Глава 21
5 июля 2026 г., 18:51
ГЛАВА 21
ВИДИМАЯ, НО НЕОБЯЗАТЕЛЬНАЯ
Риз раскладывала вещи для поездки в фан-зону, запланированной на вторую половину дня, пока Слоан сидела на краю кровати, невидящим взглядом уставившись в открытый ноутбук. Ей требовалось буквально десять минут, чтобы разгрести все, что она пропустила за время полета, после чего они с Риз могли полностью переключиться друг на друга. Риз уже считала секунды до момента, когда Слоан окажется в ее полном распоряжении. Та выглядела потрясающе: волосы собраны в небрежный хвост, кристально-голубые глаза горят, а во всем облике читался тот самый боевой настрой в духе «я со всем разберусь», который сводил Риз с ума.
— Судя по всему, рабочая летучка у команды Вероники плавно перетекла в фуршет с шампанским. Похоже, она выудила крупную рыбу.
— Под рыбой ты подразумеваешь спонсора? — спросила Риз, устраиваясь на кровати позади Слоан и убирая ее волосы набок, чтобы обнажить шею.
Она обожала Слоан, когда та включала этот свой рабочий режим — предельно собранная, сосредоточенная, неуязвимая. В такие моменты Риз подсознательно безумно хотелось сорвать с нее эту маску абсолютной концентрации. Она медленно поцеловала Слоан в ключицу. От этого мимолетного касания все тело Риз мгновенно прошил разряд тока. Слоан улыбнулась, продолжая изучать входящие письма.
— Именно спонсора. Она на седьмом небе от счастья и жаждет это отпраздновать. Если уж на то пошло, продвижение пилотессы из их академии в Формулу-1 определенно добавило им веса на рынке.
Риз поднялась поцелуями выше, смакуя каждую секунду.
— М-мм. И кто же это у нас такая талантливая?
— Понятия не имею. Какая-то брюнетка с невероятно умелыми губами. Что-то здесь жарковато, — Слоан огляделась по сторонам. — Пожалуй, я это сниму.
Она принялась расстегивать пуговицы на своей блузке цвета лесного мха, оставшись в черной майке на лямках с глубоким вырезом. Вид ее аппетитного декольте заставил Риз судорожно сглотнуть. Воздух застрял в горле. Она придвинулась к Слоан вплотную со спины, и ее ладони привычно легли на ее бедра, словно там им было самое место.
— Ты делаешь это нарочно, — тихо произнесла Риз сорвавшимся голосом. — Ты же знаешь, что я помешана на твоей груди. И этот трюк безотказно работает.
Слоан оглянулась на нее с абсолютно невозмутимым видом:
— Что именно я сделала?
— Надела обтягивающую майку с убойным вырезом, из-за которого мне хочется исцеловать каждый миллиметр твоего тела, пока ты не начнешь умолять о пощаде, выкрикивая мое имя. — Риз снова подалась вперед, едва касаясь губами нежной кожи прямо под ухом Слоан.
— Оу, — Слоан шумно сглотнула.
— М-мм, — еще один поцелуй чуть ниже челюсти. Пахло ванилью и цитрусовыми. — Ты сейчас чертовски сексуальна, и я вот думаю, как быстро у меня получится довести тебя до экстаза. Хотя, пожалуй, растянуть удовольствие будет куда забавнее.
Слоан прерывисто вдохнула:
— Что ж. Понятия не имею, как тебе удается так заводить меня одними только словами, но факт остается фактом. — Она медленно захлопнула крышку ноутбука и отложила его в сторону. — Отлично. Считай, что после этого письма мой рабочий день официально окончен.
Ладони Риз на ее бедрах сжались чуть крепче:
— Наконец-то.
Слоан развернулась и обвила руками шею Риз, оказавшись так близко, что их губы едва не соприкасались.
— Ты вела себя очень прилежно, пока я работала, — промурлыкала она. — Я это ценю.
Улыбка Риз была полна самых недвусмысленных обещаний:
— Я буквально считала минуты до момента, когда смогу взять тебя как следует.
Слоан прикрыла глаза, крепче обнимая Риз, пока та с хирургической точностью покрывала поцелуями ее шею.
