Попытки достучаться

Олег проснулся от ощущения пустоты. Тяжелая, горячая рука, которая всю ночь держала его талию, исчезла. Постель рядом была холодной, простыни смяты, а его не было. Шепс медленно открыл глаза, щурясь от света. Первая мысль была растерянной: «Сбежал? Испугался?». Парень надломленно выдохнул, ему нужно много сил, чтобы справится с этим неуправляемым мужчиной. Медленно потягиваясь, стал прислушиваться и услышал звук бренчащей посуды, доносящийся из кухни, и это немного успокоило. Он не сбежал. Он просто... Понимает, что ему можно не ждать утренних поцелуев и признаний. Только еще один спектакаль кто ударит больнее. Мотивации ночью до сна было намного больше. Медиум сел на кровати, потирая лицо. Тело ломило после неудобной позы, но внутри разливалось странное, теплое спокойствие. Он помнил всё. Каждое прикосновение, каждый шепот, каждую секунду вчерашней ночи. И он помнил, как Влад прижимал его к себе во сне. Это не было случайностью. Это было признание тела, в отличии от разума мужчины, что отказывался озвучить очевидное. Шепс встал, натянул футболку и поправил волосы, проводя рукой по растрепанным прядям. Сейчас будет сложно, если устраивать выяснение отношений. Чернокнижник испугается своей откровенности. Снова построит стену, сделает вид, что ничего не произошло. — Пусть делает вид, — решил парень, направляясь к двери. — Я никуда не тороплюсь. У меня есть время и есть правда, которую он не сможет отрицать. — тихо пробормотав себе под нос, вышел из спальни. Но до ключевого момента необходимо было сначала привести себя в порядок. Завернув сразу в ванную, закрыл за собой и бросил взгляд на зеркало. Подошел ближе, чтобы рассмотреть себя. Выглядел довольно неплохо, только необходимо расчесаться. Синяки под глазами отсутсвуют, отеков нет, его устраивает. Олег берет в руки гребень, проходя по волосам, начинает прочесывать. Но вдруг заметив что-то страное младший замирает и удивленно смотрит на свою шею. Сбоку, спрятавшись за волосами, был засос. Небольшой, но яркий, если приглядеться можно заметить след от зубов. Прикасаясь к нему холодными пальцами, стал гладить осторожно, будто не верит. Волнение и радость поднялась в груди. Это самая приятная награда и доказательство произошедшего. Нелепая улыбка появилась на его лице, смутившись, он отвел глаза в сторону. Ему ужасно интересно, как отреагирует на это сам виновник. Уверенный, что тот должен увидеть этот засос, тихо выскользнул из ванны и пошел к своим вещам. Они лежали на полке в гостиной, потому что до сих пор их до конца не разобрал. Стал рыться в сумке, пытаясь найти резинку. Отыскав ее, вернулся обратно и сделал небрежный пучок, чтобы открыть воротниковую зону. Провокация? Абсолютно, но теперь играть честно он не намерен. Закончив с водными процедурами, направился к своему палачу и спасителю на кухню. Чем ближе он подходил, тем сильнее царствовала подозрительная тишина, нарушаемая лишь агрессивным лязгом ложки о керамику. Влад стоял у плиты спиной ко входу, напряженный, словно струна. Его плечи были приподняты, а движения резкие и отрывистые. Олег остановился в дверном проеме и облокотился на косяк, наблюдая за ним. — Доброе утро, — тихо произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, без намека на вчерашнюю страсть или утреннюю неловкость. Он прощупывал почву. Череватый вздрогнул, но не обернулся. Старший пропустил момент, когда тот проснулся. Не услышал шум воды, погруженный в себя. Этот факт злил только сильнее, рассеянность – слабость, которая в итоге стоит жизни. Он не может позволить себе такую роскошь. Мужчина сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и лишь потом медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, карие глаза холодными и насмешливыми, будто кто-то стер предыдущий день и перезагрузил систему. — Ты наконец-то соизволил проснуться, спящая красавица? — голос Влада звучал грубо, с привычной хрипотцей, но в нем не было той мягкой интонации, что была ночью. — Кофе на столе. Если хочешь жить, не спрашивай, какой он на вкус. Я сегодня злой. — Договорив, неосознанно задержал дыхание, любуясь медиумом. Тот выглядел, как мечта. Спокойный, с легкой улыбкой, руки скрещены на груди, но не в знак протеста, а будто так было уютнее. От него исходила нежность, тот смотрел на мужчину, и был такой счастливый и домашний. Волосы были убраны, открывая вид на плавные и мягкие изгибы, в нем никогда не было маскулинной грубости, мыщц и резких углов. Он выглядел, как умершая, любящая жена главного героя. Чернокнижник себя чувствовал так тревожно от того, что хотелось замолчать и просто обнять его, уткнуться в плечо. И одновременно точечно попало в сердце, защемило что-то