Глава 19
29 июня 2026 г., 17:43
ГЛАВА 19
ВИНО, СЫР И МОНЦА
Слоан сидела в небольшой комнатке, отведенной под ее кабинет в мобильном моторхоуме академии, и пыталась прийти в себя после суматошного уик-энда, вместившего в себя столько событий, сколько она и вообразить не могла. Она прилетела в Италию одним человеком, а улетала абсолютно другим — настолько сильно ее изменили эти непредвиденные дни. У Монцы было особое свойство ускорять абсолютно все: скорость на трассе, скорость принятия решений, скорость жизненных перемен. И оставалось только подстраиваться под этот стремительный ритм. Слоан гордилась собой: она не пыталась судорожно контролировать ситуацию, а просто замерла в ожидании того, что принесет следующий поворот.
— Это случилось как нельзя более вовремя, — произнесла Вероника, вихрем влетая в кабинет. На ней были черные легинсы для йоги, дизайнерские кроссовки и футболка с логотипом «Формулы-Некст». Она протянула Слоан стакан бурбона со льдом, чтобы поставить красивую точку в этом безумном воскресенье. Подобные посиделки незаметно превратились в их еженедельную традицию. От перекидывания теннисных мячиков до крепкого алкоголя в кабинете — они определенно вышли на новый уровень.
— Что именно вовремя? — спросила Слоан, покачивая янтарную жидкость в стакане с видом закоренелого трудоголика из шестидесятых.
— Ну, я же привыкла изъясняться газетными заголовками.
Слоан рассмеялась:
— Кто бы сомневался. Ты же, блин, Вероника Вэнс. Надо полагать, речь о том, что «Лоренс» забирают Риз?
— Вот видишь, ты ловишь на лету. И это колоссальный плюс не только для карьеры Риз и престижа академии, но и для тебя самой.
— Это еще почему? Потому что теперь мне не придется из кожи вон лезть, чтобы доказывать отсутствие предвзятости в работе с пилотами?
Вероника чокнулась своим стаканом со стаканом Слоан:
— Именно. Теперь ты можешь спокойно любить свою Риз и наслаждаться…
— Так, давай на этом месте мы сделаем паузу.
Вероника заливисто, мелодично рассмеялась:
— Да ладно тебе, Слоан, бери от жизни все! Кайфуй от каждой минуты этой интрижки. Ты заслужила капельку беззаботного веселья больше, чем кто-либо из моих знакомых.
— Веселье… — Слоан задумчиво уставилась в свой стакан, словно примеряя это слово на вкус.
Вероника внимательно посмотрела на нее, и ее тон изменился:
— Если, конечно, там нечто большее. Не хочу лезть не в свое дело.
Правда заключалась в том, что чувства Слоан к Риз росли с такой скоростью, к которой она была совершенно не готова. Они пугали, путались в клубок, кружили голову и жили какой-то своей, абсолютно независимой жизнью. Слоан чувствовала себя пассажиркой на самых умопомрачительных американских горках и втайне мечтала, чтобы ей выдали карту со всеми мертвыми петлями и резкими обрывами. Даже сейчас она то и дело косилась на часы, гадая, когда же Риз освободится и расскажет, как прошел ее первый день в «Лоренс», а сердце сжималось от робкой надежды, что у нее все сложилось удачно. Ей было дико непривычно это чувство — когда твое личное счастье намертво привязано к другому человеку.
Она медленно выдохнула, решив быть предельно откровенной:
— Пожалуй, там действительно кое-что большее.
— Да, — тихо отозвалась Вероника. — Теперь я и сама это вижу.
Слоан сделала первый глоток; обжигающая жидкость прокатилась по горлу, оставив на губах покалывающее ощущение. Но она заслужила этот допинг. День выдался убойным: встреча руководителей команд, бесконечная череда интервью прессе, быстрый брифинг с каждой парой пилотов и, вишенка на торте, гонка с последующим подиумом, где Делейни Роудс выложилась на полную катушку и привела команду к победе как чертов профи. Слоан искренне радовалась, когда награда находила героя, и такой пилот, как Делейни, наконец, получал свою минуту славы. Это шло на пользу общему делу.
