Глава 32
5 июля 2026 г., 18:57
ГЛАВА 32
ДО НЕПРИЛИЧИЯ ЕЁ
Из вип-ложи «Лоренс», возвышающейся над стартовой прямой, автодром Барселона-Каталунья на мгновение показался почти безмятежным. Позднее утреннее солнце заливало трибуны бледным золотом, тысячи болельщиков шевелились на своих местах, а флаги лениво трепетали под теплым бризом, дующим со стороны Средиземного моря. Это был последний мирный вздох перед тем, как всё вокруг взорвется.
Слоан стояла у стеклянного ограждения, слегка обхватив пальцами металлический поручень, и не отрывала взгляда от стартовой решетки внизу.
Двадцать два болида замерли в безупречном боевом порядке; рокот их моторов уже вибрировал в асфальте, поднимаясь вверх и отдаваясь в груди. Механики один за другим отходили в стороны, термочехлы для шин были сняты и свернуты, оставив машины хищно блестеть под испанским солнцем.
Красно-черный болид Риз застыл в трех рядах от самого хвоста, идеально выровненный в своем стартовом кармане. Даже с такого расстояния Слоан узнала его мгновенно: ярко-красные элементы ливреи вспыхивали каждый раз, когда солнечный луч ловил носовой обтекатель.
Еще несколько недель назад необходимость наблюдать за всем этим с такого близкого расстояния заставила бы каждую клеточку ее тела сжаться от напряжения. Она бы внутренне замерла в ожидании катастрофы, скованная тем самым острым, до боли знакомым страхом, который накатывает, когда видишь, как любимый человек несётся навстречу опасности на скорости триста километров в час.
Но сегодня всё было иначе. Тяжесть в груди ни капли не напоминала тот ужас, которого она так боялась. Это было предвкушение. Волнение, конечно, никуда не делось — куда же без него, — но оно казалось каким-то более легким. Контролируемым. Скорее предстартовым мандражом под кожей, чем разрушительной бурей, а против такого расклада Слоан ничего не имела.
Рядом, прислонившись к перилам, стояла Вероника — как всегда невозмутимая, со сдвинутыми на кончик носа солнцезащитными очками, внимательно изучающая решетку.
— А ты отлично держишься, — как бы между прочим заметила Вероника. — Только посмотри на себя.
Слоан тихонько рассмеялась:
— Сама в шоке. Если честно, чувствую себя почти как в старые добрые времена. С той лишь разницей, что мне не нужно садиться за руль. Сплошные плюсы.
Вероника ухмыльнулась:
— Ну, если у тебя появится желание, мы вполне можем это устроить.
— Нет, спасибо, я пас. Я лучше посижу здесь, со своим попкорном и моей личной группой психологической поддержки в лице Ронни, и посмотрю, как другие выясняют отношения на трассе.
— Разумно, — согласилась Вероника и сделала глоток «Пеллегрино».
Слоан переступила с ноги на ногу и повела плечами, сбрасывая остатки напряжения. Мысленно она заключила с собой негласный договор: если в какой-то момент старый страх всё же попытается вернуться — если тревога сожмет тиски так, что станет трудно дышать, — она просто развернется и уйдет. Без чувства вины. Без стыда. Риз поймет. Риз всегда всё понимала.
Прогревочный круг начался с нарастающего металлического визга — моторы разом взревели, пробуждаясь к жизни. Один за другим болиды сорвались с мест, виляя из стороны в сторону, чтобы прогреть резину, и скрылись в недрах первого сектора.
Слоан провожала взглядом красную машину «Лоренс», пока та, преодолев последний поворот, спустя пару минут не вернулась на свою стартовую позицию.
Вероника слегка подтолкнула её локтем:
— Ну всё. Началось.
— Давай, Риз, — прошептала Слоан. — Главное — чистый старт.
Над трассой загорелись пять красных огней.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
И наконец… огни погасли.
Решетка буквально детонировала.
Последовавший за этим рев был колоссальным — лавина звука поглотила крики трибун и заставила за вибрировать стекло под руками Слоан. Двадцать два болида рванули вперед, сливаясь в пестрый поток безумной скорости.
Слоан мгновенно выхватила взглядом машину Риз и больше не отводила глаз.
Красный болид стартовал безупречно, вклинившись между двумя соперниками, пока вся пелотон плотной, хаотичной массой неслась к первому повороту.
— О, а это смело, — негромко прокомментировала стоявшая рядом Вероника.
Машины веером рассыпались по всей ширине прямой, каждый пилот отчаянно искал хоть малейшую лазейку. Трое соперников впереди Риз затянули с торможением, проскочили апекс и вылетели на внешнюю траекторию, а их шины протестующе задымились.
Риз технично нырнула внутрь, проскакивая мимо них.
— Умница моя, — выдохнула Слоан, сжимая кулаки.
К моменту выхода из первого поворота она отыграла уже две позиции.
Слоан даже затаила дыхание.
— Что ж, — с легким смешком заметила Вероника, — времени она терять не стала. Похоже, Риз просто нужно было получить подтверждение от тех, кто ей действительно дорог. — Она ободряюще пихнула Слоан плечом, заставив ту улыбнуться.
Круг за кругом гонка набирала обороты, и ее ритм постепенно становился почти гипнотическим.
