Выход из системы

      Недельные каникулы в университете, объявленные из-за очередной забастовки муниципальных служб и проблем с энергосетью в районе кампуса, пришлись как нельзя кстати. Если бы мне пришлось сидеть на лекциях после того, что произошло на серверах «Биотехники», я бы, наверное, сошла с ума.              Вместо этого я заперлась в своей комнате, и погрузилась в Сеть.              Я искала его.              Целую неделю я одержимо, забывая о еде и сне, прочесывала дата-пулы, теневые форумы, закрытые BBS-доски и архивы старых подсетей. Задача оказалась практически нереальной, что само по себе уязвляло мою гордость. В Сети было полно идиотов. Буквально тысячи скрипт-кидди, мелких уличных хакеров и откровенных шизофреников с дешевыми деками каждый день кричали на каждом углу, что они и есть Pure. Они выкладывали фейковые логи взломов, писали бредовые манифесты и продавали фальшивые эксплойты под его именем.              Информационного мусора было столько, что мои аналитические алгоритмы давились им и выдавали ошибку переполнения буфера. А реально полезной, верифицированной информации было ничтожно мало. Точнее, ее не было вообще. Никаких логов, никаких цифровых отпечатков. Никакого излюбленного почерка в коде, который можно было бы декомпилировать и изучить. Он словно не использовал софт вообще. Он был стихийным бедствием, а не человеком.              Меня безумно бесило, что я трачу столько вычислительной мощности впустую. Но еще больше меня удивляло другое: почему я раньше не уделяла этой фигуре должного внимания? Как я, считающая себя довольно продвинутым хакером, могла игнорировать существование того, кто ломал законы физики киберпространства?              На третий день поисков я зашла в наше старое цифровое убежище. Это был закрытый VR-чат, архитектуру которого я написала еще в школе. Визуально он выглядел как плавучий остров с маленьким деревянным домиком, висящий в бесконечном звездном небе. Там обычно тусовались пятеро моих цифровых друзей — такие же гики и задроты, с которыми мы обсуждали код, аниме и железо.              — Эй, народ, — спросила я, когда мой аватар материализовался на виртуальном диване. — Кто-нибудь из вас копал инфу на Pure? Ну, знаете, серьезную аналитику?              Мой вопрос повис в воздухе. NeoBite, парень из Европы, чей аватар выглядел как пиксельный кот, фыркнул.              — Pure? Серьезно, Ivory? Ты еще про Бартмосса спроси. Это же городская легенда. Корпоративная страшилка, чтобы оправдывать раздутые бюджеты «Сетевого Дозора». Никакого Pure не существует. Это группировка, или вообще бродячий искин.              — Нет, он существует, — упрямо возразила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я... я думаю, что видела его. В киберпространстве. Недавно.              Чат взорвался смехом. Пиксельный кот перевернулся на спину, дрыгая лапками, а Glitch, девочка-аватар в костюме школьницы, прислала мне гифку с крутящим пальцем у виска.              — Ой, Ivory, не смеши! — выдавил NeoBite. — Ты видела Pure? А Моргана Блэкхенда ты за кофе не встречала? Завязывай с энергетиками, детка.              Я молча отключилась от чата. Больше я эту тему с ними не поднимала. Идиоты. Они мыслят категориями учебников, в то время как истина наверняка гораздо глубже.              Отчаявшись найти ответы у «коллег», на пятый день я докатилась до того, что пришла в клинику к Мэган. Я сидела на операционном столе, болтая ногами, пока она калибровала чью-то оторванную кибер-руку на своём верстаке.              — Pure? — Мэган сдула прядь волос с лица и хмыкнула, сверкнув золотыми глазами. — Детка, ты же знаешь, я хирург, а навороченный нетраннер. Для меня Сеть — это место, где я качаю схемы новых имплантов. Но... имя знакомое.              Я затаила дыхание.              — Откуда?              — Да был у меня один клиент пару месяцев назад. Какая-то корпо-шестерка среднего звена, ставила ему новую деку для защиты данных. Он всё трясся и причитал, что из-за этого парня, в Сеть постоянно попадает вся их подноготная. Корпоративные секреты, грязные делишки, незаконные опыты. Из-за этих сливов летели головы. Кстати, этот их политик... как его... Джефферсон Перале, кандидат в мэры. Он частенько использует эти слитые данные в своей кампании, чтобы топить корпоратов на дебатах. Так что, кто бы ни был этот твой Pure, он здорово портит кровь ребятам в дорогих костюмах.              Позависав у Мэган до обеда воскресенья — последнего дня каникул, — я вернулась в общагу и снова нырнула в Сеть. Слова риперши дали мне новое направление. Я перестала искать логи хакерских атак и начала искать последствия.              Ближе к полуночи, когда мои глаза уже слезились от напряжения, а за окном выла сирена полицейской машины, я нашла то, что искала. Глубоко в даркнете, на зашифрованном анонимном форуме, который менял IP-адреса каждые три минуты, кто-то бережно собирал архив реальных новостей и утечек, связанных с действиями Pure.              Я открыла первую ветку и начала читать. И чем дальше я читала, тем шире открывались мои глаза.              Я прочитала всё до единой статьи за последний год. Я обомлела от масштабов. Это не был обычный промышленный шпионаж. Это не было воровство евродолларов со счетов для личного обогащения. Он взламывал секретные тюрьмы «Милитеха» и публиковал списки незаконно удерживаемых лиц. Он обрушил серверы дочерней компании «Кан Тао», которая занималась производством оружия с дефектными предохранителями, продаваемого в бедные районы. Он стер долговые реестры целого квартала в Санто-Доминго, освободив почти тысячу людей от корпоративного рабства.              Во мне зарождалось непонятное, смешанное чувство. Тревога... и гордость?              Кажется, это был враг №1 всех корпораций в мире…              А когда я долистала до конца и увидела прикрепленный баннер из правительственного реестра с суммой вознаграждения за любую информацию, ведущую к его поимке...              5 000 000 евродолларов. Живым или мертвым…              У меня в буквальном смысле отвисла челюсть. Пять миллионов. За эти деньги можно было купить половину Уотсона (район). Кажется, с этой отвисшей челюстью, прямо за столом, положив голову на клавиатуру, я и уснула.              На следующий день, в понедельник, реальность ударила меня по голове бетонной плитой университетских будней. Я просидела три скучнейшие лекции, клюя носом и рисуя в электронном блокноте странные, неровные контуры аватара, который спас меня в Сети. Ни корпоративная этика, ни прикладная физика не могли удержать мое внимание.              Единственное, что было достойно моего времени — это курс продвинутой криптографии профессора Стерлинга. Четвертая лекция. Она всегда была для меня как глоток свежего воздуха, вызовом для моего интеллекта. Но сегодня я ждала её по другой причине. У меня были вопросы. И я была зла.              Когда лекция закончилась и студенты, галдя, потянулись к выходу, я осталась. Я медленно спустилась по ступеням амфитеатра аудитории к кафедре, где Стерлинг собирал свои голографические проекции.              — Профессор, — мой голос прозвучал тверже, чем обычно. Я не заикалась.              Он поднял глаза, и на его лице появилась та самая безупречная, снисходительная улыбка.              — А, Кэтрин. Рад видеть вас после каникул. Выглядите немного уставшей.              — Я хочу знать про актуальность задания, — прямо сказала я, глядя в его дорогие, едва заметные оптические импланты. — Того задания, которое вы мне дали. От «Арасаки».              Стерлинг глупо улыбнулся, слегка наклонив голову, и сделал вид, что не понимает, о чем я говорю.              — Задания? О чем вы, Кэтрин? Последней вашей работой была курсовая по транспортным сетям. Вы, должно быть, что-то путаете.              Меня окатило волной горячего гнева.              — Не делайте из меня идиотку, профессор! — я повысила голос. — Вы дали мне чип. Вы отправили меня на сервер логистики конкурентов! Там была засада. Лед был уничтожен, «Дозор» уже глушил сектор. Если бы не... — я осеклась, прикусив язык. — Я хочу знать, зачем вы меня подставили!              Улыбка Стерлинга стала совсем тонкой, почти змеиной. Его голос понизился до бархатного, но угрожающего шепота.              — Дорогуша, вы, кажется, действительно переутомились. Академическое давление порой играет злые шутки с неокрепшей психикой. Учиться, знаете ли, тоже надо в меру. Никакого чипа не было. И «Арасака» не проводит тесты подобным образом. Ступайте в общежитие. Выпейте успокоительное.              Я задохнулась от возмущения. Ах ты корпо-крыса!              — Чипа не было?! — я злобно сунула руку в карман толстовки, намереваясь достать этот черный кусок пластика с золотым деревом и швырнуть ему прямо в его холеное лицо.              Мои пальцы скользнули в карман... и замерли.              Вместо твердого, гладкого пластика я ощутила лишь мелкую, шероховатую пыль. Я вытащила руку. На кончиках моих пальцев остались лишь серые крошки, которые тут же осыпались на пол.       Саморазрушающийся нанопластик.              Меня пробил холодный пот. Я ощутила, насколько глубока кроличья нора. У корпораций всегда всё схвачено. У них нет улик, нет следов, нет ответственности. Если бы я погибла в киберпространстве, Стерлинг бы просто стряхнул пыль со своего пиджака и пошел вербовать следующего гения.              Я с отвращением вытерла пальцы о джинсы, развернулась и быстро пошла к выходу. Я была последней в аудитории. Огромные дубовые двери, стилизованные под старину, были приоткрыты.              Я уже занесла ногу над порогом, как вдруг из коридора вынырнула огромная тень. Чья-то ручища, закованная в матово-черный кибернетический протез военного образца, вцепилась мне в плечо.              Я даже не успела крикнуть. Меня буквально оторвали от пола и швырнули обратно в аудиторию.              Я больно ударилась спиной о стену. Сумка с планшетом с грохотом упала на пол. В помещение стремительно вошли двое огромных амбалов в строгих костюмах, которые топорщились от скрытого оружия. Один из них молниеносно достал тяжелый электромагнитный пистолет и направил его вглубь аудитории. Вслед за ними в аудиторию скользнули еще двое мужчин поменьше, одетых в безупречные черные костюмы с красными галстуками. Последний из них мягко, но плотно закрыл за собой дубовые двери. Щелкнул электронный замок.              — Какого черта здесь происходит?! — возмущенно вскрикнул Стерлинг у кафедры. — Это частная территория универ...              Договорить он не успел. Амбал с пистолетом оказался рядом с ним с нечеловеческой, обеспеченной хромом скоростью. Короткий, жестокий взмах — и ствол пистолета с хрустом впечатался в челюсть профессора. Стерлинг рухнул на пол, захлебываясь кровью и выплевывая дорогие зубные импланты.              Я закричала.              Второй амбал — тот, что швырнул меня, — подошел ко мне вплотную. Он приподнял меня за воротник толстовки, прижав к стене так, что мои ноги оторвались от пола. От него пахло дорогим одеколоном, озоном и холодной сталью. Его глаза скрывали узкие тактические визоры.              Он не был уличным бандитом. По значку на лацкане пиджака, изображающему стилизованный глаз, я узнала его. «Сетевой Дозор». Федеральное бюро расследований киберпреступлений. Элита. Палачи Сети.              — Невозможно вечно прятаться, — его голос был синтезированным, пропущенным будто через вокодер, и звучал как скрежет металла. — Думал, мы не найдем тебя? Ты даже не представляешь, какой изумительный, мучительный конец тебя ждет. Кто же знал, что ты так глупо облажаешься с «Биотехникой»?              