— Мне не хватало ее сегодня в расположении академии. Я ловила себя на мысли, что вот сейчас она зайдет за угол, а когда этого не происходило, в груди как-то странно тянуло. И я все думала, хороший ли у нее выдался день.
— О, я получаю колоссальное удовольствие от этой картины, — Вероника лукаво постучала пальцем по нижней губе. — Видела бы ты, какой отрешенный, мечтательный взгляд у тебя сейчас появился, стоило заговорить о ней. Словно на экране крутят самую чувственную сцену из кино.
— Ну, в моей голове именно это сейчас и происходит.
— А что насчет секса?
— Вероника! — Слоан невольно понизила голос, на всякий случай. — Скажем так: он потрясающий. В моей жизни и раньше бывало неплохо. Джеймс в свое время был вполне на уровне, а Кристин, прямо перед моей аварией, — так и вовсе великолепна.
— О, я помню Кристин, — Вероника понимающе вскинула бровь. — Она еще обожала фрукты. В какое бы место мы ни приезжали, она первым делом искала глазами фруктовую вазу.
— Между нами была сумасшедшая химия. Я думала, лучше уже просто не бывает. — Слоан на секунду прикрыла глаза. — Оказывается, бывает.
— Ну, все, у меня аж мурашки побежали. Мне срочно тоже нужен лучший секс в жизни, — Вероника комично оглядела комнату, словно надеялась обнаружить его под столом. — Ты заставляешь меня дико завидовать.
— Не спеши. Готова выслушать обратную сторону медали?
Вероника сделала круговое движение стаканом:
— Зачем портить такой идеальный праздник?
— Соберись.
Плечи Вероники поникли:
— Ладно, валяй.
Слоан помедлила, собираясь с мыслями:
— Она молода. И это меня сильно притормаживает.
— Не такая уж она и маленькая. Лобная доля у нее точно полностью сформирована.
Слоан выразительно посмотрела на подругу:
— Ты притягиваешь аргументы за уши, и сама это знаешь.
— Ну хорошо, я признаю, что ей двадцать с хвостиком, а ты уютно устроилась в своих тридцати.
— «Устроилась»? Боже. Все настолько плохо?
— Я не считаю вашу разницу в возрасте приговором. Правда, тебе, возможно, придется подучить молодежный сленг. Потребуются определенные усилия, Слоан, чтобы оставаться в тренде.
— Кажется, сейчас это был изящный апперкот.
— Исключительно ради твоего же блага. Но есть и хорошие новости: ты выглядишь сногсшибательно. Если быть до конца честной, более сексуальной я тебя еще не видела.
— Вот это уже другой разговор, — Слоан с улыбкой пригубила бурбон, чувствуя, как самооценка поползла вверх. Но затем на комнату снова набежала тень, грозящая разрушить весь настрой. И все же ей нужно было выговориться. — А что, если я не справлюсь с мыслью, что она пилотирует в Формуле-1? Осознавать, что она подвергает себя той же опасности, о которой я знаю не понаслышке, и которая далеко не всегда заканчивается хэппи-эндом… — Вероника открыла было рот, чтобы возразить, но Слоан выставила ладонь: — Послушай, просто подыграй мне. Что, если у ее гоночной истории окажется куда более бесповоротный финал, чем у моей?
— Бесповоротный… — Вероника осеклась. — Ладно, я поняла. Ты боишься сидеть на трибуне, болеть за любимую женщину и в прямом эфире увидеть страшную аварию, которая заберет ее жизнь.
— Такое может случиться.
— Разумеется, может. Но не случится.