Поначалу Риз действовала осторожно, словно прощупывая и изучая идущие впереди машины и тщательно выбирая идеальный момент для атаки. Красно-черный болид то и дело оказывался там, где еще круг назад его не было, с тихой, упрямой решимостью пробиваясь сквозь пелотон.
Чистый, ювелирный обгон в пятом повороте заставил девчонок в ложе орать во весь голос. Слоан была уверена, что к концу гонки сорвет себе связки. Но одно можно было сказать наверняка: она получала колоссальное удовольствие от происходящего, гораздо больше, чем сама от себя ожидала.
Еще одна красивая атака на задней прямой: Риз пристроилась в воздушный карман соперника, поймала слипстрим и эффектно обошла его на торможении. Каждый раз, когда она отыгрывала очередное место, боксы «Лоренс» внизу взрывались ликованием — механики плотным кольцом обступали мониторы на командном мостике.
С каждым кругом Слоан всё сильнее подавалась вперед, перегибаясь через перила и мысленно ведя машину за собой, словно одна лишь сила ее концентрации могла помочь Риз двигаться дальше.
Но страх так и не пришел. Паника не накрыла её. И постепенно Слоан поймала себя на удивительной мысли: смотреть, как Риз гоняет, больше не было жутко. Это было упоительно. Потому что Риз не была безрассудной. Она была феноменальной.
К 32-му кругу на табло тайминга Риз поднялась уже на одиннадцатую строчку.
Вероника подалась вперед, весь ее вид выражал предельную сосредоточенность:
— Еще один, — тихо произнесла она. Если Риз выйдет на десятое место, она финиширует в очковой зоне. Чем выше поднимется, тем больше очков принесет команде.
Шедшая впереди машина защищалась агрессивно и жестко, выталкивая Риз на внешнюю траекторию в последнем повороте и прижимая её к поребрику на прямой.
У Слоан против воли перехватило дыхание.
Эта дуэль продолжалась два круга: болиды кружили друг вокруг друга в опасном, хрупком танце на грани дозволенного, балансируя между спортивной наглостью и холодным расчетом. Накал страстей, мягко говоря, был на пределе.
И вот Риз пошла в решительную атаку.
Она затормозила перед первым поворотом позже, чем кто-либо мог ожидать, изящно протиснулась по внутреннему радиусу и вышла из виража с гораздо лучшим зацепом на разгоне. Красный болид «Лоренс» рванул вперед.
Половина корпуса машины.
Целый корпус.
Строчка на мониторе тайминга моргнула и обновилась.
Р10.
Боксы «Лоренс» буквально зашлись в экстазе.
Кто-то громко выкрикнул имя Риз. Даже Вероника позволила себе довольную, победную улыбку.
— Очки, — констатировала она.
Слоан тихонько рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается волна облегчения.
— Очки, — эхом отозвалась она.
Когда двадцать кругов спустя над трассой взметнулся клетчатый флаг, Риз пересекла финишную черту, сохранив за собой десятое место.
И судя по тому безумному реву, что доносился из гаража «Лоренс», можно было подумать, будто она только что выиграла этот чертов чемпионат.
Слоан и Вероника поспешили вниз, в паддок, пока машины одна за другой заезжали в закрытый парк. Воздух вокруг был буквально наэлектризован адреналином и триумфом.
Спустя пару минут Риз выбралась из кокпита.
Слоан замерла на месте. Этот вид до сих пор бил по ее рецепторам подобно разряду молнии.
Риз сняла шлем и тряхнула влажными от пота волосами, которые на секунду прильнули к голове, а затем снова задорно растрепались. Ее щеки горели от невыносимого жара в кокпите, а на лице играла широкая, триумфальная улыбка; она стянула перчатки и вытерла лоб тыльной стороной ладони.
До неприличия сексуальная.
До неприличия гордая.
До неприличия её.
Команда «Лоренс» обступила её практически мгновенно: механики наперебой хлопали её по плечам, со всех сторон сыпались оглушительные поздравления.
— С шестнадцатого места в очки!
— Вот это гонка! Ну, ты выдала!
Риз смеялась, всё еще пытаясь восстановить дыхание, и в какой-то момент подняла глаза. И увидела Слоан. На долю секунды весь остальной мир для нее просто перестал существовать.
Слоан уверенно зашагала к ней, не давая себе времени усомниться в правильности этого шага.
Риз сделала шаг навстречу.
— Ты видела это? — спросила Риз.
— Ну, кое-что я всё-таки заметила.
Улыбка Риз стала еще шире, и на этот раз Слоан не стала колебаться. Она потянулась вверх, сгребла пальцами воротник гоночного комбинезона Риз и поцеловала её. Прямо там, в самом центре паддока, на глазах у всей команды и сотен посторонних людей. Камеры вокруг них моментально сошли с ума — вспышки защелкали с частотой грозового разряда, пока фотографы отчаянно пытались поймать исторический кадр.
Кто-то восторженно присвистнул.
Кто-то еще выкрикнул что-то подозрительно похожее на: «Ну наконец-то!»
Но Слоан едва ли это слышала. Потому что Риз отвечала на поцелуй, смеясь ей прямо в губы, а ее ладонь легла Слоан на затылок — горячая, надежная и такая осязаемая.
Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Риз прижалась своим лбом к её лбу.
— Значит, гонка тебе понравилась? — с улыбкой спросила Риз.