внутри. Кажется, он сейчас сбежит. А Олег и не думает отвечать на это, продолжая позировать для своего поэта. И какое удовольствие увидеть, что тот не отрывает взгляда от него. «Смотри на меня, только на меня и на плоды трудов своих». Мысленно, довольно упрашивает старшего и начинает крутить шеей так, будто она затекла. Влад обратил внимание на след на коже и в первые секунды списал все на аллергию или, что тот расчесал. Не придал значение этой метке, это заметил младший и решил сыграть в актера. Резко повернул голову в обратное положение и прикрыл засос ладонью, смущенно стал смотреть в глаза мужчины. Будто ему неловко. Если бы чернокнижник что-то пил, жидкость определенно уже была бы на полу. Он подавился воздухом от осознания, что это за метка, приоткрыл рот и тут же закрыл его. Но за ним слишком тщательно следили и такую реакцию не возможно пропустить мимо. Влад сглотнул, ему не хочется радоваться, совершенно. Хотя он уверен, что пару часов назад был бы в восторге от этой картины. Господи, кому он врет, нет ничего приятнее, чем этот след привязанности друг другу. Но не с ним, нельзя. Стоит позволить себе хоть раз и это превратится в лавину из прикосновений, притяжения, желания, которая закончится горизонтально. Он не железный абсолютно, последняя попытка удержаться, если не получится, он выйдет из игры. С каменным лицом мужчина отворачивается от него берет кружку и подходит к окну, создавая максимальное расстояние между собой и Олегом. — У тебя сегодня планы? — бросил старший через плечо, глядя на улицу, а не на собеседника. — Или ты собираешься висеть у меня на шее весь день, пока я пытаюсь работать? — Шепс подошел к столу, налил себе кофе и сделал глоток. Сначала тот таял как мороженое на солнце, а потом сработал какой-то тумблер и друг снова становится недоступным. Его слова это шелуха в котором прячется ядро правды: "Я боюсь остаться с тобой наедине". Теперь он понял как разгадывать этот ребус. Хочется засмеяться, что все было так просто. Влад не закрытый, сплошные эмоции. Он видел, как напряжена спина Влада, как плотно сжаты челюсти. И этим невозможно не любоваться. — Планов нет, — ответил он мягко, присаживаясь за стол. — Думаю, посижу тут. Почитаю. Если не буду мешать. — — Мешать ты умеешь по умолчанию, — буркнул Влад, но в его голосе не было настоящей злости. Было только напряжение человека, который стоит на краю пропасти и боится сделать шаг назад, потому что там — одиночество, и шаг вперед, потому что там — неизвестность. Он сделал глоток кофе, обжигающего горло, и почувствовал взгляд Олега на своей спине. Теплый, терпеливый, знающий. Влад стиснул чашку сильнее. «Ничего не было, — повторял он про себя. — Ничего не было». Но запах ромашек, все еще стоящий в вазе на столе, и память о том, как крепко он держал Олега ночью, говорили об обратном. И Влад понимал: маска треснула. И склеить её обратно будет гораздо сложнее, чем разбить. Телефон медиума запищал, он отвлекся от мужчины и взглянул на экран. Там новое сообщение от Димы, тот спрашивал жив ли он. Его рассмешила фраза, потому что находился буквально на краю, и все зависит только от человека напротив. Матвеев ждал ответа, хотел наконец-то встретится вживую с парнем до этого они только переписывались. Аватарки у него не было, это вызывало опасение и тревожность, но когда тот заинтриговал Шепса, что тот его знает и бояться некого. Проснулся азарт, но он абсолютно не может вспомнить парня с таким именем и фамилией. Олег зависает в открытом диалоговом окне и думает соглашаться ему или нет. Закусив нижнюю губу, поднимает голову и обращает внимание на Влада. Тот делал вид, что ему безразлично кому улыбается парень, но постоянно кидает на него взор, слегка щурясь недовольно. Улыбается теперь ему и тоже прищуривается, но довольно, что тот ревнует. А старший заметил это резко отвернулся и тихо проматерился. С ним играют, главное не вспылить. Череватый надеялся, что младший примет правила, тоже притворится. Так проще, неужели он надеется на что? Отношения? — Хотя, знаешь... Я сегодня пойду прогуляюсь с Димой, вся квартира в твоем распоряжении. — сказал парень и уткнулся в телефон, печатал, договариваясь о встрече. — Отлично, запасные ключи у тебя есть вперед и с песней. — спокойно отреагировал Влад, и поддержал его идею. Ему необходимо личное пространство. Он соврал про работу ничего у него не было. Парень удивился такой спокойной реакции и приободряющему тону. Будто тот вовсе мечтает сплавить его к другому. Это мысль неприятно скребется и настроение стремительно ухудшается. Ему ничего не оставалось как пойти собираться. Стоило надеть что-то с горлом, чтобы прикрыть шею, а такие вещи найти будет непросто.