— А ты знаешь, что я мысленно раздевала тебя с самой первой секунды нашей встречи в аэропорту? Было дело. Так что еще вопрос, кто кого сегодня возьмет.
У Риз округлились глаза, и она послушно позволила увлечь себя на постель, оказавшись под Слоан в этой ее чертовой черной майке. Эта майка теперь будет преследовать ее в кошмарах и фантазиях долгие месяцы. Она будет всплывать в памяти резкими, безжалостными кадрами: то, как низко сползала ткань, заставляя во рту пересыхать; едва заметное сияние кожи, которое Риз запомнит против воли; и то, как мягко поддавалась гравитации грудь Слоан каждый раз, когда она наклонялась над ней. Спустя месяцы Риз достаточно будет увидеть похожий силуэт в зеркале или на незнакомке, чтобы ее тело мгновенно отозвалось, вспомнив тепло черного хлопка, натянутого на округлых грудях, тяжесть Слоан сверху и тот самый момент, когда контроль окончательно выскользнул из ее рук.
— Сними штаны, — скользнув в сторону, скомандовала Слоан. — Я хочу посмотреть.
О, такой расклад Риз определенно пришелся по душе. Не говоря ни слова, она зацепила большими пальцами резинку спортивных брюк под пристальным, полным неприкрытого голода взглядом Слоан. Раз уж та жаждала зрелищ, Риз была только рада устроить для нее шоу. Она медленно стянула брюки по ногам, откинув их в сторону, и замерла в ожидании дальнейших указаний.
— Белье тоже, — добавила Слоан, не сводя глаз с черных трусиков-бикини, шедших в комплекте к бюстгальтеру. Гардероб Риз теперь ломился от подобных комплектов, поскольку она успела заметить, что Слоан питает к ним особую слабость.
Риз дюйм за дюймом стягивала кружево вниз. Она физически ощущала на себе взгляд Слоан, буквально осязаемый, обводящий каждый открывающийся изгиб тела. Когда бикини полетели на пол вслед за брюками, Риз осталась стоять на коленях посреди кровати, обнаженная, если не считать бюстгальтера. Сердце бешено колотилось. Внизу живота уже сладко потянуло от предвкушения.
Слоан заговорила вкрадчиво, почти благоговейно:
— Посмотри на себя.
Эти слова отозвались горячим импульсом где-то глубоко внутри Риз. Она закусила губу, сдерживая желание податься навстречу.
— Риз. Ты невероятно красивая, — продолжала Слоан. — Прогнись для меня немного. Хочу рассмотреть тебя.
Риз подчинилась беспрекословно: она сцепила запястья за спиной в районе поясницы, выпячивая грудь и словно преподнося себя на блюдечке. В такой позе грудь натянулась под кружевом, а соски, ставшие твердыми, отчетливо проступали сквозь тонкую ткань. Взгляд Слоан потемнел.
— Прекрасна, — прошептала она. — А теперь развернись, пожалуйста. Лицом к изголовью.
У Риз перехватило дыхание. Она медленно, со вкусом опустилась на четвереньки, намеренно превращая каждое движение в представление — она прекрасно знала, как сильно Слоан любит смотреть. Уперлась ладонями в матрас, чуть развела колени, приподняв бедра и плавно прогнув спину. Уязвимая. Открытая. И до такой степени заведенная, что между бедер уже все горело.
Слоан неторопливо устроилась позади нее. Матрас просел под ее весом; она сидела так близко, что Риз кожей чувствовала исходящий от нее жар. Ладонь Слоан скользнула по задней поверхности бедра Риз — сначала легко, едва касаясь, затем более уверенно, по-хозяйски. Риз пробила крупная дрожь.
— Разведи колени чуть шире, — мягко скомандовала Слоан. — Вот так. Идеально.
Риз повиновалась, открываясь еще сильнее. Прохладный воздух спальни коснулся ее влажного лона, обостряя чувствительность рецепторов до предела. Боже.
Пальцы Слоан принялись выводить ленивые круги на ягодицах Риз, а затем спустились ниже, лаская нежную кожу у основания бедер. Дразня. Нарочно обходя самые интимные зоны. Это была мучительная, но до безумия сладкая пытка.