Слоан ответила без секундного раздумья:
— Малышка. Я в полном восторге. Твой пилотаж был просто невероятным.
Риз удивленно приподняла брови, а на ее щеках проступил довольный румянец.
— Стартовать шестнадцатой и так легко прошить пелотон до самой очковой зоны — это дорогого стоит, — продолжала Слоан, и ее голос так и лучился гордостью. — Ты выжидала там, где это было необходимо, атаковала жестко и уверенно, когда требовала ситуация, а этот твой маневр в первом повороте — это же просто поэзия.
За их спинами команда «Лоренс» снова зашумела: несколько механиков дружно захлопали Риз по спине, а кто-то победно размахивал над головой распечаткой тайминга, словно завоеванным трофеем.
— С шестнадцатого места в очки! — снова проорал один из них.
Риз, наконец, повернулась к парням, всё еще сияя, и шутливо подняла руки вверх, сдаваясь под их очередным натиском поздравлений.
Слоан отступила на шаг, с улыбкой наблюдая за этой картиной.
Позади них всё еще тихонько потрескивал, остывая, болид. Инженеры сосредоточенно склонились над ноутбуками. Кто-то уже шумно откупорил бутылку чего-то явно не из официального меню моторхоума. И посреди всего этого праздника жизни стояла Риз — сияющая, счастливая, утопающая в объятиях своей команды.
Впервые с тех пор, как она связала свою жизнь с автогонщицей, Слоан не почувствовала, как привычный тугой узел страха затягивается у нее в груди. Только безграничную гордость.
Рядом снова возникла Вероника, скрестив руки на груди и с явным удовольствием созерцая это безумие.
— Ну что, — заметила она с ухмылкой. — Скромненько так, со вкусом.
Слоан даже не пыталась скрыть переполнявшую её радость.
— Она это заслужила. Провела просто чертовски крутую гонку.
Вероника согласно кивнула, глядя на то, как Риз в глубине боксов продолжает принимать поздравления от доброй половины коллектива.
— Тут и спорить нечего, — согласилась она.
Слоан проводила Риз взглядом, пока та снова не обернулась и не поймала ее взор сквозь толпу. И даже через весь гараж Слоан отчетливо прочитала обещание в ее улыбке.
Гонка была окончена.
Но почему-то казалось, что всё самое главное только начинается.
К тому моменту, как они добрались до отеля, адреналин всё еще бурлил в венах Риз. Поездка в лифте прошла в тишине, но атмосфера между ними была заряжена до предела: ладонь Слоан невесомо покоилась на ее пояснице, словно ни одна из них до конца не верила, что всё происходящее — реальность, а не сон. В коридоре едва уловимо пахло чистящим средством для ковров, кругом царил абсолютный покой — разительный контраст с тем шумным и жарким триумфом, который они только что оставили позади.
Риз открыла дверь номера, пропустила Слоан вперед и щелкнула выключателем настольной лампы у кровати.
— Твой брат просто прелесть, — заметила Слоан, проходя внутрь.
Риз оглянулась на нее и улыбнулась, заметив, что персонал отеля уже выполнил их просьбу: чемодан Слоан аккуратно стоял возле комода, куда его заботливо доставила служба портье.
— Он был сам не свой от восторга, — отозвалась Риз, сбрасывая туфли. — По-моему, я впервые в жизни видела, чтобы он растерял все слова. Наслаждайся моментом. Такое вряд ли повторится.
Празднование затянулось до позднего вечера, команду до сих пор будоражил неожиданный и яркий результат, заставивший всех говорить одновременно. К тому же Эзра финишировал шестым, принеся «Лоренсу» дополнительные солидные очки. Бокалы звенели, истории с каждым пересказом становились всё более захватывающими, и Риз то и дело оказывалась в тисках нескончаемых поздравительных объятий, на которые она до сих пор толком не знала, как отвечать со всей подобающей грацией.
— Думаю, мы с тобой еще шороху наведем в этом сезоне, — улыбнулся Эзра, легонько чокнувшись своим бокалом с ее стаканом.
Риз в ответ расплылась в улыбке:
— Не представляешь, как сильно я жду наших следующих совместных гонок.
На другом конце зала Слоан увлеченно беседовала с Мариссой и Дилейни, непринужденно прислонившись плечом к барной стойке, пока Марисса с жаром что-то рассказывала, активно жестикулируя. Слоан звонко и расслабленно смеялась, и Риз снова почувствовала то самое знакомое, щемящее притяжение в груди, которое неизменно влекло ее к этой женщине, где бы та ни находилась.
Она направилась к девчонкам, всё еще подпитываемая чистой энергией гоночного дня.
— А вот и наша героиня, — заулыбалась Марисса при ее приближении. — Мы тут как раз сошлись на том, что твой прорыв заслуживает отдельного нарезного ролика. И меня туда обязательно нужно вставить крупным планом — как я ору, словно безумный маппет.
Риз рассмеялась:
— Я это устрою. Слушайте, а старт вы видели? Меня там на секунду зажали в коробочку, я уже грешным делом подумала: ну всё, приехали, гонка окончена.
— О да, мы всё видели, — кивнула Дилейни. — А потом ты просто пошла напролом, как какой-то профессиональный киллер на контракте.
— Мрачновато, — хмыкнула Риз, — но мне нравится.
