Гуро: наследие

***

..Карета мерно раскачивалась на ухабах, и этот ритм — скрип рессор, топот копыт, монотонное позвякивание упряжи — начинал действовать на нервы уже к исходу первого часа. Внутри было тесно. Слишком тесно для троих людей, двое из которых предпочли бы путешествовать в полном молчании, а третий — Гоголь — тоскливо смотрел в запотевшее окно, словно надеялся увидеть там ответы на вопросы, которые боялся задать вслух. Василиса дремала, уронив голову на плечо деду. Платок, которым она укуталась, сполз набок, обнажив бледную шею и тонкую нитку серебряной цепочки с маленьким крестиком. Гуро смотрел на неё, и в его взгляде было нечто, чего Гоголь никак не ожидал увидеть у этого хладнокровного следователя: азарт, прям вот мальчишеский. Словно он едет не на супер важное дело, а казино и причём судя по хитрому прищуру, знал, что выиграет эту партию. Осторожно выпрямившись, следователь с явной увлечённостью в голосе начал вещать: - Близ села Диканька начали находить тела убитых девушек и убийства, вполне вероятно носят ритуальный характер. - Думаете, это кто-то из местных? - устало спросил Коля. На что Гуро отмахнулся и продолжил: - Вряд ли, слишком изощрённо для местного населения, к тому же оно малообразованно, а следовательно суеверно. Вполне вероятно, что все инциденты спишут на вампиров, оборотней и прочую нечисть... Но мы - то с вами знаем, что убийца - реальный человек и его надо как можно скорее поймать. - Или их...- тихо добавил Гоголь, поуютнее укладываясь на свой дорожный сундучок. Неожиданно для себя, юноша заснул. Причём заснул спокойным и безмятежным сном, которого у него давненько не было...

