Когда гаснут сказки: Цена Геройства

Влад пробежал по коридору дворца в облике, который смог принять — только в облике волка. Голубоглазого, взъерошенного, сбившего лапы в кровь о камни, по которым он никогда не бегал так быстро. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, но он не останавливался. Не мог. — Ваше Величество! Ваше Величество! Его голос — не волчий вой, человеческий, срывающийся на крик — разнёсся по коридорам королевских покоев. Двери распахнулись. Алексей, Елена и Алёнка подскочили с постелей, зажгли свечи, накинули халаты. На часах было два ночи. — ВОЛК!? — Елена отшатнулась, прикрывая дочь, но Алёнка уже узнала эти глаза. — Это я, — выдохнул Влад, и облик схлынул с него, оставляя человека — бледного, тяжело дышащего, в разодранной одежде. — Это я, тихо. — Что такое, чего ты орёшь-то, Владик... — Алёнка потирала глаза, вся помятая, сонная, ещё не понимающая. — Доченька, лучше пойди спать... — начал Алексей мягко, но Влад перебил. — Варю похитил Штормград. Нужно быстрее наступать и выезжать. Нет смысла затягивать! Алексей замер. Елена прижала руку к груди. — Но наступление запланировали через пять часов, Владислав. Мы не можем... — Можем. — Влад шагнул вперёд, и в его глазах горело то, что не терпело возражений. — Мы не будем ждать, пока Колючку там будут пытать. И... Он обернулся на звук шагов. В проходе стоял человек, лет двадцати семи. Незнакомый, но настолько похожий на Варю, что у Алёнки перехватило дыхание. Мужская, взрослая версия принцессы Штормграда: те же точеные скулы, тот же разрез глаз, но губы тоньше. Длинные тёмные волосы, которую можно классифицировать как длинный маллет, словно волчья стрижка. Выше Влада, шире в плечах, довольно выглядит сильным и лёгкая щетина, взросл. Лёгкая полуулыбка на губах, и слегка темными кругами под глазами. Глаза смотрели с тем самым обсидиановым оттенком; — Прошу прощения, но мне послышалось, или Варвару украли? — спросил он, и голос его был низким, тягучим, с лёгкой хрипотцой, которая делала его ещё более... неправильным. Слишком красивым для военного времени. — Не могли бы представиться? — Алексей напрягся, рука его легла на эфес меча, стоящего у кровати. Человек улыбнулся. Ямочки на щеках, та же улыбка, что у Вари, но мягче, обаятельнее, и от этого сходство становилось почти пугающим. — Конечно, Ваше Величество. — Он склонился в красивом, отточенном реверансе, который не ожидаешь увидеть от мужчины с таким шрамом и такой статью. — Я — Арсений Ветров, брат пропавшей. В комнате стало тихо. Алёнка смотрела на него, раскрыв рот. Алексей медленно убрал руку с меча. Елена шагнула вперёд, разглядывая незнакомца. — Тот самый? — спросила она тихо. —  Советник по магической аномалии при РФ?Который помог ей сбежать? Арсений усмехнулся, и в этой усмешке вдруг проступило что-то от Вари — та же колючая насмешка, тот же вызов. — Она вам обо мне рассказывала? — Он провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и шрам на его лице блеснул в свете свечей. — Приятно слышать. Думал, она меня забыла. Как и все. Влад, стоявший между королём и Арсением, вдруг почувствовал, что в этой комнате стало тесно. Слишком много воли. Слишком много той же самой штормградской породы, от которой Колючка бежала, а этот — нет. — Ты знаешь, куда её могли увести? — спросил он прямо. Арсений посмотрел на него. Долго. Внимательно. И улыбка сползла с его лица. — Знаю, — сказал он. — Я всё ещё свой для некоторых. И я знаю, где её будут держать. Пока не привезут к родителям. Он перевёл взгляд на Алексея. — Но если вы начнёте штурм через пять часов, она погибнет. Людмила не будет торговаться. Она убьёт её, как убила мою мать. Как убила моего отца. Как убила бы меня, если бы я не сбежал. В комнате повисла тишина. Алёнка заплакала беззвучно, прижимаясь к матери. Алексей сжал челюсть. — Что ты предлагаешь? — спросил он. Арсений посмотрел на Влада. — Ты умеешь превращаться? — спросил он. Влад кивнул. — Тогда у нас есть план, — сказал Арсений. — Но тебе придётся стать тем, кого ты ненавидишь. Мной. ————- Шаги тысяч лошадей с человеческими военными заглушали всё вокруг. Идеальная