Глава 30
5 июля 2026 г., 18:57
ГЛАВА 30
ШЕСТНАДЦАТАЯ
Следующий гоночный уик-энд с самого начала пошел наперекосяк. И это слишком сильно напоминало Риз о предыдущем.
Она замечала это по мелочам: то промахивалась мимо точки торможения там, где обычно никогда не ошибалась, то нерешительно заходила в поворот, который всегда доверяла машине без лишних мыслей. С болидом всё было в порядке. Трасса была знакомой. Сама Риз была не своя. Время на круге держалось на грани приличия, не позволяя команде впасть в откровенную панику, но общая картина вырисовывалась нерадостная, и телеметрия это лишь подтверждала.
— Сама не пойму, что не так, — делилась она с Шанель, пока они сидели в ее кабинете позже в тот же день. — Разве что в голове у меня сейчас мыслей чуть больше, чем нужно. — Спорить с этим было глупо. Она безумно скучала по своей девушке и ходила кругом на автопилоте, опустошенная, встревоженная, поминутно перебирая в уме всё, что сделала и сказала к этому моменту. Но когда она садилась в кокпит, она концентрировалась, отрабатывала на максимум — вот только это не приносило тех результатов, к которым она привыкла.
— Понимаешь, в чем дело. Изменения в твоем пилотаже едва заметны, но эти четверти секунды в итоге складываются, — говорила ей Шанель. — Малейший сдвиг в настрое дает накопительный эффект круг за кругом, круг за кругом, пока на финише ты не обнаруживаешь себя в трех секундах позади соперника.
Риз кивнула:
— Меньше колебаться. Мне нужно быстрее все анализировать.
— Разве я выгляжу обеспокоенной? — Шанель откинулась на спинку кресла с видом женщины, которая безмятежно ждет свой мартини. — Я знаю, кого наняла на работу, и эта девушка скоро вернется. Давай посмотрим, как ты покажешь себя на сегодняшней практике, а потом вместе с Джеффом разработаем рабочую стратегию на гонку. — Новый гоночный инженер, с которым она теперь работала (поскольку Дэймон вернулся к Эзре), был терпеливым и толковым, но им еще только предстояло поймать общий ритм.
— Хорошо, будем надеяться на удачную сессию.
Уверенность Шанель помогала, как и всегда. Риз вышла из кабинета, твердя себе, что нужно всё упростить. Тормозить позже. Действовать решительнее. Довериться мышечной памяти, которая верой и правдой вела её до этого момента.
Практика прошла чище. Она стабильнее попадала в апексы, избегала неприятностей и завершила сессию без инцидентов. На бумаге это выглядело как прогресс.
Но внутри машины у нее было ощущение, будто она изо всех сил пытается удержать разваливающуюся конструкцию обеими руками.
Когда она выбралась из кокпита, Дилейни, Марисса и Кэссиди уже ждали ее в глубине боксов. В эти выходные у академии не было гонок, никаких пересекающихся обязательств — просто три родных лица, которых она пригласила в качестве гостей, с пропусками в паддок, пристегнутыми к поясу. Девчонки намеренно держались в стороне, как люди, которые прекрасно знают ритм жизни паддока и уважают его.
Дилейни не стала ходить вокруг да около:
— Ты опаздываешь на входе в поворот.
Риз устало и блекло улыбнулась:
— Класс. И тебе привет.
— Извини. Привет. Но я серьезно, — повторила Дилейни. — Ты не атакуешь там, где должна. Сначала сомневаешься, а потом судорожно корректируешь траекторию.
— И это для тебя в новинку, — добавила Марисса. — Обычно ты доверяешь своему первому инстинкту.
Кэссиди молча разглядывала её какое-то время. Подруги были в курсе всего, что происходило между ней и Слоан, но Кэссиди тоньше всех улавливала её состояние, справляясь о её самочувствии по нескольку раз в день.