Слоан тоже рассмеялась, их взгляды встретились и задержались друг на друге чуть дольше, чем требовали приличия. В конце концов, Риз допила свой напиток и напоследок одарила благодарными улыбками стоявших рядом людей. Когда ладонь Слоан привычно и естественно отыскала её руку посреди этой приятной суеты у бара, решение уйти созрело само собой, без лишних слов.
— Пойду только Люка быстро перехвачу.
Она нашла брата в углу, где он увлеченно резался в дартс с кем-то из механиков.
— Слушай, мы, наверное, потихоньку ускользнем, но я очень хотела сказать, как круто это было сегодня. Увидеть тебя здесь. — Она шутливо пихнула его кулаком в грудь, просто чтобы он не подумал, будто она совсем расклеилась от нежности.
— Думаю, у нас впереди еще куча отличных гонок, Ру.
— О, мне определенно нужно узнать, почему именно «Ру», — тут же подала голос Слоан, и в ее глазах заплясали озорные огоньки.
— О, у меня для тебя заготовлено столько историй, — ухмыльнулся Люк и тепло обхватил ее ладонь обеими руками. — И вообще, для меня было огромной честью познакомиться с тобой сегодня. Надеюсь, я не показался слишком навязчивым.
— Ни капли.
Люк перевел взгляд с Риз на Слоан и обратно:
— Похоже, впереди нас ждут действительно хорошие времена.
— Да, это уж точно, — подтвердила Слоан.
Они тихо попрощались со всеми и под негромкий смех выскользнули из зала, шагнув в прохладу южной ночи. Обе были бесконечно рады променять шумный банкет на уединение и тишину, обещавшие им время только друг для друга.
И вот теперь, оказавшись в тишине гостиничного номера, Риз опустилась на край кровати. Тело всё еще гудело, мышцы подергивало от колоссальных перегрузок, из-за которых руки казались налитыми свинцом, но эта усталость теперь казалась незначительной. Слоан была здесь. И это было единственным, что имело значение.
Слоан не спешила. Она сбросила шпильки, в которых ходила на вечеринку, подошла к мини-бару и достала две бутылки воды. Когда она повернулась, ее взгляд был мягким, глубоким, изучающим; она смотрела на Риз так, словно заново запечатлевала в памяти каждую ее черточку.
Риз устало улыбнулась:
— Ты, правда, здесь.
— Я, правда, здесь, — эхом отозвалась Слоан, протягивая ей воду и опускаясь на матрас рядом. Их колени соприкоснулись. — Ты сегодня была просто невероятной. Я видела много гонок, но то, как ты пробивалась сквозь этот пелотон… Я уже успела позабыть, какой это кайф — видеть тебя в деле.
— С твоим возвращением всё ощущалось совсем иначе. Предыдущие этапы прошли как в тумане, будто у меня оторвали какую-то важную часть меня. Так оно и было.
Слоан протянула руку, переплетая свои пальцы с пальцами Риз, и принялась медленно поглаживать большим пальцем её костяшки.
— Я думала о тебе каждую секунду. Скучала. Каждый божий день. Мне просто… нужно было сначала разобраться со своей головой. — Она зябко перевела дух. — И я проделала эту работу. Ну, по крайней мере, заложила фундамент. Психотерапия, дыхательные практики, четкий план действий на случай, если накроет тревога, — всё это. Но сегодня? Когда я сидела на этой трибуне и смотрела, как ты выгрызаешь каждую десятую долю секунды… мне не было страшно. Я жила этой гонкой. Я гордилась тобой. И, если честно, самой собой тоже — потому что я наконец-то смогла быть рядом, и призраки прошлого больше не душили меня. Это победа. Самая настоящая.
У Риз перехватило горло. Она подняла их переплетенные руки и нежно прижалась губами к пальцам Слоан:
— Я так чертовски рада, что ты приехала.
Свободная ладонь Слоан мягко легла на щеку Риз, очерчивая линию скулы.
— Я тоже. — Она подалась вперед и поцеловала её — поначалу неторопливо, почти осторожно, но с каждой секундой поцелуй становился глубже, требовательнее, словно целый месяц разлуки в один миг сорвал все невидимые шлюзы. Риз глухо застонала, и этот звук отозвался низким вибрирующим эхом у нее в горле; ее пальцы крепче сжались на бедрах Слоан, притягивая ту вплотную, пока их тела не столкнулись с мягким, отчаянным стуком. Недели томительного отсутствия лавиной обрушились на них: каждое фантомное прикосновение, которое Риз рисовала в воображении в пустых отельных номерах, каждое сухое «спокойной ночи» по телефону, после которого она часами гипнотизировала потолок, каждая холодная простыня, лишь подчеркивавшая одиночество. Теперь всё это вспыхнуло — обжигающе, мгновенно, как чистый разряд тока.
Они, не размыкая губ, повалились на кровать, их поцелуи становились всё более жадными, влажными. Командная куртка Риз с глухим шорохом скользнула на ковер. Следующей стала рубашка Слоан — пуговицы одна за другой сдавались с едва слышным, приятным щелчком, пока ткань, наконец, не разошлась, позволив горячей коже встретиться с горячей кожей. Воздух в номере наполнился пьянящим коктейлем: тонкий аромат парфюма Слоан — что-то резковато-цитрусовое и кристально чистое — смешивался со шлейфом тепла от раскаленных солнцем трибун.