***

Олег шел по улице, и переберал рукой бусины на амулете, что обычно всегда носил с собой. Воздух был теплым, чувствовалось, что скоро начнется лето. После утреннего диалога на душе было неспокойно. Он чувствовал себя канатоходцем, который только что совершил рискованный трюк прямо над пропастью, чтобы проверить реакцию партнера внизу. Реакция последовала — глухое раздражение и попытка отстраниться. Встреча с Димой Матвеевым теперь казалась не просто способом позлить Влада, а необходимостью. Ему нужно было отвлечься от гнетущей тишины квартиры, где каждый скрип половицы напоминал о том, как крепко его обнимали ночью. А еще ему было любопытно. Кто этот человек? И почему он так уверен, что Олег должен его знать? Место встречи был старый парк с небольшой аллеей, он находился не слишком далеко, поэтому решил дойти на своих двоих. Младший огляделся, но понимает, что искать бесполезно, когда не знаешь внешности и нашел свободную скамейку под ветвями старой липы, сел, наблюдая за редкими прохожими. Он достал телефон, проверяя время, и хотел зайти уже в соцсети, чтобы скоротать ожидание. Как к нему подошли. — Привет. Ты все-таки пришел! — мягко и при этом как-то маняще сказал парень. Медиум поднял взгляд. Перед ним стоял парень. Чуть ниже него на каждом открытом клочке тела видны татуировки. На нем была кожаная куртка, из-под которой виднелась белая футболка. Лицо у него было на удивление миловидное и одновременно сексуальное, скулы, горящие глаза, широкая улыбка. Объективно привлекательный особенно для лиц женского пола. Волосы были чуть длинные до уха, черные, гладкие. Олег смотрел на него несколько секунд, напряженно хмурясь, что-то в нем казалось смутно знакомым, но он никак не мог уловить связь. — Привет, — ответил младший, вставая и протягивая руку. — Прости, я честно пытаюсь вспомнить, где мы пересекались, но никак. — Дима пожал протянутую ладонь, не переставая улыбаться. У него были теплые пальцы, что сжимали крепко, но аккуратно. Перед тем как убрать ладонь, Шепс почувствовал легкое поглаживание по тыльной стороне. — Ничего страшного, мы итак не чужие столько времени переписываемся, Олеж, — подмигнул брюнет и сел на лавочку, приглашая рукой присоединиться. — Теперь ты увидел меня. Ну как? В восторге? Похож на предел мечтаний о котором ты грезел в нашем чате? — Смеясь смотрит на кудрявого, пока он смущенно отводит взор. Неловко было вспоминать, что он жаловался на Влада не говоря о нем. Представил его в виде эфемерного желаемого партнера. Олег не знал, почему решил скрыть правду. — В абсолютном восторге, так ты признаешься, что я должен вспомнить? — подыграв другу, спросил интересующий вопрос, добиваясь ответа. — Даже обидно, что ты не помнишь. А ну да, я тогда был без рисунков и русый, слишком изменился. Я бывший однокурсник твоего лучшего друга. — Память услужливо подбросила образ нескладного тихого парня с третьего курса, что крутился рядом с Череватым. Это было не часто, но всегда напрягало ведь Матвеев смотрел на Олега как-то плотоядно. Они пересекались на лекциях по истории философии, он приходил отрабатывать долги за прошлые курсы. Сидел один, уткнувшись носом в толстенный учебник, и никогда не участвовал в общих разговорах. Кажется, он был помешан на философии. Олег помнил его тихим, почти невидимым призраком в толпе студентов, но было в нем тревожное, опасное начало. А когда видел его вместе с Владом, голова взрывалась от непонимания, что может их связывать. Тогда у медиума не было возможности копаться в личных делах чернокнижника, запрещал, а потом Дмитрий отчислился и никто его не вспоминал. Эмоции были