дисциплина важна в войне, но ещё важнее тыл, который прикроет в случае чего. Влад взял на себя командование отрядом человеческой армии — генералы, которые ещё утром смотрели на него с недоверием, теперь кивали, слушая его приказы. Военные волшебники, те, кто не спал уже вторые сутки, готовили заклинания под руководством Алексея. Холодная война. Штормград не подозревал о наступлении, но и сказочная столица с другими королевствами не имела понятия, что их ждёт, если они пойдут против самого военно-обученного королевства. Снежка сжимала руку Васи, когда Дед Мороз и её мама — Диана, высокая, светловолосая, с теми же голубыми глазами — поцеловали её в висок перед тем, как уйти в сторону планирования. Вася молча прижимал её к себе, чувствуя, как дрожат её пальцы. Алёнка была не у дел. Алексей строго-настрого запретил дочери участвовать в этом, как и остальному Патрулю. Не потому, что они слабы, а потому, что они всё ещё не восстановились после недельного голодания в Москве. Маша шла по коридору, уткнувшись в компьютер. Пальцы летали по клавишам, очки съехали на кончик носа, и она ничего не видела вокруг, только строки кода, схемы, расчёты. Родители ждали от неё нейтрализаторы против блоков Штормграда, и она не могла подвести. Не сейчас. — Какая красота. Сама сделала? Голос был приятным, с лёгкой хрипотцой, и Маша подняла глаза, не останавливая шаг. Арсений стоял у колонны, прислонившись к ней с видом человека, который привык, чтобы на него смотрели. Длинные волосы и  улыбка с ямочками. Красивый. Очень. Маша это отметила так же спокойно, как отметила бы погрешность в расчётах. — Я не знаю вас. Но вы, видимо, брат Вари. Она закрыла компьютер и посмотрела на него в упор. Без улыбки. Без смущения. Просто смотрела, и в её глазах было ровно столько интереса, сколько нужно, чтобы идентифицировать человека. Арсений растерялся. На секунду, всего на секунду, но Маша заметила. Он привык к заинтересованным взглядам, к тому, что на него смотрят дольше, чем нужно, что его красота — это оружие. А здесь девушка с очками на кончике носа и компьютером в руках просто констатировала факт и уже хотела идти дальше. — Я... — он запнулся, и это было так неожиданно, что он даже не успел скрыть смущение. — В смысле, да. Ты права. Маша кивнула — вежливо, бесстрастно — и пошла дальше. Каблуки цокали по каменному полу, пальцы снова забегали по клавишам, и Арсений остался стоять у колонны, глядя ей вслед с выражением, которое никак не вязалось с образом рок-звезды, отрёкшегося от королевства. — Это что сейчас было? — пробормотал он себе под нос. --- Тем временем Варя сидела на стуле. Руки за спиной, ноги связаны, рот затянут кляпом. Ошейник на шее давил, не давая даже искры магии. Она не могла двинуться, не могла говорить, не могла ничего, кроме как смотреть. За столом напротив сидели они. Людмила — прямая, холодная, в платье цвета застывшей крови. Виктор — с каменным лицом и бокалом вина, который он так и не поднёс к губам. То самое наказание. То, которое она получила только раз в детстве. Ужин с родителями. Без права говорить, без права уйти, без права защищаться. Тогда она просидела так два часа, глядя в тарелку, и поклялась, что больше никогда не сядет с ними за один стол. А теперь сидела. И не могла даже закрыть глаза. Людмила смотрела на неё долго, изучающе, как на карту, которую нужно прочесть. — Ты отреклась, — сказала она наконец. — От родины, от крови, от долга. Ты выбрала чужих.  Варя молчала. Не могла говорить. Но смотрела. — Мы вернём тебя, — продолжала Людмила. — Не потому, что ты наша дочь. А потому, что ты — наследница. Символ. Оружие. И оружие должно быть в руках тех, кто умеет им пользоваться. Виктор поднял бокал. Посмотрел на вино, на жену, на дочь. — Ты сделаешь, что велят, — сказал он. — Или умрёшь, а за тобой мы сделаем новое оружие. Варя смотрела на них. На этих двоих, которые дали ей жизнь, но никогда не давали права выбора. На этих двоих, которые убили её брата, убили её доверие, убили всё, что она пыталась построить. И она поняла, что не боится. Ни их, ни смерти, ни этого стула, который держал её в плену. Она боялась только