровей задумчивая складка разглаживалась, стоило ей улыбнуться. Люди тянулись к ней, сами того не замечая.
Она рассмеялась в ответ на чью-то фразу — негромко, коротко, — и этот смех отозвался в груди Риз физической волной. Интересно, о чем они говорят? Это не была привычная Слоан из паддока в командной экипировке, и не Слоан-наставница со скрещенными на груди руками и иссякающим терпением. Это была Слоан безупречная, элегантная, прекрасно осознающая силу своего притяжения.
В этот момент Слоан подняла глаза. Ее взгляд скользнул по террасе и остановился на Риз.
На одно затянувшееся мгновение весь мир сузился до этой безмолвной встречи. Разговоры, музыка, звон бокалов — все для Риз отступило на задний план. Выражение лица Слоан изменилось, в глазах мелькнуло что-то более теплое и пронзительное, а уголок губ едва заметно дрогнул в улыбке.
Риз забыла, как дышать.
— Не хочешь ничем поделиться с подругами? — раздался прямо над ухом голос Дилейни, достаточно громкий, чтобы его услышали остальные.
Риз с неохотой оторвала взгляд от Слоан, все еще пребывая под впечатлением от ее красоты, и увидела, что Дилейни выжидающе улыбается.
— Что?
— Мы можем рассказать Кэссиди и Мариссе?
Две другие девушки обменялись взглядами, по которым было ясно: они совершенно не понимают, что происходит.
Риз моргнула, возвращаясь в реальность.
— Ладно. Так, эм… во имя дружбы и прозрачности, — Риз заставила свой мозг, наконец, включиться в разговор, — мне, наверное, стоит сказать вам, что у нас был поцелуй. И весьма неплохой.
— У меня такое ощущение, что для тебя в этом нет ничего нового, — заметила Кэссиди. — Ты вообще целуешься со многими. Но я рада за тебя, раз этот случай, похоже, тебя зацепил.
— А ты спроси, кого именно она поцеловала, — Дилейни многозначительно коснулась своих губ пальцем. Было очевидно, что ей не терпится перемыть этой истории косточки в компании.
— Кто-то из наших знакомых? Кто-то из пилотов? — Марисса нахмурилась и принялась сканировать толпу. Когда ее взгляд уперся в Слоан, она оцепенела. — Да ладно… неужели с…
Дилейни победно покачнулась на каблуках.
Понимание обрушилось на девушек подобно яркой вспышке молнии. Марисса резко повернулась обратно:
— О, боже мой, это правда! А ну-ка прекрати сейчас же!
— Риз, ты и Слоан?! — ахнула Кэссиди.
— Может, не так громко? — предостерегла Дилейни.
— …имеете такие прекрасные рабочие отношения! — тут же сориентировалась Кэссиди, пытаясь исправить ситуацию и заорав в три раза громче, на случай если кто-то прислушивался. — Какая она потрясающая наставница! Глубина ее советов, ее знания и опыт, которые она приносит в команду — это просто дар для всех нас! — Для пущей убедительности она театрально взмахнула рукой.
— Ты совершенно неуправляема, — сухо констатировала Марисса.
Кэссиди повернулась к Риз и расплылась в широченной улыбке.
— Но это же просто невероятно! — добавила она, на этот раз гораздо тише. — И в этом есть железная логика. Химия между вами буквально заполняет всю комнату, как самый сексуальный слон в зоопарке.
Риз нахмурилась:
— Тебе определенно нужно поработать над своими метафорами.
Кэссиди отмахнулась:
— Главное, что ты меня поняла. Ты всегда меня понимаешь.
И Риз действительно понимала ее, потому что теперь они все были искренними подругами, пусть даже в гоночные дни каждая из них спала и видела, как размажет остальных по асфальту.
— И так каждый день, — вздохнула Риз, ласково положив ладонь на макушку Кэссиди.
Кэссиди явно вошла во вкус, в ней забурлила новая энергия.
— Между вами было это классическое напряжение из любовных романов, которое копилось-копилось, пока вы обе просто не выдержали! — Тут ее осенила какая-то мысль. — Я должна рассказать об этом тете Стиви. Она просто обожает такие сюжеты.
Риз предостерегающе подняла руку:
— С тетей Стиви все в порядке, но пока давайте держать это при себе. В регламенте академии нет запрета на неуставные отношения, я проверяла. Но думаю, мы обе предпочли бы не афишировать происходящее.
— И что теперь? — с лукавой улыбкой спросила Марисса. — Вы двое движетесь в сторону полноценного романа? У тебя появилась девушка, Риз Мэддокс?
— Нет, — автоматически ответила Риз. О таких вещах она даже не задумывалась. — Думаю, мы просто приятно проводим время. Жизнь коротка, разве нет?
Дилейни посмотрела на нее так, словно не поверила ни единому слову.