— Пожалуйста, — прошептала Риз; призыв сорвался с губ прежде, чем она успела сообразить.
Слоан запечатлела нежный поцелуй на ее пояснице:
— Обожаю, когда ты просишь так покорно.
Ее ладонь, наконец, скользнула между бедер Риз, на секунду полностью накрывая ее лоно, позволяя ощутить приятную тяжесть без какого-либо движения. Затем два пальца раздвинули влажные складки, медленно поглаживая и собирая естественную смазку. Риз инстинктивно подалась бедрами назад, требуя большего.
— Все хорошо, я с тобой, — тихо произнесла Слоан. Ее свободная рука мягко легла на поясницу Риз, фиксируя ее в одном положении. — Позволь мне позаботиться о тебе, ладно?
Риз лишь жалобно всхлипнула в знак согласия. Она вся дрожала, пока пальцы Слоан очерчивали круги вокруг ее клитора — медленные, расчетливые движения, безжалостно раздувавшие пламя желания. А затем они скользнули ниже, одним плавным движением погружаясь внутрь. Риз судорожно ахнула, чувствуя, как интимные мышцы судорожно сжались вокруг пальцев. Слоан не стала сразу наращивать темп. Вместо этого она слегка согнула пальцы, лаская ту самую заветную точку G, пока большой палец продолжал лениво массировать клитор.
Ритм нарастал постепенно. Толчки сзади были размеренными, глубокими, заставлявшими содрогаться каждый оголенный нерв. Свободная рука Слоан тем временем вовсю блуждала по ее телу: то сжимала бедро Риз, то поднималась выше, лаская грудь поверх кружева бюстгальтера и сжимая сосок ровно настолько сильно, чтобы заставить Риз сладострастно стонать.
— Ты такая невероятная в этой позе, — промурлыкала Слоан, подаваясь вперед, так что ее грудь прижалась к спине Риз. — Вся моя.
Риз могла лишь кивать в ответ — слова утонули в накатывающей волне экстаза. Руки ходили ходуном, мышцы бедер горели от напряжения, но она не двигалась. Не смела нарушить этот танец.
Слоан прибавила темп, самую малость. Пальцы внутри двигались настойчивее, круги на клиторе становились все быстрее и быстрее. Стони Риз сделались отчаянными, тело натянулось как струна.
— Кончай для меня, — прошептала Слоан ей прямо в ухо. — Давай, прямо сейчас, не сдерживайся.
Эта команда стала последней каплей. Риз взорвалась сдавленным криком, содрогаясь в мощном оргазме вокруг пальцев Слоан; ее бедра судорожно дергались, несмотря на удерживающую ее руку. Волны удовольствия накатывали одна за другой, пока она окончательно не выбилась из сил, уткнувшись лбом в простыни и тяжело, прерывисто дыша.
Слоан медленно извлекла пальцы, успокаивающе поглаживая Риз по спине и бедрам. Она покрыла мягкими поцелуями ее позвоночник, а затем помогла ей перевернуться на бок, обнимая сзади и прижимая к себе.
Риз повернула голову, ловя губы Слоан. Поцелуй вышел нежным, почти трепетным. Они просто соприкасались губами в мягких, открытых ласках — без спешки, без всякого напора.
— Ты меня просто уничтожила, — выдохнула наконец Риз, качая головой. — Меня так накрыло. Обалдеть.
— Ну, договор дороже денег, — улыбнулась Слоан ей в губы. — Надеюсь, тебе понравилось.
Риз беззвучно рассмеялась:
— Видит бог, еще как.
Они провели в таком положении еще несколько минут; Слоан лениво выводила узоры на бедре Риз, а та переплела свои пальцы с ее. Так продолжалось до тех пор, пока мысли Риз снова не переключились на тело Слоан, на ее аппетитные изгибы. Голод вернулся с новой силой, и она уверенно оседлала Слоан. Та оказалась на спине, а эта пресловутая черная майка все еще была на ней.
— Так, и что тут у нас намечается? — спросила Слоан, снизу вверх глядя на Риз.