одного — что её не успеют спасти. Что она умрёт, не сказав Мороку то, что поняла только сейчас, когда рот завязан, а руки скручены. Людмила поднялась. — Оставьте нас, — сказала она советникам, и те вышли бесшумно, как тени. Она подошла к дочери, наклонилась, заглядывая в глаза. — Ты думаешь, они придут за тобой? — спросила она тихо. — Ты думаешь, Морок, который имел больше пятидесяти любовниц в Древней Руси, будет лучше чем Стаса с Штормградом? Людмила выпрямилась. Удар по щеке был сильным. — Посмотрим, — сказала она и вышла. Варя осталась одна. В пустой комнате, на стуле, с кляпом во рту и связанными руками. Она смотрела на дверь, за которой только что исчезла мать, и ждала. ————— Князь Владислав был самым известным завоевателем, чьи военные умения определили границы России на столетия вперёд. И если бы его сейчас спросили, в чём секрет, он бы ответил коротко: неожиданность и скорость. В Штормграде готовились к осаде. Они знали, что война неизбежна, знали, что противник будет многочисленным, знали, что придётся защищать стены, которые не брали тысячу лет. Они не знали одного: что наступление начнётся не через пять часов. И не с той стороны. Влад стоял перед картой, развёрнутой на столе в командном шатре. Справа от него — человеческие генералы, привыкшие к танкам и артиллерии, слева — маги, готовые наложить на солдат заклинания маскировки. Он смотрел на Штормград, на ледяные поля, на стены, на единственный проход, который Варя показала на совете. И видел не крепость. Видел шахматную доску, где каждый ход должен быть быстрее, чем противник успеет подумать. — Выступаем через час, — сказал он. Голос был ровным, спокойным, без тени сомнений. — Через час? — генерал Михаил Владимирович подался вперёд. — Но мы планировали... — Планы изменились, — Влад поднял глаза. — Штормград знает, что мы идём. Они готовятся к осаде. Их ловушки настроены на массовое наступление, их маги ждут волну заклинаний, их лучники целятся в первые ряды. Мы дадим им то, что они ждут. Но не с той стороны. Он повёл пальцем по карте, и все наклонились ближе. — Основная армия пойдёт с юга, как и планировалось. Они увидят нас, они будут готовиться, они будут ждать атаки. А в это время... — он ткнул в восточный проход, тот самый, о котором говорила Варя, — малый отряд пройдёт здесь. — Там ловушки, — напомнил кто-то. — Там ловушки, которые расставлены по старой схеме. Тридцать лет. Одной и той же. — Влад усмехнулся, и в этой усмешке было что-то от прежнего Морока. — Мы знаем, где они. Мы знаем, как их обойти. И мы знаем, что генерал-инженер Торвальд не станет их менять в последнюю минуту. Потому что он уверен, что никто не знает его секретов. Маги закивали. Люди переглянулись. — Кто поведёт отряд? — спросил Михаил Владимирович. — Я, — Влад не моргнул. — Я лучше всех знаю, как быть там, где тебя не ждут. И я лучше всех знаю, что нужно сделать, чтобы открыть ворота изнутри. В шатре стало тихо. Генералы смотрели на него — на человека, который триста лет назад завоевал половину известного мира, который потерял всё, что имел, и который сейчас, в облике молодого мужчины с ледяными глазами, предлагал пойти туда, откуда не возвращались. — Это самоубийство, — сказал кто-то. — Это война, — ответил Влад. Он вышел из шатра. Лагерь гудел, как растревоженный улей: солдаты проверяли оружие, маги накладывали последние заклинания, лошади фыркали и били копытами, чувствуя напряжение. Влад шёл между палатками, и его никто не останавливал. Потому что в его походке, в его лице, в его глазах было то, что заставляло даже генералов опускать взгляд. Триста лет он был никем. А сейчас он снова был князем. И это было страшно. И это было правильно. У палатки, где разместили Арсения, он остановился. Брат Вари сидел на раскладном стуле, глядя на небо, и в его руке была гитара — старая, потрёпанная, которую он, кажется, таскал с собой через полмира. — Не спишь? — спросил Влад. — Не могу, — Арсений провёл пальцем по струнам, и в тишине лагеря прозвучал аккорд. — Думаю о ней. Влад сел рядом. Молчал. Смотрел на звёзды, которые в этом мире были другими — ярче, ближе, словно магия делала их