— Я отлично знаю, как ты выглядишь, когда «просто приятно проводишь время». И сейчас все совсем не так. Ты влипла по уши.
Риз приобняла напарницу за плечо:
— Тогда тебе придется просто мне поверить.
— Полундра. Она смотрит в нашу сторону, — выдохнула Марисса. — О, и теперь она идет сюда. Может, помахать ей? — Марисса выпрямилась и расправила плечи.
— Ты зачем грудь колесом выкатила? — спросила Риз. — А ну прекрати.
— Это не для Слоан, — парировала Марисса. — Это подарок для всей комнаты. — И подкрепила свою шутку озорным подмигиванием.
— Какая ревность с первых секунд, — удовлетворенно вскинула бровь Дилейни.
Риз рассмеялась:
— Вовсе нет.
Кэссиди подалась вперед:
— Хочешь, я подойду к ней и начну задавать вопросы по поводу машины? Отличный повод затащить ее в нашу компанию.
— Нет. Как насчет того, чтобы я просто подошла и поздоровалась, как нормальный человек? — предложила Риз.
— Мастерский ход, — пробормотала Кэссиди, словно делая ментальную пометку.
Риз проигнорировала ее. По крайней мере, попыталась. Она допила свое просекко и отдала пустой бокал проходившему мимо официанту, словно этот жест ставил точку в ее сомнениях.
— Я сейчас вернусь, — бросила она, уже делая шаг в сторону.
Она успела сделать всего три шага, когда Слоан повернулась и, извинившись перед группой топ-менеджеров, одарила их прощальной улыбкой. Она не торопилась. Она никогда не торопилась. Слоан шла по террасе с той самой невозмутимой уверенностью, которая, как успела заметить Риз, всегда означала, что она четко знает свою цель.
И целью этой была Риз.
— Привет, — тихо сказала Риз, когда Слоан остановилась прямо перед ней. Голос прозвучал мягче, чем ей хотелось бы.
Слоан тут же улыбнулась — тепло, по-особенному. Было видно, что она искренне рада видеть Риз.
— И тебе привет.
Они замерли друг напротив друга на долю секунды дольше, чем требовали приличия, пока вокруг них шумела и переговаривалась толпа.
— Ты так красиво выглядишь, — вырвалось у Риз, после чего она тихо рассмеялась. — У меня была заготовлена фраза получше, но она только что вылетела из головы.
Взгляд Слоан потеплел:
— Мне больше нравится честный вариант.
Она окинула Риз оценивающим взглядом, от которого у той сладко екнуло в животе.
— Ты тоже при полном параде. Я тебя едва узнала без шлема.
— Удар ниже пояса, — поддразнила Риз. — В следующий раз постараюсь лучше.
— Нет необходимости. Ты прекрасна.
Они смотрели друг на друга, и Риз делала все возможное, чтобы ее взгляд не соскользнул к вырезу платья, которым ей так хотелось полюбоваться.
— Пройдемся? — спросила Слоан, уже разворачиваясь.
Риз послушно пошла следом:
— Я надеялась, что ты это предложишь.
— Что ж, сегодня твой счастливый день, — отозвалась Слоан, оглянувшись с улыбкой. Риз многозначительно вскинула бровь на ее слова, за что тут же схлопотала короткое: — Прекрати.
— Как скажешь.
Они пошли к дальнему краю террасы. Свет фонарей путался в волосах Слоан и мягко очерчивал профиль ее лица.
— Ты сегодня отлично поработала, — заметила Слоан. — Была не просто быстрой, а умной. Мне действительно понравилось наблюдать за твоим пилотажем.
Риз оперлась предплечьями о прохладный камень парапета:
— Высокая оценка.
— Зато искренняя, — Слоан слегка подтолкнула ее плечом. — За тобой интересно наблюдать. Во многих смыслах.
— С этого места поподробнее, — теплота разлилась где-то глубоко в груди Риз.
Но прежде чем Слоан успела ответить, кто-то окликнул ее по имени. Один из спонсоров. Слоан тихо вздохнула и коснулась запястья Риз. Это прикосновение решило все. Такое мимолетное по своей сути, но настолько интимное, что Риз захотелось, чтобы оно длилось вечно.
Риз улыбнулась:
— Тебе обязательно идти? Здесь так хорошо. Только мы вдвоем. — Моменты, когда они оставались наедине, постепенно становились для Риз главным событием каждой недели. Ей требовалось все больше этого времени вместе, и она все отчетливее это осознавала.
Синие глаза встретились с ее взглядом:
— Я бы с радостью осталась. Надеюсь, мы еще пересечемся позже.
— Очень на это надеюсь. — Слоан повернулась, чтобы уйти, и взгляд Риз упал на гладкую кожу ее плеча. — Слоан.
— Да? — обернулась она. Ветерок шевелил выбившиеся пряди волос у ее лица.
— Просто… хорошего вечера.
После этого ночь словно распалась на осколки.