Мое сердце остановилось.              Он думает, что я — это он.              — Я... я не... — только и смогла пропищать я, чувствуя, как от ужаса перехватывает горло. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас он просто прострелит мне голову.              —Тебе конец, мразь.       — Полегче, агент Дженкинс! — раздался резкий, властный голос с сильным японским акцентом.              Один из мужчин в черном костюме — тех, что вошли последними, — шагнул вперед. Он не доставал оружия, но от его фигуры веяло такой ледяной уверенностью, что агент Дозора слегка ослабил хватку на моем воротнике.              — Опустите девушку, — приказал японец. На его лацкане тускло блеснуло золотое древо. «Арасака».              — Это дело федеральной юрисдикции, Накамура! — огрызнулся агент Дозора.              Стерлинг, сплевывая кровь на безупречно чистый пол, приподнялся на локтях.              — Вы идиоты... — прохрипел профессор. — Это Кэтрин Айвери. Студентка второго курса.              Агент Дозора замер. Его тактический визор жужжал, сканируя мое лицо, сверяя данные. Он медленно разжал пальцы, и я кулем свалилась на пол, жадно глотая воздух и прижимая руки к груди.              Накамура из «Арасаки» подошел ближе, глядя на агента Дозора с нескрываемым презрением.              — Вы чуть не убили ценный актив моей корпорации, Дженкинс.              Дозоровец вдруг все понял. Его губы искривились в злой усмешке.       — Ах вот оно что... Арасака решила использовать студентку втемную? Вы дали ей тестовое задание — взломать ваших конкурентов из «Биотехники»? Какая дешевая, грязная игра. Вы нарушили федеральный закон о кибербезопасности, Накамура! Я закрою ваш отдел к чертовой матери.              — Вы ничего не закроете, — спокойно ответил корпоративный ниндзя. — Потому что ваша хваленая система слежения ни черта не работает. Вы упустили настоящего хакера и прибежали сюда, чтобы арестовать девчонку, чье оборудование даже теоретически не способно нанести такие разрушения. Если это попадет в прессу, «Сетевой Дозор» станет посмешищем. Ваш бюджет урежут втрое.              Они начали спорить. Прямо над моей головой. Федеральный закон против корпоративных денег. Угрозы, шантаж, компроматы. Я сидела на полу, обхватив колени дрожащими руками, и слушала, как вершится судьба мира в миниатюре. Я для них была даже не человеком. Я была переменной в их грязном уравнении.              В итоге, как это всегда бывает в Найт-Сити, всё замяли коррупцией. Накамура назвал какую-то сумму в виде «пожертвования в фонд Сетевого Дозора», и Дженкинс, сухо кивнув, убрал пистолет.              — Забирай свою девку, Накамура, — бросил агент Дозора. — Но если она еще раз попадется на наших радарах…              Дозоровцы вышли из аудитории, оставив нас троих. Накамура медленно повернулся к Стерлингу. Профессор попытался встать, его глаза расширились от паники.              Я поняла. Все это произошло из-за профессора. Этот идиот, пытаясь выслужиться перед начальством, проболтался кому-то из своих коллег по теневому рынку о том, что у него есть «гениальная пешка», которую он отправил на серверы «Биотехники». Слух дошел до Дозора.              Накамура даже не стал менять выражения лица. Он просто коротко кивнул своему телохранителю.              Второй удар был намного сильнее. Носок дорогого ботинка впечатался профессору в ребра. Раздался тошнотворный хруст, и Стерлинг, взвыв, снова рухнул на пол, свернувшись клубком.              — Вы уволены, Стерлинг, — холодно произнес Накамура. Затем он посмотрел на меня. В его взгляде не было ни жалости, ни сочувствия. Только оценка. — Мисс Айвери. Извините за этот инцидент. Возвращайтесь к учебе.              Они развернулись и вышли, оставив меня на полу рядом со стонущим в луже крови профессором.              