— Кажется, теперь моя очередь.
— Да неужели? — голубые глаза Слоан заметно потемнели.
Риз устроилась на ее бедрах, уперевшись ладонями в матрас по обе стороны от головы Слоан. Она наклонилась к самому ее уху, едва касаясь его губами:
— Ты была такой терпеливой. Но я же чувствую, как ты сама заведена.
Бедра Слоан инстинктивно подались вверх в поисках трения, но наткнулись на пустоту.
— Риз…
Риз провела ладонью по ее телу, сминая плотную ткань майки, очертила мягкий изгиб груди и принялась крутить затвердевший сосок сквозь хлопок, заставив Слоан судорожно выдохнуть. Затем она переместила руку ниже. Риз запустила пальцы под резинку брюк Слоан и обнаружила, что ее белье уже насквозь промокло.
— Ты такая влажная, — благоговейно прошептала Риз. Она прижала основание ладони к ее клитору, совершая медленные, уверенные круговые движения поверх влажной ткани. На неровном выдохе бедра Слоан разошлись еще шире.
— Я… черт, я уже на пределе, — призналась Слоан.
В глазах Риз вспыхнуло торжество:
— Тогда позволь мне завершить начатое.
Она бесцеремонно сдернула брюки и трусики Слоан вниз — не полностью, а лишь настолько, чтобы открыть доступ к телу. Два пальца скользнули по ее естественной смазке и одним уверенным движением погрузились внутрь. Слоан резко выгнулась в дугу, из ее горла вырвался тихий стон. Риз тут же согнула пальцы, лаская ту самую заветную точку, которую знала, как свои пять пальцев, а большим пальцем принялась безжалостно и методично терзать клитор.
Все закончилось очень быстро.
Руки Слоан взметнулись к плечам Риз, ногти впились в кожу. Она двигалась навстречу каждому толчку, ее дыхание стало частым, прерывистым.
— Риз… прямо там… не останавливайся…
Риз наклонилась, заглушая ее стоны глубоким поцелуем, и стала двигать пальцами еще быстрее, еще интенсивнее. И Слоан сдалась — ее тело сковало сладкой судорогой, сдавленный крик потонул в поцелуе Риз. Она кончала мощно, чувствуя, как внутренние мышцы судорожно пульсируют вокруг пальцев Риз.
Риз не уменьшала давления, пока последние отголоски оргазма не сошли на нет, продлевая удовольствие до тех пор, пока Слоан окончательно не обмякла под ней, тяжело вздымая грудью.
Когда Слоан наконец приоткрыла глаза, они были подернуты туманной дымкой. Она потянулась вверх, дрожащими пальцами обнимая лицо Риз.
— Ты… неприлично хороша в этом деле, — выдавила она из себя вместе с сухим смешком.
Риз расплылась в улыбке, запечатлев финальный, ленивый поцелуй на ее припухших губах:
— Только с тобой.
Они так и лежали, тесно переплетясь телами, наслаждаясь моментом, пока их пульс постепенно приходил в норму. Мир за пределами этой комнаты снова начинал напоминать о себе. Но сейчас весь мир мог подождать.
К середине следующего дня Риз успела досконально прочувствовать, каков он на вкус — точный вес официального поло команды «Лоренс».
Сам по себе текстиль не был тяжелым, но он нес в себе груз колоссальных ожиданий. Ну, или иллюзию этих ожиданий. Она поправила воротник и шагнула в фан-зону, где ее тут же оглушил рев трибун. Дежурная улыбка мгновенно заиграла на лице. Она махала руками, раздавала «пятюни» — все это было неотъемлемой частью шоу.
— Риз! Сюда, пожалуйста!
— Можно фото с моей дочкой? Она от тебя без ума!
Она увлеченно расписывалась на кепках, открытках и даже на подставляемых предплечьях, которые то и дело просовывали через ограждения. Повсюду пестрели экраны телефонов. Родители подталкивали детей вперед. Риз присаживалась на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне, отвечала на вопросы о том, насколько жарко внутри кокпита, сколько часов она проводит на симуляторе и каково это — ходить по паддоку Формулы-1 с этим заветным логотипом на груди. Она выдавала им ту безупречную версию себя, которую они жаждали увидеть, даже если эта ярмарка тщеславия высасывала из нее остатки сил.