Риз с кем-то разговаривала, налаживала связи, отвечала на вопросы. Смеялась с подругами над тем, насколько Дилейни суеверна, когда дело касается гоночных дней — вплоть до того, какую марку носков она надевает. Время шло как-то зигзагами, измеряясь не минутами, а короткими вспышками. Вот Слоан через весь двор поднимает бокал в ее честь; вот она бросает на нее короткий взгляд, прежде чем снова повернуться к Веронике; вот она наклоняется к ней вплотную, чтобы шепнуть какую-то ироничную колкость, заставившую Риз рассмеяться, после чего ее снова утягивает толпа.
Это был калейдоскоп мимолетных мгновений, которые в сумме довели Риз до крайней степени сдерживаемого желания. Это льдисто-голубое платье творило с ней такое, чему нельзя было дать имя при всем честном народе. Ей хотелось коснуться губами плеч Слоан, запустить руку под этот подол. Ей хотелось этого так сильно, что тело пронзала острая, ноющая тоска. Вместо этого она просто сделала глубокий вдох.
Когда прием уже подходил к концу, Слоан, уходя, протиснулась мимо Риз, и ее пальцы едва заметно, призрачно мазнули по руке — почти неощутимо, но совершенно намеренно.
Риз на секунду прикрыла глаза, смакуя эту крошечную крупицу контакта.
Уснуть сегодня явно не получится.
***
Двери лифта с тихим шелестом закрылись за спиной Слоан, когда она вернулась в отель. Она выдохнула, расправляя плечи, и шагнула в тишину коридора, бесконечно благодарная за это безмолвие после целого вечера вежливого смеха над чужими шутками и притворства, будто она каждую секунду не ощущала на себе пристальный взгляд Риз.
Она подошла к своей двери и принялась искать в сумке ключ-карту. Подняв глаза, она замерла как вкопанная.
Риз подпирала стену в нескольких дверях от нее — босая, лениво покачивающая туфлями, зажатыми в пальцах.
Что ж, это зрелище она точно запомнит на всю жизнь. Слоан моргнула еще раз, чтобы убедиться, что это не мираж.
— Ошиблась этажом, — вырвалось у Слоан, а сердце заколотилось как сумасшедшее. Она прекрасно понимала, к чему все идет, и так же отчетливо осознавала, что уже не в силах это остановить. Они были похожи на лавину, которая уже сорвалась с вершины — слишком большая скорость, чтобы повернуть назад.
— Нет, — ответила Риз, отстраняясь от стены.
— И туфли где-то потеряла.
— Признаюсь честно: я ношу их только потому, что это красиво, но вообще-то я никогда не была любительницей каблуков.
Взгляд Слоан помимо воли скользнул вниз — длинные ноги, накрашенные ногти, легкое покачивание бедер после долгих часов улыбок и капли лишнего шампанского.
— Поверь мне, никто бы в жизни не догадался.
Улыбка Риз стала мягче:
— Никто, кроме тебя. — Она сделала шаг ближе. Затем еще один. С каждым ее движением воздух между ними становился все более тягучим. — И у меня такое чувство, что мой секрет в надежных руках.
— Что тебя привело сюда? — спросила Слоан. Собственный голос показался ей чужим.
— Мне показалось, что сегодня вечером мы отлично научились ходить кругами друг вокруг друга. — Риз остановилась вплотную, нарушая ее личное пространство. — Подумала, может, пришло время попробовать что-то еще.
Она не дала Слоан времени на ответ.
Прежде чем последнее слово успело слететь с ее губ, Риз наклонилась и поцеловала ее — уверенно, горячо, с той решимостью, которая не оставляла сомнений: она думала об этом весь вечер. Весь сезон. Ее свободная рука улеглась на талию Слоан, фиксируя их обеих в тот момент, когда их губы встретились. Это было резкое, сбивающее с толку столкновение. Каблуки туфель мягко стукнулись о бедро Слоан, возвращая ей ровно столько связи с реальностью, чтобы заметить, как накренился коридор, как все вокруг сузилось до ощущения губ Риз и жара, концентрирующегося внизу живота.
Слишком хорошо. Этот поцелуй был слишком хорош, чтобы Слоан могла разложить его по полочкам. Он отключил все мысли, зажигая ее изнутри прежде, чем у нее появился хотя бы призрачный шанс на сопротивление. Она боролась с этим — с ними — слишком долго, и тело, похоже, испытало колоссальное облегчение от того, что можно, наконец, перестать притворяться.
— Внутрь? — прошептала Риз прямо в ее губы.
Слоан кивнула, путаясь в пальцах и пытаясь достать карту из сумки. Риз перехватила ее руку, одним точным движением открыла замок, и они оказались в номере. Руки Риз уже снова оплели ее тело, увлекая назад, заставляя пятиться, не прерывая поцелуя ни на секунду.