Риз принялась покрывать поцелуями пульсирующую жилку на шее Слоан, слизывая едва уловимую соль уходящего дня, оставшуюся на коже; частый, неровный стук сердца под ее губами напоминал трепет пойманной птицы. Когда ее зубы слегка прикусили чувствительную точку чуть ниже уха Слоан, та резко, рвано выдохнула, и этот судорожный вздох пустил ответную горячую волну прямиком к сердцу Риз. Пальцы Слоан мертвой хваткой впились в ее плечи, оставляя следы в форме полумесяцев сквозь тонкую ткань майки, упрямо требуя быть еще ближе, еще сильнее.
— Боже, как же я скучала по твоим губам, — хрипло, сорванным шепотом выдохнула Слоан, едва отрываясь от ее рта.
Риз чуть приподнялась, чтобы заглянуть в её потемневшие от желания глаза:
— А я скучала по всему, что связано с тобой.
Слоан мягко толкнула её навзничь, заставив Риз спиной ощутить прохладу простыней, контрастировавшую с её разгоряченной кожей, а затем перекинула ногу и оседлала её бедра. Ее тяжесть — осязаемая, родная и идеальная — еще глубже вдавила Риз в матрас.
Риз смотрела на нее снизу вверх, тяжело дыша; ее грудь высоко вздымалась, при каждом вдохе касаясь обнаженного живота Слоан.
— Ты даже не представляешь, сколько раз я прокручивала это в голове. Вот так. Просто… вот так. Когда ты сверху, я окончательно теряю волю.
Взгляд Слоан стал совсем темным, почти черным. Она наклонилась и поцеловала её — медленно, лениво переплетаясь с ней языком в том самом порывистом, размеренном ритме, от которого Риз непроизвольно выгнулась в пояснице, ища трения через тонкую ткань белья. Ладони Слоан скользнули по ребрам Риз, большие пальцы ласкали чувствительную кожу под грудью сквозь спортивный топ, прежде чем она одним плавным движением стянула его через голову. Губы Слоан тут же последовали за руками — горячие, влажные, они накрыли один сосок, жадно втягивая его, отчего из груди Риз вырвался резкий вздох. Черт, это просто взорвало всё её естество. Пальцы Слоан тем временем принялись дразнить другую вершину, слегка сминая и зажимая её, заставляя Риз еще сильнее выгибать спину.
— Черт… Слоан… О боже.
Слоан глухо замычала, не отрываясь от её тела, и эта низкая вибрация волной скатилась по животу Риз, концентрируясь между бедер жидким огнем. Слоан переместилась к другой груди, на этот раз лаская её более требовательно, очерчивая круги кончиком языка, а затем успокаивая долгими, широкими мазками, от которых Риз крупно задрожала, а по коже побежали мурашки.
Пальцы Риз намертво запутались в шелковистых волосах Слоан, пока наслаждение накатывало густыми, тяжелыми волнами, заставляя каждую нервную клетку петь и требовать большего.
Когда Слоан спустилась поцелуями ниже, не размыкая губ и никуда не торопясь, очерчивая языком трепещущие кубики пресса Риз, мышцы живота судорожно подергивались под этим влажным теплом. Бедра Риз инстинктивно подались вверх, отчаянно требуя контакта. Она буквально пульсировала от нетерпения, приближаясь к точке невозврата. Слоан замерла у самого края ее белья, обжигая влажный хлопок своим дыханием, и подняла голову, одарив её той самой уверенной, всезнающей улыбкой, которая всегда уничтожала Риз подчистую.
— Скажи мне, чего ты хочешь, малышка.
Риз тяжело сглотнула, ее голос был полностью сорван и превратился в глухой хрип:
— Всё. Тебя всю. Не останавливайся.
Слоан с дразнящей медлительностью стянула последний клочок ткани, оставив обнаженную кожу на растерзание прохладному воздуху лишь на долю секунды, прежде чем снова припасть к ней губами. Слоан устроилась между ее бедер, мягко разводя их плечами еще шире. Первое же неторопливое, широкое движение ее языка заставило всё тело Риз содрогнуться, словно через нее пропустили мощный электрический разряд. Второе — вырвало из ее уст надрывное ругательство. Слоан не спешила: она ласкала её долгими, тягучими движениями, изучая каждый миллиметр, кружила вокруг ее клитора невесомыми касаниями, а затем принялась нежно, ритмично посасывать его, вознося Риз всё выше и выше, пока её бедра не забились в экстазе, а пальцы судорожно не вцепились в простыни, побелев в костяшках.
Оргазм накрыл её подобно тому, как гаснут стартовые огни на решетке — резко и беспощадно. Ее спина дугой выгнулась над кроватью, из горла вырвался хриплый, сорванный крик, пока блаженство ослепительными волнами затапливало сознание. Слоан не отстранялась до тех пор, пока последние отголоски удовольствия не сменились мелкой, приятной дрожью. Она оставила несколько нежных, влажных поцелуев на внутренней стороне ее бедер, а затем поднялась выше, чтобы снова завладеть губами Риз.
— О, даже не думай, что мы закончили, — прошептала Риз ей в самые губы, ловким движением переворачивая их так, чтобы Слоан оказалась под ней. — Далеко не закончили.
Слоан тихонько, безветренно рассмеялась, и этот звук приятно отозвался в груди Риз:
— Мне казалось, ты устала.