смешанные. Парень, что его напрягал и веселый, милый знакомый из приложения один и тот же человек. Он был прав, очень сильно поменялся. — О, боже, я вспомнил. Тебя не узнать, богатым будешь. — смеясь сказал Олег и боднул собеседника плечом. Тот довольно смотрел на младшего, на лице Димы расцвела искренняя, счастливая улыбка. — Сам догадался, молодец. Ты совсем не изменился, всё такой же красивый и яркий. — от этих слов Шепс смутился и отвел взгляд в сторону. Некоторое время оба молчали, подбирая слова. Брюнет первым нарушил тишину: — Извини, просто ты мне нравился еще тогда, но злой дракон всегда был рядом с тобой. Мы с ним слишком хорошо друг друга знали. — он говорил тихо, но уверенно. В его словах не было фальши, но при этом сохранялась интрига. Видимо пришло время узнать. Признание решил проигнорировать. — Хорошо знали понятие растяжимое, вы были близки? — любопытствует парень, но на него так и не смотрит. Он боится услышать правду. — Типо того, если секс можно назвать близкими отношениями. — признался Матвеев, искоса взглянув на медиума. А тот замер, как изваяние. Он конечно знал, что чернокнижник не девственник, но с ним. Никогда бы не подумал, блять, Череватый вообще существо будто асексуальное. — Мы не были в отношениях, точнее я ему был не нужен. — Дмитрий нагло лгал, меняя маски как актер тетра, что играет свой спектакль. Но парень не знает об этом и не чувствует обман, казалось ждать от приятеля негатив признак паранои. А Шепс не был параноиком. Брюнета связывала с Владом только постель и никто не страдал, выпускали пар и расходились. Внутри него было выжженое поле, как и у него. Нельзя напиться из крана из которого не течет вода. Он больше любил доводить, жонглировать судьбами, брать, забирать чужое. Словно бес, что упивается страданиями, особенно если они по его честь. Этим он заполняет свою дыру в душе, скуку. Увидев младшего, еще в универе он стал для него лакомым кусочком. Его характер было видно, как на ладони: внушаемость, доверчивость, преданность, человек, что романтизирует. Но Череватый стоял громадной стеной между ними, не позволил приблизится ни на йоту. Всегда охраняя, свой ценный экземпляр. Это нечестно, Влад не пользуется сам и не дает другим. Они поссорились на этой почве. Тогда он просто забил на них двоих, брюнета отчислили и забыл об Олеге. Но недавно наткнулся на его страницу и грех было не закончить начатое. Последняя интрижка была пару месяцев и он уже заскучал. — Я помню, как вы шли через двор университета. Он держал тебя за руку. Знаешь, это выглядело неправильно. Неестественно. — продолжил сочувствующе вспоминать Дима. Медиум напрягся. Упоминание их в негативном контексте заставило его внутренне собраться. — Что значит «неправильно»? Мы друзья. И до сих пор вместе. — удивленно спросил парень. Дима гадко усмехнулся, и эта усмешка совершенно не вязалась с его добродушным лицом. — Друзья? Олег, открой глаза. Влад Череватый не умеет дружить, особенно с такими, как ты. Он никого к себе не подпускает, лишь иногда позволяет подойти. За все годы учебы я видел его общающимся только с преподавателями, да и то сквозь зубы. Он одиночка для него люди – лишь инструменты для достижения цели. Или раздражающий фактор. — — С чего ты решил, что у нас так? Что он не поменялся с того времени? — напрямую спросил Шепс, чувствуя, как внутри поднимается волна глухого раздражения. Защищать Влада стало его привычкой. — Люди не меняются, — спокойно ответил Дима. — Ему было наплевать, какое у меня самочувствие, хочу ли я. Просто брал меня, как шлюху с трассы. И молча уходил, бросая одного на кровати. А я был