Святые угодники. Мозг катастрофически не поспевал за телом. Они были похожи на два урагана, столкнувшихся в безумном порыве спешки и желания.
— Что ты со мной делаешь? — выдохнула Риз за мгновение до того, как ее губы нашли шею Слоан.
Голова Слоан инстинктивно откинулась назад. Ее пальцы зарылись в густые волосы Риз — волосы, которые она мечтала сжать в кулаке долгие недели, — и это прикосновение отозвалось в ней отчаянным, требовательным импульсом. Все ее существо отозвалось острой, почти болезненной пульсацией.
Она опустила ладони на бедра Риз и заставила их обеих остановиться — не для того, чтобы отстраниться, а чтобы зафиксировать этот миг. Риз тут же замерла, ее горячее дыхание коснулось кожи Слоан в ожидании. Одно это ожидание сделало с ней что-то невероятно сильное.
Слоан наклонилась и поцеловала ее — на этот раз медленнее, глубже, позволяя себе прочувствовать этот момент до самого дна. Риз издала тихий одобрительный горловой звук и буквально растаяла в ее руках, но Слоан не сбавляла темп, удерживая контроль. Это было приятно. Она запустила одну руку в волосы Риз и слегка потянула назад, ровно настолько, чтобы обозначить свою власть, ровно настолько, чтобы у Риз перехватило дыхание.
Вот оно. Эта реакция. Она принадлежала ей.
Она заставила Риз сделать шаг назад, затем еще один, пока лопатки девушки не коснулись входной двери. Слоан прижалась к ней всем телом, давая Риз почувствовать, насколько сильно она заведена, как мало расстояния осталось между намерением и действием.
— Этот вечер был настоящей пыткой, — прошептала Слоан у ее губ. — Ты и эти твои обнаженные плечи.
Риз улыбнулась — медленно, лукаво:
— Я надеялась, что ты что-нибудь с этим сделаешь.
О, Слоан очень хотела это сделать.
Она поцеловала ее снова — требовательно, уверенно, открытым ртом; ее руки теперь блуждали по телу Риз со знанием дела, очерчивая линию рук, талию, запоминая этот жар, эти изгибы и то, как Риз подавалась навстречу каждому прикосновению, словно получала разрешение, в котором больше не нуждалась. Туфли Риз выскользнули из ее пальцев и с глухим стуком упали на ковролин, окончательно забытые.
Этот звук заставил их обеих тихо, прерывисто рассмеяться, пока Слоан снова не накрыла ее губы поцелуем — на этот раз жестче, глубже, сминая ее рот своим языком, возвращая моменту прежнюю скорость. Желание концентрировалось внизу живота, выжигая дотла любые запреты.
Да. Это все еще был ураган. Но теперь Слоан стояла в самом его эпицентре, сознательно отказавшись от попыток уклониться.
Руки Риз лежали на талии Слоан, когда они обе замерли, и комната погрузилась в звенящую, напряженную тишину ожидания.
Ее пальцы скользнули вдоль шва платья Слоан — так медленно, что Слоан почувствовала каждый дюйм этого движения. Молния поползла вниз с тихим, отчетливым звуком.
Слоан судорожно втянула воздух.
Риз не опускала глаз. Она смотрела прямо в лицо Слоан, ловя каждую реакцию; в ее собственных чертах на мгновение промелькнуло что-то беззащитное, прежде чем контроль снова взял верх.
— Все в порядке? — тихо, но уверенно спросила Риз.
Слоан коротко кивнула. А затем завела руки за спину и сама решительным движением расстегнула молнию до конца. Ткань разошлась в стороны, и прохладный воздух комнаты коснулся кожи, которая весь вечер была скованна тесным шелком.
Челюсть Риз сжалась, от былой игривости не осталось и следа. Сконцентрированная. Голодная. Ее взгляд намертво приковало к груди Слоан, обнажившейся в приглушенном свете гостиничного номера.
— Твою мать, — выдохнула Риз, и голос ее прозвучал хрипло и тихо. — Посмотри на себя.
Слоан шагнула ближе, уничтожая последние крохи пространства между ними, позволяя Риз ощутить жар, исходящий от ее тела. Она слегка склонила голову, и в ее мягком голосе прозвучал вызов:
— И что ты собираешься делать?
Руки Риз поднялись — на этот раз медленнее, ладони замерли в миллиметре от кожи, словно она смаковала это предвкушение. А затем они опустились — уверенные, горячие; большие пальцы принялись очерчивать контуры груди медленными, обдуманными движениями.
— Я весь вечер думала о том, как прижмусь к ним губами, — прошептала она, и ее темные глаза неотрывно смотрели в лицо Слоан. — О том, какими они будут под моим языком. Какой звук ты издашь, когда я начну ласкать их так сильно, что ты выгнешься мне навстречу.