— Как будто это имеет хоть какое-то значение. — Руки Риз теперь были везде: они ласкали тяжелую, горячую грудь Слоан, большие пальцы очерчивали затвердевшие соски, заставляя ту шумно втягивать воздух сквозь зубы, а затем скользнули ниже, чтобы одним нетерпеливым движением избавить Слоан от джинсов и белья. Ткань на секунду зацепилась за лодыжки, но Слоан ловко пинком сбросила её на пол. Когда пальцы Риз наконец скользнули между ног Слоан, она обнаружила, что та буквально исходит влагой — горячая, припухшая и настолько скользкая, что у Риз перехватило дыхание.
— Господи, — выдохнула Риз; ее пальцы медленно, дразняще очерчивали лоно, утопая в соках, покрывавших ее ладонь. — Ты просто невероятная. Так хочешь меня.
— Я только об этом и думала весь день, — призналась Слоан, и её бедра требовательно качнулись навстречу ласке. — Смотрела, как ты бьешься за каждую позицию… и знала, что после гонки я буду чувствовать тебя вот так.
Риз плавно погрузила в нее два пальца, входя глубоко и неторопливо, поддевая ту самую заветную точку, отчего Слоан сладостно застонала. Большой палец Риз тем временем принялся уверенными, размеренными кругами ласкать ее клитор. Слоан откинула голову на подушку, обнажая шею, из ее груди вырывался стон за стоном, а бедра двигались в такт каждому толчку. Риз чутко подстраивалась под ритм ее тела, действуя не спеша и методично, одновременно покрывая поцелуями ее шею.
— Кончай для меня, — прошептала Риз прямо в пульсирующую кожу. — Я хочу это чувствовать.
И Слоан по воле порыва сорвалась — резко, внезапно, ее бедра намертво сжали руку Риз, всё тело выгнулось струной над матрасом, пока удовольствие разрывало её сознание судорожными волнами. Риз бережно вела её сквозь эту бурю, помогая плавно приземлиться; движения ее пальцев замедлялись, но не прекращались до тех пор, пока прерывистые вздохи Слоан не перешли в блаженную истому, а мышцы полностью не расслабились.
— Иди ко мне, — прошептала Слоан.
Они рухнули друг на друга, переплетясь руками и ногами; их неровное дыхание постепенно выравнивалось в тишине комнаты. Риз оставляла ленивые поцелуи на плече Слоан, поднималась к шее, касалась уголка ее губ. Пальцы Слоан тем временем чертили замысловатые, успокаивающие узоры на спине Риз, слегка задевая кожу ногтями, отчего по телу пробегали приятные мурашки.
— Я люблю тебя, — прошептала Риз; ее голос уже заметно обволакивал сон, но руки сжались крепче, будто она никогда больше не выпустит её из объятий.
Слоан поцеловала её в висок, не спеша отрывать губ:
— Мне больше негде быть на этой земле. Я тоже тебя люблю.
Риз прижалась к ней еще ближе, буквально врастая в ее бок. За окнами едва слышно гулял ночной город — далекий и совершенно неважный. В их тихом, уютном коконе время словно остановилось: больше не нужно было переживать о гонках, завтра их не ждали никакие обязательства — только размеренный, синхронный стук двух сердец.
Слоан напоследок провела большим пальцем по руке Риз, прежде чем сон окончательно сморил её. А Риз еще какое-то время лежала, поражаясь простой и ясной истине всего происходящего. После всего, через что они прошли — через расстояния, сомнения и хаос этого сумасшедшего сезона, — они всё же нашли дорогу обратно, в эту постель.
С этой мыслью она и уснула. Опустошенные, счастливые, намертво переплетенные друг с другом; мир за стенами номера угасал, а их уверенность друг в друге горела ровным, теплым и ярким светом.
***
Следующее утро в Барселоне наступало не торопясь, окутывая город бледными лучами раннего солнца. С балкона их небольшого гостиничного номера Риз могла наблюдать за верхушками пальм, покачивающимися вдоль бульвара, и за едва заметным блеском Средиземного моря, угадывающимся за крышами домов.
Она вышла на воздух, аккуратно балансируя двумя чашками кофе в руках.
Слоан уже была там: она стояла, прислонившись к перилам, в безразмерной командной толстовке Риз, с очаровательно растрепанными после сна волосами. Услышав шорох открывающейся двери, она обернулась.
— Доброе утро, — улыбнулась Риз, протягивая ей чашку. — Пожалуйста, ходи в моих вещах всегда.
— Доброе утро. — Слоан взяла кофе, на мгновение коснувшись пальцами руки Риз — мимолетный, такой привычный жест, от которого Риз непроизвольно улыбнулась. — Идет, договорились. — Она еще глубже зарылась лицом в воротник толстовки, словно это была ее самая любимая вещь на свете.
Какое-то время они стояли молча, наблюдая за тем, как город постепенно сбрасывает остатки сна. Улица внизу была пустынна, если не считать одинокого грузовичка службы доставки, с грохотом катившего куда-то по своим делам. Из кафе на углу доносился умопомрачительный аромат поджаривающегося бекона и яичницы.
Риз глубоко выдохнула, расправляя плечи:
— До сих пор не верится, что вчерашний день был наяву.
— Ты про ту часть, где ты прошила весь пелотон с таким видом, будто это была обычная воскресная прогулка? — с улыбкой уточнила Слоан.