Потому что отныне это было ее основной работой.
Сразу после этого пиар-менеджер увел ее в сторону для короткого блиц-интервью прессе. Два вопроса. Три минуты.
— Каково это — быть частью гоночного уик-энда «Лоренс»?
— Потрясающе, — без колебаний отчеканила Риз, подкрепив слова лучезарной улыбкой. — Я постоянно учусь. Анализирую телеметрию, присутствую на стратегических брифингах. В общем, это предел мечтаний для любого пилота на таком уровне.
— А есть ли шанс, что мы увидим вас за рулем болида сегодня?
Вопрос прозвучал как бы между прочим. Совершенно небрежно.
Тем не менее Риз сохранила лицо:
— Не сегодня. Но если команде понадобится мой номер, я полностью готова.
Ответ прозвучал четко и профессионально — просто потому, что она отрепетировала его до автоматизма.
Далее по графику шла прогулка по пит-лейн. Надев наушники, она уверенно шагала сквозь плотный поток шума. Механики кивали ей в знак приветствия. Инженеры едва удостаивали взглядом. Она была здесь своей настолько, чтобы ни у кого не возникало вопросов, но недостаточно значимой, чтобы приковывать к себе всеобщее внимание. Что ж, это нормально.
Она остановилась на пороге боксов, и ее взгляд невольно приковал к себе болид. Риз изо всех сил постаралась проигнорировать неприятный комок, подступивший к горлу при мысли о том, что эта машина для нее по-прежнему недосягаема. Ноющая тоска от неведения, когда именно ей доведется в следующий раз участвовать в реальной гонке, начинала подтачивать изнутри. Но таков был установленный порядок вещей, и никакие капризы не отменяли ее искренней благодарности за этот шанс. И все же… тоска никуда не исчезала.
«Когда-нибудь», — мысленно пообещала она себе, наблюдая за финальными проверками и отточенными, почти хореографическими движениями команды, готовящейся к бою без нее. Еще четыре месяца назад о подобном нельзя было и мечтать, так что сейчас можно было и потерпеть.
И все же на задворках сознания упорно крутилась одна тихая мысль: «Когда я снова сяду за руль?»
От этого вопроса у нее невольно перехватило дыхание. Она подавила этот порыв и заставила себя расправить плечи. Сейчас не время проявлять нетерпение. Она получила все, о чем когда-либо мечтала, и излишние аппетиты могли все испортить.
Развернувшись, она наткнулась на чей-то взгляд.
Марко Фас, уже полностью экипированный, держал шлем под мышкой. Его высокомерный, оценивающий взгляд скользнул по ней. Мимолетное движение глаз, красноречиво говорившее: «очередной маркетинговый проект».
Риз приняла этот вызов. Не отвела глаз. Не улыбнулась.
А затем просто прошла мимо него вглубь гаража, прекрасно зная, что ее звездный час не за горами. И когда этот момент настанет, никто — и уж точно не Марко Фас — больше не посмеет смотреть на нее свысока.
Поздним вечером, пока Слоан пропадала на долгих стратегических совещаниях с Вероникой, Риз отправилась на поиски тех единственных людей, которые могли понять ее без слов. Подруги оккупировали гостиничный номер Мариссы, расположившись в пространстве, которое с большой натяжкой можно было назвать кругом. Двое устроились на кроватях, одна сидела по-турецки прямо на полу, еще одна полусидела на подлокотнике кресла — и все это великолепие окружали живописные руины, оставшиеся после набега на рум-сервис.
Риз попыталась сформулировать то, что терзало ее изнутри:
— Понимаете, это мечта всей моей жизни, и вот она, здесь, протяни руку, но…
— Но она по-прежнему ускользает в самый последний момент, — закончила за нее Делейни, понимающе кивнув. Кому, как не ей, знать это чувство. Все они были созданы исключительно для того, чтобы сидеть за рулем болида и заниматься любимым делом. В том числе и поэтому они так легко находили общий язык. Девчонки могли заканчивать фразы друг за друга, потому что их мысли были абсолютно идентичны.
