Глава 29
5 июля 2026 г., 18:56
ГЛАВА 29
КАК СЪЕСТЬ СЛОНА
Риз уже вовсю составляла список того, что она хотела посмотреть, сделать и пережить вместе со Слоан в Будапеште. Прогуляться по набережной Дуная — обязательно вечером, когда город зальет огнями иллюминации. Заглянуть в какой-нибудь крошечный руин-бар, спрятанный в глубине уютного дворика. Выпить кофе на террасе, где никому не будет дела до того, кто она такая, — лишь бы эспрессо был крепким, а выпечка безупречной. И конечно, ей не терпится показать Слоан автодром снаружи, с ракурса, где трассу бережно баюкают холмы. На все времени, разумеется, не хватит. Его никогда не хватает. Но они успеют то, что успеют.
Риз прилетела на пару дней раньше, чтобы сняться в промороликах и фотосессиях перед своим официальным дебютом за «Лоренс». Пиарщики хотели убедиться, что у них есть всё необходимое для мощного старта. Момент, когда она увидела собственное изображение на огромном баннере прямо над боксами команды, врезался в память навсегда. Масштаб. Окончательность. Чувство, будто весь мир вдруг заговорил о ней в полный голос. Запостила ли она в инстаграм снимок, где стоит в гоночном комбинезоне на фоне этого баннера? О да, еще как. И тут же отправила его Слоан с какой-то легкомысленной и в корне неправдивой припиской о том, что она «абсолютно спокойна».
Но сегодняшний день был особенным. Сегодня прилетала Слоан, и от этой мысли Риз пребывала в полнейшем восторге.
Она пулей вернулась в отель, чтобы переодеться, — нервы под кожей вибрировали так, что это не имело никакого отношения к гонкам. В сотый раз проверила телефон. Снова пусто. Слоан не выходила на связь с тех пор, как села на первый рейс, но стыковка была короткой, и Риз резонно предположила, что та просто оставила аппарат в авиарежиме, пытаясь выкроить пару часов на сон. Это логично. Все в порядке. Если рейс не задержали, она приземлилась час назад, скорее всего, уже едет в такси и наверняка закатывает глаза на сообщение Риз «поднимайся сразу ко мне», но все равно улыбается.
Риз мерила шагами комнату: натянула чистую футболку, тут же стянула и переодела другую. Отправила еще одно сообщение.
РИЗ:
Я в номере, жду. Не терпится обнять. Уже хочу зацеловать тебя.
Никакого ответа. Когда минут через пятнадцать, наконец, раздался стук в дверь, Риз подбросило, словно от разряда счастливого электричества. Она даже не подумала посмотреть в глазок. Пересекла комнату в три широких шага, сердце уже пустилось вскачь, а радость подступила к горлу так стремительно, что стало почти больно. Открывая дверь, она уже вовсю представляла, как Слоан обнимет ее, как они поцелуются — тем самым знакомым поцелуем, после которого мир всегда мгновенно встает на свои места. На пороге стояла Вероника. Улыбка застыла на лице Риз. Недоумение промелькнуло столь быстро, что она едва успела его осознать, как внутри расползлось что-то липкое и холодное. — Привет, — произнесла она, уже понимая, что случилась беда. — Я думала, ты… Выражение лица Вероники было мягким — и именно эта мягкость напугала Риз сильнее всего. — Привет, Риз. Можно войти? Риз отступила на шаг чисто автоматически; в комнате вдруг стало слишком тихо. Вероника не спешила. Она аккуратно прикрыла за собой дверь, словно пыталась удержать внутри нечто хрупкое. — Она не прилетит, — сказала Вероника, и в ее глазах читалось искреннее сожаление. Слова прозвучали как-то неправильно. Словно они вообще не имели к ней отношения. Риз мотнула головой: — В каком смысле не прилетит? Она же… она же собиралась сегодня вылетать. — Я знаю. — Вероника встретила ее взгляд. — Она пыталась. Правда пыталась. Внутри у Риз что-то