влюблен в него и позволял такое обращение. Лишь бы тот прикасался ко мне. А тот смотрел лишь на тебя, и я его понимаю. Сначала злился, убить тебя хотел, а потом пригляделся и понял, что тоже пропал в тебе. Я видел, как он смотрит на тебя. Это не взгляд друга. Это взгляд собственника. Он ревнует тебя ко всему миру. К каждому столбу, к каждому проходящему мимо человеку. Потому что ты единственное светлое пятно в его темном царстве, и он не позволит к тебе прикоснуться. — Слова били точно в цель. Олег вспомнил, как Влад следил за ним, за его окружением и, как пытался скрыть ревность за грубостью. Всё сходилось. — Почему ты решил рассказать мне это? — голос младшего стал жестче. — Если ты был влюблен в меня, зачем рушить сейчас нашу связь с ним? Какая тебе разница? — Дима повернулся к нему всем телом. Его взгляд был прямым и честным. Он взял холодные руки парня в свои и пытался вложить всю суть своего рассказа. Он безумно хочет переманить парня на свою сторону. — Потому что я прошел через это, пусть и в меньшем масштабе. Я видел, как он ломает людей. Сначала приближает, дает почувствовать тепло, а потом, стоит тебе хоть на миллиметр выйти за очерченные им границы, замораживает до абсолютного нуля. Он вычеркивает из жизни. Безжалостно. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты заслуживаешь большего, чем быть единственным другом угрюмого и злого манипулятора, который держит тебя на поводке своей мнимой дружбы. — Шепс молчал, переваривая услышанное. История Димы звучала логично. Она идеально объясняла поведение Влада, его страх близости, его резкие переходы от страсти к холоду. "Ничего не было", но это было. И Череватый боиться этого больше всего на свете. Задумавшись, даже не пытался убрать руки, а тот стал поглаживать кожу, что замерзла. Тяжелые слова Матвеева повисли в воздухе, но ему требовалось время, чтобы осмыслить их на ходу, переварить эту новую реальность. Придя в себя, вернулся в исходное положение. Сейчас не хотелось оставаться наедине с этими мыслями. Было страшно понимать, что возможно его брат все это время был прав. И он тянется к своему собственному мучителю. Брюнет хотел, было извиниться за свои слова, как парень вскочил с лавочки и сказал: — Пошли прогуляемся зря встретились что-ли? — протянул ладонь, обхватил запястье знакомого и дернул. Тот смеясь встал, и они пошли гулять без какой-то конкретной цели, просто двигаясь по улочкам города. Разговор сам собой перетек в более легкое русло. Дима оказался удивительно начитанным и интересным собеседником, когда отошел от темы вначале. Они говорили о книгах, музыке, обсуждали вечеринки и тусовки из тех годов, где Матвеев был диджеем. Олег с удивлением обнаружил, что этот парень обладает острым умом и своеобразным чувством юмора. Заметил, что тот проявлял знаки внимания ненавязчиво, почти незаметно для постороннего глаза, но очень приятно. Когда налетел порыв холодного ветра под вечер медиум инстинктивно поежился, потирая плечо. Брюнет заметил это и молча накинул на плечи свою кожанку, оставшись в одной футболке, и слегка приобнял Олега, поделившись теплом. Этот жест был таким заботливым. Потом проходя мимо кофейни, откуда доносился аромат свежей выпечки, младший лишь бросил голодный взгляд внутрь. Ничего не сказал, но тот сразу все понял и они зашли за стаканчиком горячего какао и двумя булочками с корицей. Матвеев оплатил счет, хотя парень был против. — Просто хочу сделать приятное, я испортил тебе настроение. — просто объяснил он. Медиум принимал эти знаки внимания с благодарностью, но его мысли постоянно возвращались к тому, как его обнимали