доступнее. — Она сильная, — сказал Арсений. — Сильнее нас всех. Сильнее, чем они думают. Но они умеют ломать. Я знаю. — Я не дам им сломать, — Влад сказал это так просто, что Арсений повернулся к нему. Влад встал. Поправил воротник, одёрнул мундир — тот самый, человеческий, который ему выдали ещё в Москве, и который он так и не снял. В лагере заиграли трубы. Час настал. Война началась. Ледяные поля Штормграда встретили армию тишиной. Ни ветра, ни снега, ни звука — только белая гладь, уходящая к стенам, и небо, такое низкое, что, казалось, до него можно дотянуться рукой. Основная армия шла с юга, как и планировали в штабе, как и ждали в Штормграде. Танки, которые маги замаскировали под скалы, ползли медленно, оставляя за собой глубокие колеи. Солдаты двигались цепью, проверяя каждый шаг, потому что под снегом спали ловушки, и никто не знал, где они проснутся. Первая сработала через пятнадцать минут. Взрыв разорвал тишину, и снег взметнулся вверх, обнажая чёрную землю, покрытую инеем. Трое солдат упали, но остальные не остановились. Они шли дальше, потому что Влад сказал: не останавливаться. Потому что остановка — это смерть. Потому что скорость — это жизнь. — Второй ряд, в обход! — крикнул командир, и солдаты рассыпались веером, обходя воронку. Маги шли в середине колонны, их руки светились слабым, приглушённым светом — они не тратили силы на атаку, только на защиту. Алексей запретил им использовать магию в открытую, пока стены не станут ближе. Штормград должен был видеть только людей. Только тех, кого они презирали, кого считали слабыми, кого не боялись. Это было ошибкой. Но они не знали. Ловушки срабатывали одна за другой. Магические поля, заложенные под снегом, реагировали на тепло, на движение, на саму жизнь. Чем больше солдат проходило, тем чаще они взрывались, и воздух наполнился запахом гари и крови. Но армия шла. Командиры вели свои роты по проходам, которые Варя наметила на карте, и каждый шаг был выверен, каждый поворот — просчитан. — Тридцать лет одной и той же схемой, — пробормотал Влад, глядя на поле боя с холма, где расположился командный пункт. — Тридцать лет он думал, что никто не узнает. Арсений стоял рядом, в плаще, накинутом поверх старой куртки, и смотрел на стены, которые когда-то были его домом. — Он гордился своей системой, — сказал он. — Говорил, что ни один враг не пройдёт. Потому что враги тупые. Они лезут в лоб, подыхают, и всё. — А мы не враги, — Влад усмехнулся. — Мы те, кто знает. На восточном проходе было тихо. Здесь не ждали никого. Здесь не было ловушек — только снег, камни и узкая тропа, ведущая к стене, которую никто не охранял. Потому что, по логике Штормграда, враг не мог знать о ней. Не мог найти. Не мог использовать. Малый отряд шёл быстро. Десять человек, лучшие из лучших, с магической маскировкой, которая делала их почти невидимыми. Влад вёл их сам, без карты, без компаса, только по памяти, потому что Варя показала ему этот путь на совете, и он запомнил каждую кочку, каждый камень, каждый поворот. — Остановка, — он поднял руку, и отряд замер. Впереди, в десяти метрах, земля была другой. Слишком ровной, слишком гладкой, и снег на ней лежал неестественно, будто его насыпали сверху. — Ловушка, — шепнул один из магов. — Магическая. Реагирует на металл. — Обойдём, — Влад махнул вправо, и отряд свернул, огибая опасное место по камням, где ловушек не было. Они прошли. И через пять минут стояли у стены. Она была высокой. Очень высокой. Чёрный камень, гладкий, как стекло, уходил в небо, и на его фоне даже самые смелые чувствовали себя муравьями. Но Влад не смотрел наверх. Он смотрел вниз, на основание стены, где камни лежали чуть иначе, где был зазор, который никто не замечал триста лет. — Здесь, — сказал он, опускаясь на колено. Маги подошли ближе. Их руки засветились ярче, и камень начал плавиться — медленно, почти неслышно, открывая проход, о котором не знал никто, кроме тех, кто строил эту стену тысячу лет назад. — Как ты... — начал один из солдат. — Мне рассказали, — Влад поднялся. — Тот, кто знал этот дворец лучше всех. И кто ненавидит его так же сильно, как я. Он шагнул в темноту.