— Ты не можешь знать наверняка, а я не уверена, что у меня хват сил пережить проверку на прочность. — Слоан на мгновение закрыла глаза, принимая на себя весь удар этой тревоги, заставила себя выровнять дыхание и снова посмотрела на подругу. — А если я не справлюсь? Что тогда? Может, стоит оборвать все сейчас, пока я не влюбилась окончательно и бесповоротно?
— И это то, чего ты хочешь? — Вероника внимательно вглядывалась в ее лицо. — Избавиться от этих отношений?
— Нет. Но я просто озвучиваю свои самые потаенные страхи. Тебе. Потому что ты — моя безопасная гавань.
— Думаю, тебе нужно озвучить их Риз. Ей необходимо знать, что у тебя на душе.
Слоан замотала головой:
— Нет. Ни за что. Я не хочу портить ей праздник. Ты помнишь, что мы чувствовали, когда нас самих впервые вызвали в основную команду?
— Самый счастливый день в моей карьере, без вариантов.
— Вот видишь. Она заслужила точно такое же беззаботное счастье.
— Ну, так дай ей насладиться моментом. А когда первые восторги улягутся, сядьте и нормально поговорите. Поверь, честный диалог сразу снимет половину напряжения.
Слоан задумчиво постучала ногтем по стеклу стакана:
— Возможно.
В этот момент в дверь постучали:
— Эй, есть кто живой? Это я.
— Риз, — тихо произнесла Слоан.
Вероника поднялась и распахнула дверь.
— Идеальный тайминг, — подмигнула она входящей Риз, направляясь к выходу.
— Вы тут что, пьете? — Риз расплылась в улыбке. — Чувствую себя так, словно без приглашения ворвалась в ваш секретный штаб.
— Так и есть, но тебе туда можно, — Вероника дружески похлопала ее по плечу. — Ну, как тебя встретила высшая лига?
— Не для слабонервных, — выдохнула та. — Но, кажется, я потихоньку втягиваюсь.
— Если что-то понадобится — маякуй. Я хорошо знаю Шанель Лоренс и в случае чего смогу набрать ее и попросить об услуге.
— Спасибо, — кивнула Риз. — Академия дала мне потрясающий старт. Я у тебя в долгу, Вероника.
— Я лишь предоставила возможность. Все остальное ты сделала сама, — Вероника легко развела руками.
Риз скосила глаза в сторону Слоан:
— Ну, возможно, мне пришлось получить волшебный пинок под зад для ускорения, но за добрые слова все равно спасибо.
Уходя, Вероника шутливо постучала по дверному косяку:
— Ха-ха. Хорошего вечера, девчонки.
Риз прошла вглубь кабинета, а Слоан мягко закрыла за ней дверь и прислонилась к ней спиной.
— Привет, — тихо сказала она. — Ну, рассказывай, как все прошло? Кое-кто тут весь день умирал от любопытства. И под «кое-кем» я подразумеваю исключительно себя.
— Ох, если честно, я выжата как лимон. Мандраж до сих пор полностью не отпустил. И при этом я на седьмом небе от счастья. — Улыбка озарила все лицо Риз, и Слоан почувствовала, как внутри все тает. — А теперь, когда я стою здесь с тобой, я счастлива втройне.
— Да? — Слоан шагнула к ней. — Ты невероятно красивая, когда улыбаешься, Риз.
— Спасибо. — Риз нежно убрала выбившийся локон за ухо Слоан. — Давай сбежим отсюда?
— И куда мы направимся?
— Куда угодно. Просто хочется побыть на свежем воздухе.
— Тогда пошли гулять. Это наш последний вечер в Монце.
— О да, идеальный план.
К счастью, Слоан уже успела переодеться из официальной командной экипировки в свой любимый темно-синий спортивный костюм. Для полноты картины она подхватила бейсболку и продела хвост в регулируемый ремешок сзади.
Риз внезапно замерла на месте:
— Я даже не подозревала, что ты так чертовски сексуально смотришься в кепке.