оборвалось с глухим стуком, будто коробка передач вылетела на нейтралку. В груди сжалось, дыхание стало прерывистым, а лавина осознания обрушилась слишком быстро, не давая времени перевести дух. — Погоди. Что-то случилось? С ней все в порядке? — Она в безопасности, — мгновенно заверила Вероника. — Физически. Это не чрезвычайная ситуация. От этого почему-то стало только хуже. — Она ведь писала, что ждет встречи, — глухо произнесла Риз. — Да, у нас возникли сложности из-за моих гонок, но она говорила, что работает над этим. — Я знаю, — кивнула Вероника. — Так и есть. Риз кивнула, на автомате потянувшись к карману за телефоном, но вовремя одернула руку — едва ли это сейчас поможет. — Хорошо. Тогда я дам ей время. Или личное пространство. Что угодно, что ей нужно. Мне не обязательно, чтобы она присутствовала на каждой гонке. Мне не нужно… — Она осеклась, дыхание перехватило, слова начали опережать ее собственную уверенность. — Мне просто нужно, чтобы она знала: я здесь. Я никуда не денусь. Вероника сочувственно смотрела на нее. — Риз… — Я серьезно, — с нажимом повторила Риз, и в ее голосе прорезались отчаянные нотки. — Мне не нужны громкие жесты. Мне не нужно, чтобы она каждые выходные стояла на командном мостике. Мы со всем разберемся. — Она подняла глаза, вопреки всему цепляясь за надежду. — Ведь так? Последовавшая за этим тишина была тяжелой. Осторожной. — Понимаешь, — медленно заговорила Вероника, — иногда то, в чем человек нуждается, невозможно дать, просто предложив больше компромиссов. Иногда это то, с чем ему нужно разобраться в одиночку. И она взяла паузу, чтобы сделать это. Всё произошло слишком быстро. Риз молча кивнула. Эти слова вонзились ей в грудь и остались там сидеть. Она уставилась на экран телефона, ее большой палец беспомощно завис над именем Слоан. В голове ровными рядами выстроились все варианты, на которые она была готова пойти ради нее: перестроить график, переиграть планы, разложить всё по полочкам — готовые решения, которые она ждала команды применить. В этом она была сильна. Адаптироваться, выполнять задачу. Находить способ заставить механизм работать. Но это была не та траектория, которую можно скорректировать упорными тренировками. — А что если, — тихо произнесла Риз, — то, что ей нужно — это жизнь, в которой нет места… всему этому? — На последнем слове ее голос дрогнул, потому что на самом деле она имела в виду: жизнь, в которой нет места мне. Вероника не спешила с ответом. — Именно над этим вопросом она сейчас и думает. Эта мысль опустошила Риз. Она всегда верила, что любовь — это действие: быть рядом, подстраиваться, выбирать друг друга снова и снова. Идея того, что любовь может означать необходимость замереть на месте с пустыми руками, казалась невыносимой. — Я не могу ее потерять, — выговорила Риз. Потому что для нее это было главным тезисом всей жизни. Все остальное — лишь несущественные детали. — Я знаю, — мягко отозвалась Вероника. Комната внезапно показалась огромной. Будущее, к которому она так стремилась, вполне могло наступить без единственного человека, которого она в этом будущем видела. Риз плотно прижала ладонь к грудине, пытаясь хоть как-то заземлиться. — Она ведь может вообще не вернуться. Вероника не стала спорить. Она просто не могла этого сделать. Спустя минуту Риз опустила руку, ее плечи покорно поникли под этой тяжестью. — Но мне все равно придется сесть за руль в эти выходные, — с каким-то отрешенным неверием произнесла она. Потому что как это сделать? Как она должна просто отработать уик-энд, когда весь ее мир перевернулся с ног на голову? — Придется, — согласилась Вероника. — И тебе