— Дело не в том, что ты отвлечена, — мягко произнесла она. — Ты закрылась в раковине, и это, в общем-то, логично. Учитывая всё, что на тебя навалилось.
Риз прислонилась спиной к стене, перехватив шлем под мышку.
— Я просто не знаю, как заставить себя перестать думать хотя бы на то время, пока я за рулем.
— А никак, — отрезала Дилейни. — Тебе просто нужно перестать пытаться проанализировать то, что анализировать не надо.
— Очень «помогла», спасибо, — буркнула Риз.
— Нет, она права, — мягко вмешалась Марисса. — Ты пытаешься во время пилотажа решить проблему, которая к пилотажу вообще не имеет отношения. Твой мозг постоянно уплывает в сторону, потому что внутри нет покоя.
Риз уставилась на бетонный пол.
— Ну, значит, я не знаю, как этот покой обрести.
Позже, когда боксы опустели и день подошел к концу, Риз снова осталась наедине с собой — слишком много тишины, слишком много пространства для мыслей, которые она так упорно пыталась сдерживать. Отсутствие Слоан давило на нее со всех сторон. Пустота там, где она должна была стоять. Невысказанные вопросы, которые Риз изо всех сил старалась пока не задавать.
В тот вечер Риз сидела на краю постели в отеле, сжимая в руке телефон, ее большой палец замер над именем Слоан. Она так и не написала. Не потому, что не хотела, а потому, что не знала, какие слова подобрать, чтобы это не прозвучало как давление.
«Я скучаю» — слишком очевидно.
«Мне плохо» — несправедливо по отношению к Слоан.
«Пожалуйста, вернись» — слишком эгоистично.
Она отложила телефон и вместо этого уставилась в стену.
Мысль пришла к ней сама — спокойно, без лишнего драматизма. Если эта жизнь, эта карьера означает потерю Слоан, то никакая скорость и никакой успех в мире не смогут это компенсировать. Никогда.
В эти выходные она выйдет на старт. Она покажет себя. Она выполнит свою работу. Но если этот выбор когда-нибудь станет реальным, если цена окажется окончательной? Она уже знала свой ответ.
И это знание, какое бы тяжелое оно ни было, наконец, позволило ей вздохнуть полной грудью.
Слоан уже вовсю собирала вещи, когда Вероника ответила на звонок.
Чемодан лежал открытым на кровати, и Слоан решительно перемещалась по комнате, бросая одежду внутрь даже не складывая. Она прикинула самое необходимое: джинсы, мягкая футболка, ее поло с символикой академии и куртка, которую она всегда брала с собой, когда не знала, какой будет погода, но нуждалась в чем-то привычном.
Телефон лежал на прикроватной тумбочке; ровный, неторопливый голос Вероники звучал на громкой связи.
— Тебе не обязательно спешить, — говорила Вероника. — Возьми еще неделю, если хочешь. У нас все равно нет гонок в эти выходные. Мне кажется, это время пошло тебе на пользу, и я хочу, чтобы ты закрепила результат.
— Так и есть, — отозвалась Слоан, выдвигая ящик и загребая охапку носков. Вероника переживала, потому что была хорошим другом, но Слоан чувствовала себя эмоционально сильнее, чем за последние несколько лет, и понимала: время пришло. — Дело не в том, что я перечеркиваю всё, чего добилась на терапии. Напротив, я действую, опираясь на это.
На том конце провода возникла короткая пауза.
— Ладно, — произнесла Вероника. — Расскажи, что изменилось.
Слоан на секунду замерла, упершись одной рукой в матрас. В груди разлилась отчетливая уверенность, от паники не осталось и следа.
— Я видела квалификацию.
Чуть ранее в тот же день она сидела на диване, пока кофе в чашке на столе постепенно остывал. Трансляция шла без звука, а на коленях лежал открытый ноутбук, чтобы она могла отслеживать тайминг и графику кругов. Но в итоге это переросло в нечто большее.