любимые руки, а чужой парфюм тревожил нос, хотелось отодвинуться. Эта прогулка обещала затишье перед бурей. Что это станет какой-то отправной точкой. Кульминацией их прогулки стала небольшая площадь у старого фонтана, который сейчас, конечно, не работал. Солнце пробилось сквозь тучи, заливая теплым светом выщербленную брусчатку и создавая причудливую игру света и тени между зданиями. Место было невероятно живописным. — Остановись здесь на минуту, — попросил Дима, доставая телефон. — Свет идеальный. Ты выглядишь невероятно. — Младший послушно встал у стены, сложив руки на груди. Брюнет несколько секунд ходил вокруг него, выбирая ракурс, заставляя повернуться то одним боком, то другим. — Убери волосы от лица, — мягко скомандовал он. — Да, вот так. Просто смотри немного вверх и в сторону. Представь, что ты видишь что-то вдалеке. — парень подчинился, принимая задумчивый вид. Щелчок камеры прозвучал неожиданно громко в тишине площади. — Еще один дубль, — пробормотал тот, подходя ближе. Он протянул свободную руку и осторожно заправил Шепсу за ухо выбившуюся прядь волос. Это действие было уже чуть более личным, чем предыдущие. Заставляя замереть, и неловкость со смущением смешивается в один коктейль. — Готово, отличные кадры получились. Я скину тебе. — наконец объявил он, опуская телефон и рассматривая результат на экране. Он показал фотографии парню. На ней медиум выглядел непривычно: серьезным, глубоким, словно погруженным в свои мысли. Фон был размыт, фокус был идеально на лице Олега, освещенном мягким весенним солнцем. Это был хороший снимок. — Спасибо, — искренне поблагодарил младший. — Очень красиво. — Рассматривая фотки, идея пришла к нему спонтанно, рожденная желанием проверить границы терпения Влада и одновременно поделиться хорошим моментом. — Эй, давай селфи? Я опубликую у себя. — предложил Олег, поворачиваясь к знакомому. Дима, который будто этого и ждал, бодро согласился. Он вытянул руку с телефоном, чуть наклонил голову, чтобы попасть в кадр вместе с Олегом. Нажав на кнопку, запечатлел момент. На этом фото они были близко друг к другу, их плечи соприкасались. — Отличный вышло, — констатировал Шепс и через минуту пост был готов. Подписал: «Встреча со старым знакомым обернулась чудесной прогулкой. Спасибо Диме за компанию и отличные кадры». Ниже были прикреплены обе фотографии: сначала та, где Олег один, а следом их общая. Нажав кнопку «Опубликовать», младший отложил телефон и почувствовал странное удовлетворение. Это была маленькая месть за утренний холод и побег от правды. Пусть посмотрит. В этот момент, он окончательно понял, что должен сделать. Предупреждение Матвеева было услышано и принято к сведению. Но оно не напугало его, просто тот не знал мужчину так, как он. Если Влад не пускает к себе, правда, можно решить, что тот самый ужасный человек. Но парень знает, что это абсолютно не так. А большинство слов кажутся ложью, которую стоит проверить. Но главное понимание, что никто не будет смотреться рядом с ним идельно, кроме Череватого. Ему необходимо услышать историю из его уст. Ничего не поможет забыть или отпустить чернокнижника, увяз в нем, как в болоте и не собирается вылезать. Это добавило решимости. Отдал кожанку своему хозяину, тот забрал ее, не отрываясь от серых глаз. С улыбкой поблагодарив Диму за чудесный день, он стал направлятся домой, но его остановили и быстро поцеловали в щеку. Сообразить младший не успел, позволил этому случится, округляя глаза. — Надеюсь мы еще увидимся, бейби-Шепс. — сказал брюнет, соблазнительно улыбаясь. Повернулся в противоположную сторону и ушел, напоследок подмигнув.