не обязательно прямо сейчас знать, как именно ты с этим справишься. Главное — ты справишься. Ты профессионал, Риз. Риз кивнула, хотя внутри было чувство, будто она подписывается под чем-то, чего до конца не понимает. Боль не утихла, но стала привычной, обосновалась внутри. Ей, так или иначе, придется двигаться дальше, не зная, встанет ли когда-нибудь снова рядом женщина, которую она любит. Вероника помедлила секунду, словно собиралась добавить что-то еще, но передумала. Она коротко сжала плечо Риз и вышла, а дверь закрылась с финальным щелчком, прозвучавшим слишком громко в притихшем номере. Риз еще долго стояла неподвижно, все так же сжимая в руке телефон, на экране которого тускло светилось ее последнее отправленное сообщение. В конце концов, она опустилась на край кровати и уставилась в пол, разглядывая потертости на ковролине — как раз на том месте, где должен был стоять чемодан Слоан. Она попыталась представить, как пройдут эти гоночные дни без нее, и впервые с тех пор, как Будапешт появился в календаре чемпионата, этот город показался ей невообразимо, бесконечно далеким. Риз легла навзничь, даже не разуваясь, скрестила руки на груди и уставилась в потолок, пока тот не поплыл перед глазами. Она не заплакала. Не сломалась. Она просто лежала, дышала и ждала, пока эта боль превратится в нечто такое, с чем можно будет научиться жить. *** Вернувшись в Венис-Бич, Слоан позволила своим дням обрести совсем иное русло. Она пробыла дома чуть больше трех недель — этого времени хватило, чтобы соленый морской воздух снова стал казаться чем-то естественным. И этого же времени хватило, чтобы пропустить два гоночных уик-энда, на которые она была обязана лететь. Обязанности в академии она перепоручила коллегам. От паддоков Формулы-1 держалась подальше. Это далось ей нелегко. Но она была занята. Первым делом она занялась терапией. Сначала дважды в неделю, затем это превратилось в постоянное время в расписании, к которому она относилась как к любому другому не подлежащему обсуждению обязательству. Линдси, ее психотерапевт, сидела напротив с блокнотом, в который почти ничего не записывала, и обладала редким даром слушать так, что даже молчание казалось продуктивным. — Что происходит с твоим телом, — спросила Линдси как-то утром, — когда ты представляешь, что стоишь в боксах, пока она там, на трассе, ведет гонку? Слоан ответила не сразу. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. — В груди все сжимается, — наконец произнесла она. — Это не паника. Скорее… внутренняя мобилизация. Ожидание удара. — Хорошо, — кивнула Линдси. — Значит, тело начинает говорить раньше, чем ты сама. Это полезное наблюдение. Наша отправная точка. Они говорили о времени и расстояниях, о том, как меняются внутренние настройки Слоан, когда риск перестает быть просто теорией. Любовь к гонкам никогда не была проблемой — Слоан действительно обожала автоспорт. Всё изменило уравнение, в котором появилась любовь к Риз. Вместе они разработали план, как справляться со сложными моментами в будущем: регулярные сессии, даже когда Слоан будет в разъездах, и четкая договоренность о том, что она больше не станет исчезать с радаров, делая вид, будто все нормально. Бросать терапию на полпути больше не обсуждалось. — То, что ты не поехала на гонку, — сказала Линдси позже, — не означает, что ты отступила. Это означает, что ты прислушалась к себе. Мы можем разбирать каждую ситуацию отдельно, шаг за шагом. Слоан криво усмехнулась: — Ты ведь имела в виду «этап за этапом»? Линдси улыбнулась: — Именно это я и имела в виду. Иногда Слоан выходила из кабинета, чувствуя себя увереннее. Иногда — абсолютно опустошенной. Линдси заверяла, что и то, и другое идет в зачет. Ближе к полудню Слоан часто заглядывала в кофейню «The Cat’s Pajamas», притаившуюся в квартале от набережной. Окна там всегда были распахнуты настежь, а в воздухе стоял умопомрачительный коктейль из морской соли и свежего эспрессо. Отем неизменно дежурила за стойкой — копна рыжих кудрей в вечном художественном беспорядке, мгновенная улыбка; она варила кофе с точностью ученого и искренней радостью человека, который по-настоящему влюблен в свое дело. — Выглядишь получше, — заметила Отем одним утренним днем, без лишних слов пододвигая к ней чашку. Слоан обхватила ее ладонями, впитывая тепло. — И чувствую себя получше, — призналась она. — Что для меня… довольно непривычно. Отем приподняла бровь: — Но? — Но я не хочу торопить события, понимаешь? — поделилась Слоан. Отем понимающе кивнула: — И правильно. Просто пей свой кофе и радуйся всему, что ты делаешь для того, чтобы вернуться к своей девочке. — Она уперла руку в бок. — Я видела концовку ее гонки в воскресенье. М-да. Слоан заметно сникла. — Я посмотрела обзор после финиша. Да, не лучший её уик-энд. Я не совсем понимаю, что там происходит. — В двух последних гонках Риз финишировала вне очковой зоны и оба раза проваливала старты. У Слоан были свои соображения на этот счет, но она всерьез опасалась, что корень проблемы лежит гораздо глубже чистой техники, и эта мысль тяжелым грузом ложилась на сердце. — Надеюсь, на следующем этапе она соберется. — Конечно соберется, — без тени сомнения отрезала Отем. — Она у тебя горячая штучка с характером, а такие всегда побеждают. Уж мне-то решение известно, я сама на такой жената. — Короткая пауза. — Что еще у тебя слышно? Слоан выдохнула: — Я поговорила с Вероникой. Мы все спланировали. В следующий раз, когда я буду смотреть гонку Риз, она сядет рядом. Просто… будет со мной. И будет сидеть так до тех пор, пока я снова ко всему этому не привыкну. А я привыкну. Я уверена. Отем мягко и горделиво улыбнулась: — Ты со всем справляешься, по чуть-чуть. Слоан тихо хмыкнула: — Стараюсь. Как там говорится про то, как нужно есть слона? — О, милая, у меня тут есть свежеиспеченные маффины с шоколадной крошкой, они на вкус гораздо лучше любого слона. Слоан рассмеялась: — Пожалуй, это будет более мудрым решением. — Ну, — Отем легонько постучала пальцами по стойке, — со стороны посмотреть, так ты сделала огромный шаг вперед. Ты ведь любишь ее. Тут и гадать нечего, все на лице написано. — Очень люблю, — тихо ответила Слоан. Теперь, когда она представляла свое возвращение в паддок, она видела это иначе. Больше никакой необходимости что-то доказывать. Никакого насилия над собой в моменты, к которым ее тело еще не готово. Быть рядом, когда есть силы… и честно признаваться, когда этих сил нет. Каждые несколько дней она писала Риз. Ничего тяжелого. Ничего двусмысленного.СЛОАН:
Думаю о тебе.
СЛОАН:
Надеюсь, уик-энд прошел нормально.
СЛОАН:
Люблю тебя.
СЛОАН:
Я рядом. Надеюсь, скоро сможем нормально поговорить.
Риз всегда отвечала. Не всегда сразу, но ответ неизменно приходил. И это было по-настоящему важно.РИЗ:
Люблю тебя. Спасибо, что переживаешь за меня.
По вечерам Слоан частенько стояла босиком на балконе, подставляя кожу прохладному океанскому бризу, и училась просто быть в настоящем — не сбегать в прошлое и не мчаться сломя голову в будущее, в котором она пока еще не готова была поселиться. Она еще не исцелилась до конца. Работа над собой не была завершена. Но она определенно стала ближе к цели, чем когда-либо прежде. И на сегодняшний день этого было вполне достаточно, чтобы продолжать путь.