Ее пальцы поднялись выше, очерчивая круги вокруг темнеющих, твердеющих сосков, почти не касаясь их, отчего Слоан судорожно вздохнула.
— Они идеальные, — добавила Риз, и ее голос сорвался на хрип. — Полные. И такие чувствительные.
Ее ладони подхватили грудь снизу — медленно, весомо, словно она пыталась только по прикосновению запомнить их точный вес и форму. Она прерывисто выдохнула, глядя на эту нежную округлость и легкий румянец, уже разливающийся по груди Слоан.
— Господи, — прошептала она с благоговением, прежде чем склонить голову и прижаться открытым ртом к коже чуть выше соска, замирая, позволяя своему горячему дыханию разгонять это возбуждение.
Спина Слоан инстинктивно выгнулась. Риз приняла это приглашение: она полностью обхватила одну грудь ладонью, а губами накрыла вторую, очерчивая сосок влажными, медленными движениями языка, а затем втягивая его глубоко в рот. Сначала она ласкала осторожно, пробуя на вкус, а затем сильнее, когда пальцы Слоан сжались в ее волосах. Риз словно ловила каждую мелкую дрожь, каждый сбой в дыхании Слоан, запоминая тот самый ритм, который заставлял ее терять контроль.
Слоан притянула лицо Риз к себе и поцеловала ее — глубоко, не торопясь, отвоевывая пространство дюйм за дюймом. Риз тут же ответила, подстраиваясь под ее напор, под ее дыхание; интенсивность их движений нарастала с каждым мгновением. Это не было неловким столкновением. Это были два человека, которые прекрасно знали, что делают и что все это значит.
Когда Риз оторвалась от ее губ, она лишь переместилась к челюсти Слоан, к ее шее, замирая там, где судорожно бился пульс. Пальцы Слоан рефлекторно запутались в ее волосах, удерживая ее на месте.
— Да, — выдохнула Риз, почти благоговейно.
Слоан закрыла глаза. Просто чтобы дать себе прочувствовать, как далеко все уже зашло, как невозможно будет теперь повернуть назад. Чтобы позволить этой волне возбуждения накрыть ее с головой, представляя, как Риз утолит эту нарастающую, тянущую пульсацию между ее ног, а затем подарить ей ответное наслаждение.
Это не было игрой.
Это был выбор — осознанный, принятый и набирающий обороты.
Ей до безумия хотелось близости.
Она подалась грудью в ладонь Риз; соски затвердели, а внизу живота все ныло от желания. Когда Риз отстранилась и посмотрела на нее — на Слоан, на которой теперь остались только трусики, — Слоан физически ощутила жар этого взгляда. Но они не были в равных условиях, пока Риз оставалась полностью одетой. Пора это исправить.
Слоан осторожно стянула тонкие бретельки топа Риз вниз по ее рукам, обнажая смуглые плечи, которые весь вечер казались недосягаемыми. Ткань медленно поползла следом, и Риз судорожно вздохнула, сдаваясь на милость победителя.
Равновесие восстановилось.
Слоан скользнула ладонями по плечам Риз, поглаживая горячую кожу, а затем потянула топ через голову, пока он не упал на пол. Риз больше не пыталась помогать. Она просто позволяла Слоан расстегнуть бюстгальтер, позволяла полностью раздеть себя; ее губы были полуоткрыты, а взгляд прикован к Слоан. Это заводило ее. Слоан видела это по ее глазам.
Слоан придвинулась еще ближе, так, чтобы чувствовать исходящий от нее жар. Она провела медленную линию вниз по боку Риз, изучая территорию, которую мысленно обрисовывала уже бесчисленное количество раз, ощущая ответное мышечное напряжение под своими пальцами. Одним движением она очертила сосок Риз. Ее грудь была округлой и полной. Невероятно красивой. Слоан приподняла ее ладонью и втянула сосок в рот, лаская его языком.
Руки Риз легли на талию Слоан — теперь уже уверенно, заземляя ее, но инициативу она перехватывать не стала. Она просто держалась за нее, словно искала опору.
Это подействовало на Слоан разрушительно.
Она расстегнула пуговицу на брюках Риз и медленно потянула вниз змейку. Затем, с намеренной неторопливостью, она скользнула ладонью под ткань, за край нижнего белья — туда, где было горячо и влажно. Слоан прикрыла глаза, чтобы запомнить этот миг, впитать его каждой клеточкой. Тихий, сорвавшийся стон, который издала Риз, уничтожил последние крохи самообладания Слоан; этот звук проник в самую душу и остался там.
— Боже, какая ты нежная, — прошептала Слоан ей на ухо. — Тебе нравится, когда я так делаю?
Риз безмолвно кивнула, и ее бедра начали едва заметно покачиваться, прижимаясь к руке Слоан. Это была безмолвная просьба, и Слоан была полна решимости исполнить ее. Она начала ласкать Риз, задавая свой собственный, размеренный ритм, подстегиваемая теми короткими, судорожными вдохами, которыми Риз отмечала каждое ее движение. Но это было совсем не то, как ей хотелось ею овладеть.