***

Владислав лежал на диване, уставившись невидящим взглядом в потолок. На животе находился ноутбук, где он писал разбор своих ритуальных начиток для учеников. Работа не шла. Мысли постоянно возвращались к утреннему разговору. К тому, как друг смотрел на него. Как вызывающе выставил ему напоказ свою шею с этим проклятым засосом, а потом добил фразой про встречу с каким-то Димой. Чернокнижник слышал каждый удар по клавиатуре по которой он печатал, сидя на кухне. Слышал и закипал от бессильной ярости. Чтобы отвлечься, он решил проверить ленту новостей на телефоне, бросая ноутбук без внимания. Он листал новости на автопилоте, пока взгляд не зацепился за знакомое лицо на экране. Шепс выложил новые фотки. Сначала он увидел первый кадр у стены. Любовался каждой деталью. Олег, такой красивый, одухотворенный. Внутри шевельнулся глухой трепет, но он подавил его. Но стоило ему пролистнуть дальше, ужас охватил его тело и Череватый резко сел, сбрасывая технику с себя. Он надеется, что это ошибка. На втором снимке медиум стоял рядом с другим парнем. Они улыбались. Этот брюнет почти навалился на хрупкого Шепса. Влад прищурился, увеличивая изображение. Надеясь, что это не тот о ком он думает. Черные волосы, небольшие карие глаза, знакомые черты лица, этот нос... Мир сузился до размеров экрана телефона. Кровь отхлынула от лица, сменяясь мертвенной бледностью. — Матвеев, — прошептал мужчина одними губами. Имя обожгло память каленым железом. Дмитрий Матвеев. Тот самый тихий русоволосый парнишка, что оказался ему под стать. Тот, кто смотрел на него щенячьими глазами и тут же наносил удары. Тот, кого он ебал, потому что они были словно отражения друг друга. От него не стоило ждать слез, чего-то личного. Первый раз произошел случайно в каком-то баре. А потом он его безжалостно выбросил из своей жизни, но тому это сильно не понравилось. И теперь этот же человек стоит рядом с Олегом. Улыбается ему, держит за плечо. Паника ледяной волной затопила сознание. Все предупреждения, которые Влад твердил годами, обрели пугающую реальность. Светлячок, был словно магнит для всей грязи этого общества. Приманивал именно таких людей. Он вспомнил слова Димы тогда, в коридоре: «Расслабься, это был просто эксперимент». Вспомнил свое собственное отражение в зеркале после той ночи — человека, который перешагнул черту и не жалеет об этом. Но с ним было можно играть в эти игры, ему ничего не будет. Но младший, его сломают, перетопчат, он не позволит этому случиться. Череватый всегда считал себя чудовищем. Монстром, который умеет только разрушать. И вот теперь другой монстр, более мягкий и хитрый, подбирается к самому дорогому, что есть у него. Осознание ударило под дых с физической болью: он любит Олега. Не просто привязан, не просто одержим. Любит. Так сильно, что эта любовь причиняет невыносимые страдания. Десять лет дружбы, десять лет выстраивали эти отношений, кирпичик за кирпичиком, чтобы иметь право быть рядом. И всё это может рухнуть из-за одного противного сердцееда? Он знает, как тот умеет манипулировать. Знает чего тот добивается. Парня надо спасать. Влад вскочил и начал метаться по комнате, как зверь в клетке. Что делать? Что, блять, ему делать?! Он не может подойти к медиуму и сказать: «Не встречайся с ним, он плохой». Потому что сам ничем не лучше и выглядит это все, как проявление ревности. Сначала отгоняет, а потом запрещает видиться с кем-то. Бред сумашедшего, он не имеет права запрещать. А если он промолчит... Если он промолчит, Дима Матвеев, зная его натуру, начнет действовать. Он скормит ему очередную байку или нет, он поступит умнее. Он станет для Олега тем самым теплым, понимающим другом, которым чернокнижник никогда не был. Окружит его заботой, которой так жаждет медиум, и мужчина останется ни с чем. Старший остановился посреди комнаты, тяжело дыша. Он чувствовал себя загнанным в угол. Он действительно отвратительный человек, что каждый день марает руки по локоть в чужой крови и не дрогнет. И младший не заслуживает такой участи, как быть с ним. Но мысль о том, что Олег будет принадлежать кому-то вроде него самого, была невыносима. Это сводило с ума. Ему стоит впервые открыто без своих масок поговорить с ним. Иначе, он потеряет медиума. Любой протест и выяснения в грубой форме может стать последней каплей и разрушить ту хрупкую связь, которая у них была. Но быть таким, каким он был вчера, невыполнимая миссия. Чернокнижник надрессировал себя так, что изменить свое поведение даже по собственному желанию не может. Он оказался в ловушке, которую выстроил собственными руками много лет назад. И выхода из неё не было.

«Твоя любовь: цветы, конфеты и мягкие мишки.

Читаешь про неё стишки в потрёпанной книжке.

Скоро бабочки покинут животы,

И все увидят твои кишки!

Любовь - не сцена из драмы,

Где двое плачут от счастья;

Это шрам на запястье, что прячут от мамы

Под длинными рукавами.»