Слоан коснулась козырька и рассмеялась:
— Считай это эксклюзивным показом. Пошли.
Они оставили паддок позади и углубились в тенистые аллеи огромного парка, сквозь зелень которого причудливо извивалось полотно автодрома. Рев моторов давно стих, превратившись в воспоминание, и теперь его сменял лишь стрекот цикад да тихий хруст гравия под подошвами. Время от времени сквозь ветви деревьев проглядывала гоночная сетка ограждения, но тропинка петляла, и лес снова забирал их в свои объятия.
— Ну, так что, — Слоан убрала руки в твои карманы куртки. — Как прошел день первый в «Лоренс»?
Риз крутанула плечами, словно только теперь окончательно сбрасывала с себя груз дневных забот:
— Это было мощно. — Она улыбнулась своим мыслям. — У Шанель там железная дисциплина. Вся структура работает как идеальные швейцарские часы. Всю первую половину дня я тупо вникала в их внутренние протоколы, регламенты обмена данными, разбиралась, кто за что отвечает. Для большинства я была человеком-невидимкой. Но, в принципе, это даже к лучшему.
— Это нормальный рабочий процесс, — согласилась Слоан.
— Да, согласна. — Риз пинком подбросила мелкий камешек. — Инженеры оказались классными ребятами. Один из них, Дэймон, все так подробно разжевал, будто я уже сто лет в их обойме.
Слоан понимающе кивнула, ожидая продолжения.
Риз шумно выдохнула:
— Ну и, конечно, не обошлось без Марко Фаса. О, Марко — это отдельный экземпляр.
Слоан замедлила шаг. Аллея в этом месте расширялась, деревья расступались, открывая вид на пустынный трек, где на поребриках догорали последние лучи солнца.
— А что с ним не так?
— Он демонстративно не смотрел в мою сторону, — поделилась Риз. — Отвечал на вопросы с таким видом, будто со стенкой разговаривает. А потом еще и поинтересовался, не ради ли пиара меня сюда взяли. — Ее губы недовольно сжались в тонкую линию. — Шанель его, конечно, быстро осадила. Спокойно так, но весомо. Но, думаю, не нужно быть гением, чтобы понять: моему появлению он не рад.
Лицо Слоан мгновенно сделалось холодным:
— Похоже, он редкостный козел. Я его уже заочно недолюбливаю.
— Да он не то чтобы открыто хамит, — добавила Риз. — Просто ведет себя подчеркнуто пренебрежительно. Словно я какая-то досадная помеха под ногами.
— Это все равно неприемлемо, — отрезала Слоан.
— Знаю. — Голос Риз потеплел. — Но меня это не задело. Я ни на секунду не почувствовала себя не в своей тарелке. Вообще ни разу.
Эти слова удостоились гордого взгляда Слоан:
— Вот и умница. Потому что ты заслужила быть там.
Настроение Риз заметно улучшилось.
— Я тут подумала, — весело предложила она, — а давай рванем в город? Мне говорили, там есть одно колоритное местечко, где подают потрясающие местные сыры — ничего пафосного, просто очень аутентично. Хоть ненадолго почувствуем себя настоящими итальянками.
Губы Слоан тронула улыбка:
— Итальянский сыр и бутылочка хорошего итальянского вина после гоночного уик-энда в итальянской Монце — это звучит не как предложение, а как обязательная к исполнению программа.
— Оу, скажи слово «итальянский» еще раз.
— Итальянский, — повторила Слоан с безупречным акцентом.
— Черт, а это чертовски сексуально у тебя выходит. — Риз улыбнулась и придвинулась ближе, когда парковые аллеи сменились городскими улочками и витринами магазинов, выглядевшими невероятно уютно в сгущающихся сумерках. — Идем!