— Ложись на кровать, — велела Слоан.
Риз послушалась беспрекословно, но и тут спешить не стала. Она опустилась на постель с нарочитой медлительностью, откинувшись на подушки — полуобнаженная, со слегка разведенными ногами, не отрывая взгляда от Слоан. Теплый свет лампы очерчивал линию ее ключиц, мягкий подъем груди, все еще порозовевшей от губ Слоан, и едва заметную дрожь в бедрах, которая говорила скорее о предвкушении, чем о нетерпении. Она выглядела беззащитной в самом лучшем смысле этого слова — открытой, доверяющей, уже отдавшей Слоан все без остатка.
Слоан скинула трусики и последовала за ней, с такой же размеренной осторожностью забираясь на матрас и устраиваясь между бедер Риз, пока не прижимаясь слишком сильно. Она уперлась ладонями в матрас по обе стороны от головы Риз, наклонилась ниже, пока их лбы не соприкоснулись, а дыхание не смешалось в этой интимной тишине номера.
— Ты была такой терпеливой, — прошептала Слоан, и ее голос стал густым от переполнявших ее чувств, в которых было куда больше нежности, чем просто похоти. — Все это время… ты просто ждала, пока я перестану бегать от себя.
Риз на секунду зажмурилась, а когда снова открыла глаза, они были темными и блестящими от подступающих чувств.
— Я бы ждала еще дольше.
Сердце Слоан сжалось. И тогда она поцеловала ее — медленно, глубоко, трепетно, вкладывая в этот поцелуй все, что так и осталось невысказанным: месяцы напряжения, страх и эту абсолютную уверенность в том, что все происходит правильно. Риз ответила с такой же затаенной интенсивностью; одна ее рука скользнула вверх по спине Слоан, очерчивая позвоночник так, словно прикасалась к чему-то священному.
Когда они оторвались друг от друга, Слоан опустилась на пятки, скользя взглядом по телу Риз.
— Прекрасна, — пробормотала Слоан, словно обращаясь к самой себе.
Она наклонилась и запечатлела медленный, влажный поцелуй в самом центре груди Риз, прямо над сердцем, чувствуя, как оно бешено колотится под ее губами. Затем она переместилась к одной груди, лаская сосок ленивыми, благоговейными мазками языка, прежде чем нежно втянуть его в рот.
Она спускалась поцелуями все ниже, ненадолго задержавшись, чтобы слегка прикусить чувствительную кожу под ребрами Риз, а затем зацепила пальцами резинку ее брюк. Риз приподняла бедра без лишних слов, позволяя Слоан стянуть их вниз — вместе с тонким шелком нижнего белья — одним точным движением. Ткань с тихим шорохом скользнула по ногам, и когда она исчезла, Слоан на мгновение замерла, просто глядя на нее.
Риз лежала перед ней совершенно обнаженная — раскрасневшаяся, слегка подрагивающая, со слегка разведенными ногами, открывающими то, насколько сильно она была готова: влажная, припухшая, изнывающая от желания. У Слоан перехватило горло от нахлынувшего чувства, в котором смешались неистовая страсть и невероятная нежность.
Она устроилась между бедер Риз, скользя ладонями по внутренней стороне ее ног, ведя большими пальцами по нежной складке на стыке бедра и паха.
— Скажи, если это будет слишком, — тихо произнесла Слоан, и ее голос сорвался от избытка эмоций.
Риз протянула руку и обхватила лицо Слоан ладонями:
— Это ведь ты. С тобой никогда не будет слишком.
Слоан наклонила голову и поцеловала внутреннюю сторону одного бедра, затем другого — медленно, обдуманно, подбираясь все ближе, пока ее дыхание не коснулось самой чувствительной кожи. Бедра Риз инстинктивно приподнялись. Слоан положила ладонь ей на живот, фиксируя тело, а затем провела плашмя языком — одним долгим, благоговейным движением от самого основания до клитора. Это принесло ей тихий, сорвавшийся стон.
Все тело Риз выгнулось дугой, из ее груди вырвался глухой, надломленный звук. Слоан тихонько промычала, прижавшись к ней, и эта вибрация заставила Риз снова застонать; затем Слоан накрыла губами ее набухший клитор, нежно посасывая его и очерчивая языком медленные, терпеливые круги. Она скользнула двумя пальцами внутрь, слегка подгибая их вверх при каждом плавном толчке, нащупывая ту самую точку, от которой бедра Риз начинали мелко дрожать, а дыхание превращалось в резкие, прерывистые вздохи.