— Это всего лишь временные трудности, — Марисса перехватила ее взгляд. — И кто знает, когда тебе еще раз выпадет такая передышка от гонок. Используй это время с умом. Приведи себя в безупречную форму — как ментально, так и физически.
— Но знаешь что? — подала голос Кэссиди. — Скучать по гонкам — это тоже абсолютно нормально. — Она потянулась и сжала ладонь Риз, сидя на своем излюбленном месте на полу. Мебели она явно предпочитала ковровое покрытие. — И ты имеешь полное право ныть нам об этом, потому что мы твоя стая, и мы будем ныть тебе в ответ.
— Раз уж пошла такая пьянка, я бы хотела поныть на тему джетлага, — Марисса помассировала затекшую шею. — Я вообще без понятия, который сейчас час, в какой стране я нахожусь и почему мой организм свято уверен, что сейчас три часа ночи.
Делейни, не отрываясь от экрана телефона, заметила:
— Часовым поясам глубоко плевать на твои тонкие душевные порывы. — Она многозначительно указала на подруг бутылкой с минералкой. — А вот я бы хотела высказать все, что думаю по поводу утренней летучки с моей пиар-командой. Оказывается, мой текущий бренд — это «милая, но загадочная». Я вообще без понятия, что это значит.
— Но ты действительно чертовски милая, когда ходишь с таким задумчивым и загадочным видом, — поддразнила ее Риз.
— Я не планирую быть милой, — надулась Делейни, и эта мимика была чертовски близка к какому-то томному кадру из журнала.
— Поздно метаться, — улыбнулась Риз, потрепав ее по волосам с искренней, неподдельной нежностью.
Кэссиди потянулась за картошкой фри:
— Я сегодня отвечала на вопросы в интервью и где-то на середине предложения поймала себя на мысли, что ментально я все еще осталась в дне вчерашнем. Ну, в духовном плане.
Делейни с самым серьезным видом закивала:
— Это многое объясняет.
— И вообще, — подхватила Риз, принимая сидячее положение, — почему во всех отелях кровати делятся на две категории: либо ты спишь как на облачке, либо это какая-то изощренная личная месть?
— О, это те самые проклятые матрасы, сделанные из чистой вредности, — мгновенно откликнулась Марисса. — Вот сто процентов. Их проектировал человек, у которого в принципе нет бедер. Я раскусила эту фишку еще на заре своей карьеры. Это просто преступление против человечества.
— А подушки? — вставила свои пять копеек Кэссиди. — Шесть штук декоративных, к которым по закону жанра нельзя прикасаться, и ни одной, которая бы реально поддерживала шею. Я даже письма с жалобами писала. — Пауза. — Правда, так ни разу их и не отправила.
— Декоративные подушки созданы исключительно для того, чтобы осуждающе смотреть на тебя, — резюмировала Делейни. — За то, что ты посмела переложить их в другое место.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Лишь мерно гудел кондиционер.
— Мы, конечно, много жалуемся, — тихо произнесла Риз, и ее голос стал мягче. — Но я до сих пор не могу поверить, что все это происходит с нами наяву.
Выражение лица Делейни изменилось, став более теплым:
— Да. Аналогично.
— Не думаю, что я бы согласилась променять эту жизнь на что-то другое, понимаете? — с улыбкой заметила Кэссиди. — Даже ради идеальных подушек.
— «Стартовая решетка» — это навсегда, — Риз поддалась общему сентиментальному порыву и прижала руку к сердцу.
— Ежедневно, — рассмеялась Делейни.
— До умопомрачения, — добавила Кэссиди.
Марисса тепло улыбнулась:
— Мы в этой лодке вместе.
Риз позволила этому моменту окончательно зафиксироваться в памяти — потому что именно в этом и заключался весь смысл. В этой невероятной, с боем завоеванной жизни.
Она могла сколько угодно требовать большего и ворчать по пустякам, но сейчас, обводя глазами эту комнату, она отчетливо понимала одну простую вещь. Ей действительно повезло больше всех на свете.