Позади них засыпал гоночный трек — затихший, погруженный в темноту и ожидание, пока сама Монца гостеприимно распахивала перед ними свои двери. В каком-то смысле казалось, что они оставляют привычный мир за порогом и отправляются в путь только вдвоем. Когда Риз мягко перехватила ее ладонь, это движение показалось Слоан самым естественным на свете, и одновременно с этим ее затопило такое щемящее чувство абсолютной полноты жизни, которое трудно было облечь в слова. К глазам неожиданно подступили слезы, и она поспешно заморгала, пока Риз ничего не заметила. Надо же, в какую сентиментальную дуреху она превращается из-за обычной прогулки по городу за руку. Но для нее это было по-настоящему важно.
— Эй, ты чего там притихла? — спросила Риз.
— Ничего, — выпалила Слоан быстрее, чем планировала. Она отвернулась в сторону и принялась часто-часто моргать, ликвидируя улики. — Вообще ничего. И это точно не слезы. Так, случайные соринки в глаза попали.
— Боже мой, ты что, плачешь? — ахнула Риз с легким ужасом в голосе.
— Понятия не имею. Твоя задача — немедленно сделать вид, что ты ослепла, и забыть об этом. Не обращай внимания на женщину за занавесом из слез.
— Чего?
— Ты что, слишком маленькая для «Волшебника страны Оз»? О боже. Так и есть, да? — Слоан картинно хлопнула себя ладонью по лбу. — Что я несу…
Риз заливисто рассмеялась:
— Я без понятия, что тут вообще происходит, но «Волшебника страны Оз» я смотрела целых два раза. Этого мало? Я могу пересмотреть его еще раз пять на этой неделе, если это заставит тебя перестать плакать. Или пятнадцать?
Слоан легонько потянула Риз за руку, вынуждая остановиться на безлюдном тротуаре тихой улочки. На углу светилась вывеска джелатерии, по соседству уютно расположилась старая парикмахерская. В этот предзакатный час город был наполнен особым, умиротворяющим шармом.
— У меня глаза на мокром месте, потому что мне хорошо, — призналась Слоан. — Я безумно рада за твой новый виток в карьере, за твой успех, и мне очень нравится проводить время с тобой. — Она посмотрела на вечернее небо, подбирая правильные слова. — Последние годы моя жизнь была… скажем так, в состоянии затяжного застоя. А сейчас я чувствую, что она наконец-то проснулась. И эти слезы — просто благодарность судьбе за то, где я сейчас нахожусь.
Риз не стала ничего говорить. Не задавала лишних вопросов. Даже не улыбнулась. Она просто шагнула вперед и мягко, со всей серьезностью поцеловала Слоан, заставив ту ошеломленно замолчать.
— Ты хоть понимаешь, что ничего этого в моей жизни не случилось бы, если бы ты однажды в нее не вошла? — тихо произнесла Риз, нежно обнимая ее лицо ладонями. И подарила еще один поцелуй — неторопливый, тягучий. — И вся эта суета не имела бы и половины смысла, если бы тебя не было рядом, чтобы разделить ее со мной.
Мощная волна нежности накрыла Слоан с головой. Она изо всех сил старалась запечатлеть в памяти это мгновение — каково это, быть понятой и оцененной девушкой, которая стремительно становилась для нее целой вселенной.
— Ладно, это было чертовски красиво, но если ты продолжишь в том же духе, я опять разревусь. А я уже официально исчерпала лимит слез на один итальянский тротуар.
Риз рассмеялась:
— Поняла. Объявляется перерыв на эмоциональную разгрузку. — Она крепче сжала ладонь Слоан. — Будем просто гулять. Будем есть мороженое. Обещаю постараться не доводить тебя до слез на каждом перекрестке.
Они двинулись дальше, уже не торопясь, лениво пробираясь к центру города, где улочки становились шире, а аромат сладкой выпечки сменялся густыми запахами свежего хлеба и вина. Риз мельком поглаживала большим пальцем тыльную сторону ладони Слоан — ненавязчиво, но уверенно, словно проверяя какую-то свою теорию.