Каждое ее движение было выверенным, чутким — Слоан ловила каждый звук, каждое изменение позы, запоминая, от чего Риз вздрагивает, от чего ее пальцы сильнее сжимают простыни, что именно заставляет ее издавать эти тихие, почти благоговейные стоны. Когда ритм ускорился, а интимные мышцы Риз начали судорожно сжиматься вокруг ее пальцев, Слоан не стала торопиться. Она не сбавляла напора, ее язык действовал неумолимо, но нежно, растягивая это удовольствие до тех пор, пока Риз не вскрикнула — протяжно, содрогаясь всем телом, выгибая спину и срывая с губ ее имя.
Слоан целовала ее на протяжении всех этих последовых спазмов — нежными мазками языка и легкими прикосновениями губ, пока дрожь в теле Риз наконец не утихла. Затем она поднялась выше, притягивая Риз к себе, снова соприкасаясь лбами, пока их дыхание постепенно не выровнялось.
Руки Риз обвили ее шею, крепко сжимая.
— Я так долго этого хотела, — прошептала она сорванным голосом. — Не просто твоего тела. Тебя.
Слоан прижалась губами к уголку ее рта, затем к виску:
— Я тоже.
Они лежали так какое-то время. Кожа к коже, сердца стучали в один так, пока рука Риз не скользнула вниз по боку Слоан, очерчивая изгиб ее бедра с тем же благоговейным трепетом.
— Теперь моя очередь, — прошептала Риз, и ее глаза потемнели от нежного обещания. — Позволь мне показать, как сильно я тебя хотела.
Слоан уверенно, едва заметно улыбнулась.
Риз перевернулась, устраиваясь над ней и занимая место между бедер Слоан с той неторопливой, осознанной грацией, от которой у Слоан перехватило дыхание. Никакой спешки, никаких неловких движений — только приятная тяжесть тела Риз, мягко прижимающая ее к матрасу; одна ее рука уперлась в постель рядом с головой Слоан, а вторая скользнула вниз по ее боку единым, собственническим движением.
Слоан слишком много раз рисовала себе эту картину в воображении: зеленые глаза Риз, прикованные к ее собственным, этот тихий, приказной тон в голосе, то, как она будет брать свое без спроса, просто потому что уже знает — Слоан хочет, чтобы ею овладели. В ее фантазиях все всегда заканчивалось полным подчинением, и теперь это происходило наяву — искренне, горячо и сбивающе с толку.
Рот Риз снова нашел ее губы — глубокий, неторопливый поцелуй, но теперь в нем появилась четкая цель. Отстранившись, она провела большим пальцем по нижней губе Слоан, слегка приоткрывая ее.
— Скажи мне, что тебе нужно, — негромко, почти приказным тоном произнесла Риз. Сейчас перед ней была та самая Риз, которая доминировала на гоночных трассах, которая управляла машиной так, как никто другой. И сейчас она управляла Слоан.
У Слоан перехватило дыхание. Она месяцами бегала именно от этой уязвимости, но слова все равно сорвались с губ — мягкие, честные:
— Мне нужно, чтобы ты овладела мной. Так, как ты этого ждала. Так, словно я принадлежала тебе с самого начала.
Глаза Риз потемнели, в них мелькнуло что-то неистовое и одновременно нежное. Она ничего не ответила, лишь наклонилась и поцеловала шею Слоан, затем спустилась ниже, слегка прикусив чувствительную кожу над ключицей — легкий укус, от которого Слоан выгнулась всем телом. Рука Риз продолжала свой путь: она обхватила одну грудь, лаская сосок до легкой ноющей боли, а затем скользнула вниз по животу, через бедро, прямо между ног. Боже, как же чертовски хорошо она это делала.
Слоан уже была мокрой до неприличия, и когда пальцы Риз наконец начали исследовать эту влагу, она издала глухой, надломленный звук, который не смогла сдержать.
Риз на секунду замерла, прижавшись своим лбом к лбу Слоан и впитывая ее дыхание.
— Ты ведь думала об этом, — прошептала она. Это не было вопросом. Ее пальцы один раз, другой очертили клитор — достаточно нежно, чтобы подразнить, достаточно уверенно, чтобы пообещать большее. — О том, как я прикасаюсь к тебе здесь. О том, как я оказываюсь внутри.
— Да, — выдохнула Слоан, приподнимая бедра навстречу ее руке, ища большего. Но Риз пока не собиралась уступать. — Боже, да.
Риз поцеловала ее снова — на этот раз жестче, — и два ее пальца скользнули внутрь, подгибаясь при первом же медленном толчке и нащупывая ту самую идеальную точку. Руки Слоан взметнулись к плечам Риз, ногти впились в кожу, когда наслаждение пронзило ее яркой вспышкой. Риз не стала ускоряться. Она задала четкий, глубокий ритм; ее большой палец ритмично очерчивал круги по клитору, с каждым движением безжалостно наращивая жар. Слоан наслаждалась каждой секундой. Ей безумно нравилось то, как Риз овладевает ею.