Я не помню, как подобрала сумку. И не помню, как выбежала из аудитории. Меня трясло так сильно, что я едва переставляла ноги. Слезы градом катились по щекам, смешиваясь с начавшимся на улице кислотным дождем. Весь район кампуса был оцеплен, с ума сойти, столько полиции я ещё не видела. И всё из-за одного человека. Не обращая внимания на лужи, задыхаясь от паники и унижения, я мчалась, как могла.              Я чувствовала себя такой маленькой. Такой жалкой. Вся моя «гениальность», весь мой идеальный код не стоили и ломаного цента перед грубой физической силой и корпоративными миллионами.              Я добралась до общежития в совершенно убитом состоянии. Моя мокрая толстовка валялась на полу, сама я сидела на застеленной кровати, поджав ноги и кутаясь в плед.              Я решила, что провести этот вечер за целым ведром дешевого мороженого — лучшее и единственно верное решение. Синтетическая клубника со льдом приятно холодила сорванное от рыданий горло.              Я тупо листала каналы на старом телевизоре, висевшем на стене. Съев уже половину ведерка, я щелкала пультом, просто чтобы заполнить тишину комнаты хоть каким-то белым шумом.              Мой палец замер на кнопке. Я случайно наткнулась на канал N54 News, транслирующий политические дебаты.              Джефферсон Пералес. Тот самый кандидат в мэры, о котором говорила Мэган. Он стоял за трибуной в прямом эфире, его лицо блестело от пота, но глаза горели фанатичным огнем.              — ...и поэтому я не могу больше молчать! Найт-Сити должен знать правду! — вещал политик, потрясая пачкой распечатанных документов. — Сегодня днем в мое распоряжение попали неопровержимые доказательства чудовищных преступлений корпорации «Биотехника»!              Я перестала жевать. Мороженое начало таять на ложке.              Экран за спиной Пералеса вспыхнул. На нем появились ужасающие кадры.              — Они утверждали, что утечка химикатов в Пустошах была случайностью! — гремел голос политика. — Ложь! Вот внутренние меморандумы! Директорат сектора логистики намеренно сбросил экспериментальный нейротоксин в водоносный слой кочевников! Они хотели проверить, как мутирует человеческая ДНК в полевых условиях без лабораторного контроля!       На экране замелькали фотографии: дети с язвами на коже, исхудавшие тела, массовые захоронения в пустыне. Затем кадр сменился, показывая сканы корпоративных отчетов с личными подписями вице-президентов и печатями.              — Незаконные генетические эксперименты! Отравление земли! Коррупция на высшем уровне! — продолжал Пералес.              В углу экрана появилась бегущая строка с графиком. Я округлила глаза. В прямом эфире, прямо на моих глазах, акции корпорации «Биотехника» катастрофически летели вниз, пробивая историческое дно. Паника на бирже началась мгновенно.              Я медленно отложила ведерко с мороженым в сторону. Ложка со звоном упала на пол.              Я вскочила с кровати, схватившись за волосы обеими руками. Дыхание перехватило.              Это было правдой. Всё, что писали на том зашифрованном форуме, было правдой. Сервер логистики. Тот самый сектор, который уничтожил Pure. Он не просто разрушил их файрволы из прихоти. Он не воровал деньги.              Он вытаскивал эти документы. Он вскрывал их гнойники, чтобы показать всему миру истинное лицо корпораций. Он рисковал собой — рисковал попасться Дозору, чтобы остановить убийства невинных людей в Пустошах. И в процессе этого... он нашел время и смелость вытащить оттуда меня, глупую девчонку, которая пришла туда, чтобы украсть файл ради красивого контракта с «Арасакой».              Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Гений. Легенда. Враг корпораций. Мой спаситель…       По моим щекам снова потекли слезы, но на этот раз не от страха или унижения. Я улыбалась.