— Теперь все в порядке? — спросила Риз уже тише.
Слоан кивнула:
— Да. Все просто замечательно. Жаль только, что это наш последний вечер здесь.
— Вовсе не последний, — Риз легонько толкнула ее плечом. — Впереди еще столько городов, которые нам предстоит изучить вместе. Целая куча.
Какое-то время они шли молча.
— И это действительно то, чего ты хочешь?
— Без тени сомнения.
— Хорошо. Я тоже. — Слоан говорила абсолютно искренне. В отношении Риз, в отношении их связи у нее не было никаких сомнений. Ее пугало именно то, что лежало за пределами этого кокона — пугала мысль о том, что когда-нибудь ей придется стоять у кромки трассы с замирающим сердцем и смотреть, как любимая женщина исчезает в кокпите болида на скоростях, которые однажды уже отняли у нее саму жизнь.
Они отыскали маленькую энотеку, примостившуюся между двумя закрытыми лавками. Дверь была гостеприимно распахнута, а деревянные полки внутри ломились от винных бутылок и завернутых в пергамент и бечевку сырных голов. Прямо на тротуаре перед входом стояли несколько столиков. Кто-то предусмотрительно развесил над ними гирлянду из лампочек, распространявших мягкий, теплый свет.
Они заказали по бокалу красного вина и тарелку местного сыра. Хозяин заведения с благоговением и бурной жестикуляцией подробно расписал достоинства каждого сорта, после чего, наконец, оставил их наедине.
— По-моему, этот мужчина относится к сыру слишком серьезно, — с улыбкой заметила Слоан. — Так что упаси тебя бог критиковать его продукцию, пока мы здесь. Тебе этого не простят.
— Вовсе нет. Я уверена, что он просыпается утром, решает, что сегодня будет очередной великий сырный день, и с гордостью идет творить на свою кухню. А под вечер авторитетно заявляет: «Дальше будет еще больше сыра!» Это его призвание. Его жизнь. Он настоящий сырный человек.
— Сыродел. Или сыровар.
— Какое-то скучное слово.
Слоан подняла свой бокал:
— За то, чтобы сыра в нашей жизни было больше. — Она откусила кусочек твердого Грана Падано и задорно улыбнулась: — И за твой первый день.
Риз пригубила вино и внимательно посмотрела на нее:
— Во-первых, это вино просто божественно. Такое… очень виноградное. Это официальный профессиональный термин дегустаторов, запиши себе.
— О, немедленно сделаю пометку. Я столькому у тебя учусь.
На несколько минут между ними воцарилось уютное, комфортное молчание, и Слоан поймала на себе пристальный взгляд Риз.
— Кажется, ты опять слишком много думаешь.
— Неужели это так заметно?
— Только мне, — мягко ответила Риз. — Тебе вовсе не обязательно прямо сейчас раскладывать всю свою жизнь по полочкам.
— Знаю. — Слоан выдавила слабую, но искреннюю улыбку. — Но мне чертовски приятно осознавать, что ты рядом, пока я пытаюсь в ней разобраться.
Риз протянула руку через стол и крепко переплела свои пальцы с ее.
— Я никуда не собираюсь уходить.
Эти слова прозвучали тихо, без лишнего пафоса.
И Слоан снова ощутила это — то самое чувство абсолютной гармонии, теплое и до боли знакомое, словно последняя деталь пазла наконец-то встала на свое законное место. Монца ускорила абсолютно все в их жизни, да, так всегда бывало в этом безумном месте. Но сидя здесь, с бокалом вина, в окружении бесконечных запасов сыра, пока ночь неторопливо вступала в свои права, она осознала еще одну важную вещь.
Некоторым вещам скорость противопоказана.
Некоторым вещам просто нужно время и правильный человек, который будет крепко держать тебя за руку по дороге домой.