Риз рассмеялась:
— Ну, внутри кокпита это ощущалось совсем не так легко.
Слоан перевела на нее взгляд:
— Зато со стороны это выглядело именно так, как и должно было.
Риз пристроилась рядом, облокотившись на перила. Эта тишина между ними всегда была такой естественной, словно они знали друг друга целую вечность. Риз обожала эту их особенность. Они просто идеально подходили друг другу.
— Ты ведь возвращаешься в Калифорнию после этого? — спросила Риз.
Слоан медленно кивнула:
— Да. Нужно провести несколько удаленных встреч, подтянуть хвосты по работе. — Она сделала глоток кофе и снова уставилась на воду. — Венис-Бич покажется мне очень тихим местом после этих выходных.
— Это намек на то, что я слишком болтлива? — Риз шутливо и утрированно вскинула голову.
— Ну, есть грешок. Но так уж вышло, что я обожаю эту твою черту.
Риз тихонько хмыкнула, погрузившись в свои мысли:
— Если честно, тишина сейчас звучит как отличный план.
— Малышка, тебе просто необходимо переводить дух в свободные от гонок дни. Использовать это время по максимуму, чтобы возвращаться в кокпит со свежей головой и новыми силами.
— Да уж, мне определенно нужно научиться делать это лучше.
Слоан на секунду замолчала.
— Знаешь, — наконец произнесла она, — гонщикам всегда необходим надежный и крепкий тыл. Дом, куда хочется возвращаться.
— Это точно, — согласилась Риз. — Место, где можно бросить вещи на три дня перед очередным вылетом.
— Место, где тепло, уютно и где тебя всегда ждут. — Слоан внимательно посмотрела на нее. — Ты ведь, по сути, последние годы живешь на чемоданах.
— Ну да. Часть профессии. Побочный эффект.
— Возможно, — мягко парировала Слоан. — Но это вовсе не значит, что так должно быть всегда.
— Ладно. — Риз заинтригованно повернула голову. — К чему ты клонишь?
Слоан развернулась к ней всем корпусом, упершись одним локтем в перила балкона.
— Ты могла бы сделать Венис-Бич своей постоянной базой, — озвучила она. — В перерывах между гонками.
Риз удивленно моргнула.
— Прилетай ко мне, когда у тебя выдается свободное время, — продолжала Слоан, и её голос звучал ровно, но бесконечно тепло. — Оставляй там свою экипировку. Одежду. Всё, что посчитаешь нужным.
Риз пристально вглядывалась в ее лицо, пока до нее медленно доходил истинный смысл этих слов. И этот смысл был прекрасен.
— Ты ведь понимаешь, — осторожно произнесла Риз, — что это звучит как прямое предложение съехаться?
Уголки губ Слоан поползли вверх:
— Да, — призналась она. — Пожалуй, так оно и есть.
Риз тихонько выдохнула, переводя взгляд на далекую линию горизонта, где небо сливалось с морем. Столько лет ее жизнь состояла исключительно из бесконечных аэропортов, безликих отельных номеров и временных адресов, которые никогда не были по-настоящему её собственными.
Но мысль о Венисе, о залитом солнцем побережье Тихого океана, о Слоан, которая будет ждать её там, — эта мысль ощущалась совсем иначе. В ней было что-то незыблемое. Надежное.
Она снова повернулась к Слоан и уверенно переплела свои пальцы с её.
— И отлично, — тихо произнесла Риз. — Потому что иметь место, которое можно назвать домом, — это просто предел моих мечтаний. — Слоан нежно сжала ее пальцы в ответ, её улыбка была легкой и уверенной. — Особенно если этот дом будет вместе с тобой.
Слоан на мгновение замолкла, переваривая услышанное. Город внизу продолжал жить своей бурной жизнью, но пространство между ними словно окутал кокон абсолютной тишины.
— Риз, — нежно позвала она.
Что-то в ее интонации заставило Риз развернуться к ней целиком.
— Я хочу, чтобы ты кое-что знала. — Слоан положила предплечья на перила балкона и потянулась к руке Риз, словно этот физический контакт был ей необходим, чтобы произнести следующие слова. — В последнее время я очень много думала о будущем. О том, какой безумной будет твоя жизнь, и о том, что значит для меня быть её частью.
В груди у Риз слегка екнуло, но она продолжала стойко держать ее взгляд.
— Я прекрасно понимаю, что автоспорт — это чистый хаос, — продолжала Слоан. — Постоянные перелеты, смена часовых поясов, колоссальное давление, когда на тебя смотрит весь мир. И я знаю, что у нас будут сложные моменты. У обеих. — Она сделала паузу, ее большой палец медленно очерчивал костяшки Риз. — Но я здесь не временно. Я не просто пришла примериться и посмотреть, каково это.
Сердце Риз пустилось вскачь, а ладони закололо от волнения.
— Я в деле, — тихо, но твердо произнесла Слоан. — На долгую дистанцию. Со всеми сложными, пугающими и невероятными моментами. Со всем, что нас ждет. — Она перевела дыхание, и её голос стал еще мягче. — Я ни в ком в своей жизни не была уверена так, как в тебе. Я действительно так сильно тебя люблю.