***

Лес встретил их сырой, гнилой тишиной. Деревья стояли голые, чёрные, с протянутыми к небу сучьями, похожими на пальцы утопленников. Разомкнув глаза, Коля увидел перед собой такую картину : Яков Петрович, щедро намазывающий икорку на варёное яйцо и его всё ещё спящую внучку, только облокотившуюся на окно, а не на деда. Оторвавшись от трапезы и заметив едва раскрывшего глаза писаря Гуро протянул Николаю яйцо, но тот отказался, его вновь затянуло в сон. И вот ещё одно пробуждение, Яков Петрович глядел в окно, а Василиса наконец проснулась, зябко поёжилась и, увидев за окном этот мрачный пейзаж, только спросила: — Мы уже приехали? — Как раз подъезжаем, — ответил Гуро. Гоголь и не заметил. Он смотрел в окно с таким выражением, будто впервые бывал в этих местах (а он там, на секундочку, не в первый раз). Хотя, такое выражение у него скорее было не от пейзажности , а от девушки, за окошком брички, на лошади, что будто была в его сне... Да! Это точно она! Светлые волосы, развивающиеся на ветру, сиреневый плащ и глаза... О, эти глаза он запомнил : словно два изумруда с благородной ржавчиной. Топот копыт белоснежной кобылы приглушённо отдавался эхом в голове писателя. Василиса окинула взглядом зачарованного юношу и с иронией сказала : - Николай Васильевич, что вы там увидели? Аж стекло запотело от вашей близости. Она не хотела обидеть или подколоть, простое девичье любопытство. Гоголь лишь неловко улыбнулся и смущённо опустил взгляд. Вася всё поняла, словно поймала одну волну с Колей и искренне улыбнулась. Но когда Николай вновь посмотрел в окно, таинственная незнакомка скрылась за окуренными туманом берёзами. Карета вдруг выехала из леса. Небо над головой посветлело — не рассветом, но каким-то болезненным предутренним сумраком. Впереди, в низине, показались хаты с соломенными крышами, церковь с облупившимся куполом и широкая, раскисшая от дождей площадь. Они въехали в село под глухой лай собак. Несколько мужиков, чинивших плетень, при виде кареты сняли шапки и перекрестились. Бабы, полоскавшие бельё в придорожной луже, замерли, провожая их долгими, недобрыми взглядами. Карета остановилась у единственного двухэтажного здания — старенького домика, вроде гостиницы. Вася взглянула в окно, оценивая обстановку. Слегка поморщившись от окружения и местного контингента. Не то чтобы она была брезгливой или зазнайкой, просто... Ну странные на вид личности жили в этом селе! - Ну вот этого я и боялся. - неопределённо посетовал Яков Петрович. Гуро вышел первым. Окинул площадь быстрым, цепким взглядом и нахмурился. Гоголь вылез следом, поёживаясь от утренней сырости. Василиса спрыгнула на землю последней, поправила шляпку и огляделась. Перед нашей компанией стояла другая, менее симпатичная компания: Парнишка с выпученными глазками и нескладной фигурой, длинной и худощявой, два помещика, дородные мужчины оба в атласных сюртюках, батюшка, самый обыкновенный и мужчинка лет сорока в треуголке,(видимо офицер) то ли седой, то ли просто волосы выгорели, неясно. Рост средний, даже ниже, глаза такие... Водянисто-серые, пронизывающие насквозь. Улыбка на его губах словно говорила "как же вы меня раздражаете, но выбора у меня нет , поэтому, улыбаемся и машем". — Яков Петрович, хлеб соль, хлеб соль. - приветливо сказал он, указывая на паренька в странном, порванном цилиндре с караваем. — Ну в нашем случае, скорее сало и борщ — кивнул Гуро, не протягивая руки для пожатия и сладко потягиваясь, разминая кости после долгой поездки. Гоголь недоумённо переводил взгляд то на Гуро, то на Васю, а сама девушка привыкшая к остротам родственника молча ждала, терпеливо сложив ручки на своём ридикюльчике. — Ну разумеется — мужчина перевёл взгляд на Василису. Та выдержала его с вызовом, хотя внутри у неё всё похолодело. — А вы, стало быть, дочка. Похожа. Только волосы светлее. — Внучка, — поправила Василиса. — не думала, что вас обо мне известили. Гуро кашлянул, пряча самодовольную улыбку, а мужчина смутившись опустил взгляд. — А вы собственно , кто будете , любезный?— уточнил Яков Петрович. - Александр Христофорович Бинх, глава местного управления полиции. - слегка горделиво ответил он. - А это... - указал он на свитую, его сопровождавушую - впрочем, пойдёмте ко мне, у меня всё накрыто, там и познакомитесь. Он уже сделал приглашающий жест — рука в сторону белого домика с зелёной крышей, откуда тянуло запахом жареного лука и свежеиспечённого хлеба. Василиса, которая за время долгой дороги успела проголодаться так, что в животе урчало громче, чем колёса кареты, сделала шаг вперёд — неосознанно, как бабочка на огонь. Но тут Яков Петрович выдал: - Не сочтите за неуважение, но мы лучше на постоялом дворе останемся.- Его рука легонько коснулась плеча внучки, как бы останавливая. - Нам так привычнее. Девушка недовольно фыркнула , но натянуто улыбнулась и в тон деду добавила: - Верно, давайте сразу к делу, а то вон Николай Васильевич уже изнемогает от усталости, так ведь, господин Гоголь?- она с надеждой посмотрела на него, желая чтобы тот настолько изобразил усталость, чтоб эта наигранная любезность как можно скорее закончилась и все занялись делом. Гоголь, который действительно чувствовал себя разбитым, но не настолько, чтобы изображать агонию, тем не менее понял намёк. Он слегка пошатнулся — возможно, слишком театрально, — схватился за край кареты и выдавил из себя: — Ох... да... усталость, знаете ли... бессонница в дороге... и эти толчки... — он зевнул, причём совершенно искренне, потому что зевота, как известно, заразительна, и даже Василиса подавила ответный зевок. Александр Христофорович окинул юношу беглым, оценивающим взглядом и ... Насмешливо что ли улыбнулся. - Что ж, еже ли вы устали , то Тесак вас проводит в ваши комнаты, а мы пока с Яковом Петровичем обсудим все детали и уладим организационные вопросы. - мужчина щелчокм пальцев подозвал к себе парнишку с караваем и что-то пробубнил ему на ухо, тот кивнул и обратился к робко стоявшим Николаю и Василисе. - Пройдёмте. Вася облегчённо выдохнула, и зашуршала подолом платья в сторону хаты. "Неужели, хоть отдохну нормально" - пронеслось у неё в голове...

***

Пахло здесь мятой, сушёными травами и почему-то яблоками. Пол был чисто выскоблен, хотя половицы кое-где вздулись от сырости. — Вот ваши комнаты, — Тесак махнул рукой вверх по лестнице, которая вела на второй этаж. — Две. Третья для Якова Петровича, крайняя. Вода есть, рушники чистые. Еду принесут, как прикажете. — Прикажите сейчас, — решительно заявила Василиса, взбегая по ступенькам. — И побольше. И чтоб горячее. Гоголь поднялся следом, с трудом переставляя ноги. Под его мерное шуршание, Вася брыкнулась на кровать. Как ей сказали, клопов тут "почти" нет, да её в принципе сейчас это и не напрягло. Только её лицо коснулось мягкой, хорошовзбитой подушки, как она задремала. Сейчас минутку полежу и встану...