Очередь Риз подошла в начале квалификации. Первый круг вышел скомканным. Ничего катастрофического, но траектории были смазанными, словно она еще не прогрела резину. Вторая попытка оказалась еще хуже. Резкая, судорожная корректировка руля, пропущенный апекс, потеря темпа там, где Риз обычно только выигрывала время.
Шестнадцатая.
Это был сокрушительный провал, и Слоан прекрасно понимала, в каком огромном опустошении сейчас находится Риз.
Эта цифра так и осталась гореть на экране — сухая, неопровержимая. В гонке её ждала тяжелейшая борьба, и после третьего неудачного выступления подряд за кулисами неизбежно поползли бы слухи. Пресса тут же подключилась бы к спекуляциям. Не погорячились ли в «Лоренс», пригласив Риз? Постараются ли они исправить эту ошибку, пока сезон еще можно спасти?
Но в тот момент Слоан не почувствовала страха. Она ощутила нечто более холодное и острое. Узнавание. Риз была способна на гораздо большее, чем то, что она сейчас демонстрировала, и пришло время сделать шаг навстречу и поддержать женщину, которую она любит.
— Она запуталась в собственной голове, — тихо произнесла Слоан. — Она тонет, и я знаю, что могу помочь.
Вероника не стала спорить.
Стоя перед своим чемоданом, Слоан уперла руки в бока и посмотрела в потолок.
— Я нужна ей, Ронни, а она нужна мне. И впервые за долгое время я чувствую, что действительно могу быть рядом: подбодрить её, подержать за руку, помочь. И сделать это правильно.
— Ей сейчас действительно приходится несладко. Это факт. Она безумно скучает по тебе.
— Я тоже по ней скучаю. — Она глубоко вздохнула. — И я готова.
Слоан выдохнула и потянулась за паспортом, аккуратно задвинув его в наружный карман чемодана. Поздний вечерний рейс позволял ей оказаться в Барселоне к середине утра по местному времени — как раз задолго до старта гонки.
Она застегнула молнию чемодана и на мгновение прижала к нему ладонь, заземляясь. Никакой спешки в теле. Никакого всплеска адреналина. Только твердое намерение.
— Напишу, как приземлюсь, — бросила она в трубку.
— Я буду ждать, — ответила Вероника. — Во всех смыслах.
— Я знаю. — Слоан улыбнулась, едва заметно, но искренне. — Спасибо, что поверила мне и дала самой понять, когда придет время.
— В этом-то все и дело, — мягко отозвалась Вероника. — Ты не бросилась очертя голову обратно в огонь. Ты научилась снова стоять рядом с ним. Я горжусь тобой. Мягкой посадки.
— Спасибо, Ронни. Скоро увидимся.
Она ходила по квартире не торопясь, размеренно — проверила замок на балконной двери, поставила кофейную кружку в раковину, на автомате расправила плед на диване. Самые обычные, рутинные действия. Якоря.
Она замерла в дверях, взявшись рукой за косяк, и прислушалась к себе — точно так, как учила Линдси. Плечи расправлены. Дыхание ровное. Никакого внутреннего зажима. Никакого прокручивания в голове возможных катастроф.
Сейчас речь шла не о том, чтобы что-то доказать. И не о том, чтобы стереть из памяти прошлое или притвориться, будто она полностью исцелилась. Речь шла о том, чтобы просто быть честной с самой собой и окружающими.
Она покатила чемодан по коридору — звук колесиков был мягким, будничным, — и шагнула навстречу новому дню.
Когда самолет оторвался от земли, Слоан уже спокойно сидела в своем кресле, расслабленно опустив руки на колени. Она смотрела в иллюминатор на то, как внизу уменьшается город, не прокручивая в памяти прошлое и не забегая мыслями вперед.
Она просто двигалась дальше.
Навстречу Риз.
Навстречу той жизни, которую они всё еще строили вместе — шаг за шагом.