На секунду Риз потеряла дар речи. Эти слова доходили до нее постепенно, но когда дошли, они проникли в самую глубь души. Она провела годы, несясь вперед на максимальной скорости — карьера всегда была на первом месте. Отношения пытались поспевать за этим ритмом, но неизменно терпели крах. И она внушила себе, что такова плата за выбранный ею путь.
Но Слоан не пыталась поспевать за ней. Она добровольно выбирала стоять с ней на равных, плечом к плечу.
Риз крепче сжала её ладонь:
— И отлично.
Слоан удивленно приподняла бровь:
— И отлично?
— Да. — Риз улыбка вышла немного кривой, но в ней читалось что-то незыблемое и настоящее. — Потому что тебе, пожалуй, тоже не мешало бы кое-что узнать.
— И что же?
Риз на мгновение перевела взгляд на Средиземное море, подбирая правильные слова, а затем снова посмотрела ей прямо в глаза.
— В моей жизни была любовь, — просто сказала она. — Но никогда ничего подобного. Никогда не было человека, рядом с которым всё вокруг становилось бы… более ясным. Будто вся моя оставшаяся жизнь обретает истинный смысл только потому, что в ней есть ты.
Взгляд Слоан стал невероятно нежным.
— Ты — моя конечная остановка, — просто подытожила Риз. — Как бы долго ни продолжалась эта безумная карьера, по каким бы уголкам мира меня ни носило, сколько бы гонок ни ждало впереди… Я знаю с абсолютной уверенностью: в конце каждой из них я хочу видеть именно тебя.
Какое-то время ни одна из них не двигалась.
А затем Слоан подалась вперед и поцеловала её — медленно, глубоко и уверенно. Тот самый поцелуй, который врезается в память навсегда.
Когда они отстранились друг от друга, улыбка Слоан стала мягче, но при этом словно засветилась изнутри.
— Ну, в таком случае…
Риз сжала руку Слоан, чувствуя, как принятое решение окончательно укореняется у нее в груди. В этом не было ни капли безрассудства или спешки. Всё ощущалось единственно верным.
Слоан шутливо боднула её плечом:
— Похоже, мне придется серьезно освободить место в своем гардеробе.
Риз ухмыльнулась:
— Ты сама влюбилась в женщину, у которой пунктик на тему дизайнерских курток.
— И это вовсе не проблема.
— Да неужели?
— Это был один из главных аргументов «за». Ты же знаешь, я собираюсь их у тебя таскать.
Риз с улыбкой покачала головой и снова опустила предплечья на перила. Барселона теперь раскинулась перед ними во всем своем утреннем великолепии, окончательно проснувшись под лучами солнца. Где-то внизу по улице с характерным жужжанием пронесся скутер, а издалека донесся манящий аромат свежей выпечки из местной пекарни.
Через несколько дней Риз снова сядет в кокпит болида, выжимая сотые доли секунды на очередной трассе в какой-нибудь другой точке земного шара. Эта часть ее жизни не собиралась сбавлять обороты. Но впервые за очень долгое время гонки перестали казаться единственным смыслом ее существования.
Риз скользнула взглядом по профилю Слоан, которая созерцала город с тем самым спокойным, задумчивым выражением лица, с каким она всегда впитывала окружающий мир.
Любовь к ней изменила внутри Риз что-то фундаментальное.
Долгие годы автоспорт оставался центром ее вселенной. Он был ее главной целью, одержимостью, вещью, которая оправдывала абсолютно любую жертву. Аэропорты, безликие отели, пропущенные дни рождения, одинокие ночи с видом на чужие потолки — она принимала всё это как неотъемлемую часть сделки.
Но в какой-то момент, незаметно для самой Риз, именно Слоан стала причиной, по которой всё это вообще имело значение. Все дороги вели к ней. К человеку, который ждет тебя на финише.
Риз снова нащупала ладонь Слоан, переплетая их пальцы, и опустила взгляд на их руки.
— Мы просто идеально подходим друг другу, — просто произнесла она. Фразу, которую она никогда не устанет повторять.
Слоан тут же повернулась к ней, одарив той самой мягкой, уверенной улыбкой, за которой Риз была готова счастливо бежать на край света до конца своих дней.
— И тебе действительно со всем этим комфортно? — тихо спросила Слоан.
Риз притянула её к себе и поцеловала — медленно, размеренно, тем самым поцелуем, который больше не требовал спешки. Вместо слов она вложила в него все свои чувства до единой капли.
— Да, — прошептала Риз, когда они отпрянули друг от друга. — Мне более чем комфортно. Я до сих пор не могу поверить во всё, что произошло за этот год. Я счастлива так, как никогда в жизни не была.
— Я тоже. — Слоан прижалась своим лбом к её лбу и счастливо, глубоко вздохнула. — Венис-Бич тебе очень пойдет.
Риз улыбнулась:
— Да, — тихо согласилась она. — Если это значит, что я буду каждое утро просыпаться рядом с тобой в нашем общем доме, то это определенно так.
— В нашем доме, — едва слышно повторила Слоан. — Лучшие слова на свете.
Внизу под ними шумела своей жизнью Барселона, впереди их ждал остаток сезона с бесконечными этапами, перелетами и традиционными посиделками с девчонками из «Стартовой решетки» в чьем-нибудь отельном номере. Но впервые с тех пор, как она маленькой девочкой впервые села за руль карта, Риз точно знала, куда именно ведет её эта дорога.
И ей не терпелось пройти этот путь до конца.