Все происходило в точности так, как Слоан видела в своих фантазиях. Риз полностью контролировала ситуацию — сосредоточенная, неумолимая, но никогда не грубая. Каждое ее движение казалось осознанным, словно Риз запоминала ее: как она сжимается, как судорожно ловит ртом воздух, как дрожат ее бедра, когда угол движения меняется в самую точку — потому что это было до головокружения хорошо.
— Посмотри на меня, — тихо попросила Риз.
Слоан с трудом открыла глаза. Риз смотрела на нее с первобытной интенсивностью, словно во всем мире больше ничего не существовало. Это зрелище — Риз над ней, внутри нее, заявляющая на нее свои права так безоговорочно — подтолкнуло Слоан к краю бездны куда быстрее, чем она ожидала.
Оргазм накатил подобно медленной волне, а затем обрушился на нее со всей силы. Ее тело судорожно сжалось вокруг пальцев Риз, спина выгнулась дугой, а из горла вырвался тихий, беспомощный крик. Риз не остановилась. Она удерживала этот ритм на протяжении каждого пульсирующего спазма, растягивая его до тех пор, пока Слоан не затрясло от переизбытка чувствительности; она цеплялась за Риз как за спасательный круг, чувствуя, что без этой опоры просто разлетится на куски.
Когда последние отголоски, наконец, утихли, Риз медленно извлекла пальцы, осыпая мягкими поцелуями челюсть Слоан, ее висок, уголок рта. Она притянула Слоан к себе, перекатываясь так, чтобы они лежали бок о бок, переплетясь ногами, а их сердца колотились в одном ритме.
Слоан уткнулась лицом в шею Риз, вдыхая ее запах — запах пота, разгоряченной кожи и едва уловимый след шампанского, который все еще остался на ней.
— Я так долго этого хотела, — прошептала Риз сорванным голосом. — Тебя. Вот такой.
— Я тоже, — отозвалась Слоан. — И я не собираюсь переставать хотеть тебя. — Руки Риз сжались на ее спине еще крепче.
Они лежали, тесно прижавшись друг к другу; в комнате, наконец, воцарилась теплая, умиротворенная тишина. Слоан почувствовала, как внутри нее что-то изменилось. Это было не просто физическое расслабление, это было облегчение. Словно дверь, которую она держала на замке долгие месяцы, наконец, распахнулась настежь, а за ней все это время ждала Риз. И от этого осознания она почувствовала себя невероятно, безгранично счастливой.
Риз принялась выводить ленивые круги на пояснице Слоан — эти прикосновения были такими легкими и успокаивающими. Слоан устроилась поудобнее, прижавшись щекой к плечу Риз и слушая, как размеренный стук ее сердца постепенно замедляется, превращаясь из бешеного бега в спокойный ритм.
— Я раньше часто лежала без сна и думала об этом, — прошептала Риз, уткнувшись в волосы Слоан; ее голос был совсем тихим, словно она боялась нарушить эту тишину. — Не только о самом сексе. Просто… о том, как ты засыпаешь рядом со мной. Надеялась, что когда-нибудь проснусь, а ты все еще здесь.
Слоан искренне, беззащитно улыбнулась, прижавшись к ее коже:
— Я тоже об этом думала, пусть даже и не хотела себе в этом признаваться. Твердила себе, что безопаснее держать дистанцию, но каждый раз, когда ты смотрела на меня через весь зал, я представляла именно эту картину: твои руки вокруг меня, и больше никакого притворства, будто мы движемся куда-то в другую сторону.
Пальцы Риз на секунду замерли, а затем снова продолжили свой неторопливый путь.
— Больше никакого притворства, — тихо повторила она эхом. — Мне нравится, как это звучит.
Между ними воцарилось уютное молчание, нарушаемое лишь едва слышным гудением гостиничного кондиционера да их синхронным дыханием. Слоан почувствовала, как последние остатки напряжения покидают ее тело, уступая место глубокому, проникающему до самых костей теплу, которого ей, как оказалось, так не хватало.
— Останься, — прошептала она, и это слово сорвалось с ее губ прежде, чем она успела включить логику. — На всю ночь. Не уходи.
Риз поцеловала ее в макушку:
— Я никуда не уйду.
Слоан позволила своим глазам закрыться; мерный стук сердца Риз баюкал ее, словно ленивый прилив. Рука Риз продолжала очерчивать эти мягкие круги — уверенно, спокойно, пока мысли Слоан не начали размываться по краям, растворяясь в простом и надежном чувстве безопасности от того, что ее держат в объятиях.
Последнее, что она успела зафиксировать в сознании — это тихий выдох Риз, похожий на вздох колоссального облегчения, и то, как ее руки сжались чуть-чуть крепче, словно она тоже наконец-то позволила себе поверить в то, что все это происходит наяву.
А затем сон сморил их обеих, оставив лежать, тесно переплетясь в темноте — именно там, где они и должны были быть.
