Выход из системы

      Три бессонные ночи. Семьдесят два часа, проведенные на стыке реальности и чистого, пульсирующего кода. Мои глаза покраснели, сосуды в них полопались, пальцы сводило судорогой от микровибраций, но, боги, как же я была горда собой.              Я сидела на краю своей жесткой кровати в общежитии, обхватив колени руками, и смотрела на мерцающий экран старого телевизора. Утренний выпуск N54 News разрывался от сенсаций. Ведущая, чье лицо было настолько отполировано пластикой, что казалось фарфоровым, взволнованно вещала о предстоящих вечерних дебатах. Джефферсон Пералес, локомотив политической арены Найт-Сити, сбросил информационную бомбу на своей странице в сети. Он тонко, но совершенно недвусмысленно намекнул, что сегодня вечером лоббистам «Милитеха» придется отвечать на очень неудобные вопросы о кочевниках, подкрепленные свежайшими документами «прямо из их сейфов».              Мое сердце забилось в ритме быстрого, торжествующего марша.              Значит, всё не зря. Мой сумасшедший риск, всё сработало. Pure нашёл мою «закладку», разгадал мою детскую загадку про имена и вытащил данные. Я не сомневалась в нем ни на секунду, но видеть реальные последствия нашей... совместной работы на экранах всего города — это был абсолютный экстаз. Я, девчонка из общежития, и неуловимый призрак Сети только что щелкнули по носу самую страшную военную машину в мире.              С этим невероятным, пьянящим чувством всемогущества я отправилась в университет.              Сегодня даже вечно серое, затянутое смогом небо Найт-Сити казалось светлее. Воздух пах не только кислотой и машинным маслом, но и озоном после грозы. Лекции, которые обычно высасывали из меня душу своей предсказуемостью, пролетели как одно мгновение. Я сидела на галерке, слушала монотонный бубнеж преподавателя по теории микропроцессоров и загадочно улыбалась, глядя в окно. Если бы они только знали, кто сидит в их аудитории.              Единственное, что изменилось в моем расписании — я официально отчислилась с курса продвинутой криптографии профессора Стерлинга. Я планировала записаться на похожий курс к другому преподавателю. Видеть холеное лицо Стерлинга после того, как он подставил меня под пули «Сетевого Дозора», я не собиралась. Удивительно, но сегодня в коридорах шептались, что профессор взял бессрочный академический отпуск по состоянию здоровья. Говорят, он неудачно упал с лестницы. Я хмыкнула. У Арасаки были очень жёсткие лестницы.              После универа гудящий мегаполис принял меня в свои объятия. Мы договорились встретиться с Мэган в районе Джапан-тауна, в кафешке с дурацким, но забавным названием «Синий слон».              Заведение представляло собой нелепую смесь индийского китча и дешевого киберпанка: голографические слоны неоново-синего цвета неспешно бродили прямо по потолку, а в воздухе стоял густой аромат синтетической корицы и карри.              Едва я переступила порог, на меня обрушился вихрь из красной синтетики, тяжелого металла и клубничной жвачки. Мэган стиснула меня в своих объятиях так, что мои кости опасно хрустнули.              — Мышонок! Ты выглядишь так, будто только что выиграла в лотерею, а потом ограбила банк, который тебе её выплатил! — рассмеялась риперша, отстраняясь и сверкая своими золотистыми Kiroshi. Ее хромированная рука легла мне на плечо. — У тебя глаза горят. Рассказывай!              Мы заняли кабинку в самом углу. Я заказала молочный коктейль с сиропом из марсианской дыни, а Мэган — что-то алкогольное и дымящееся, по цвету напоминающее антифриз.              Конечно, я не могла рассказать ей правду. Сеть — это мое тайное королевство. Но я могла поделиться той эйфорией, которая переполняла меня.              — Да просто... учеба идет отлично, Мег, — я отпила коктейль, чувствуя, как сладость разливается по языку. — Я наконец-то закончила один очень сложный проект. Код скомпилировался идеально с первого раза. Это как магия, понимаешь?              — О, оставь свои гиковские штучки для своих виртуальных друзей, — отмахнулась она, подмигивая. — Я думала, ты наконец-то влюбилась! Или Ройс нашел тебе какого-нибудь симпатичного соло из своей банды?       Я поперхнулась коктейлем.              — Боги, Мег, нет! Никаких соло с пулеметами наперевес. Мне хватает тебя.              Мы проболтали почти два часа. Мы смеялись над глупыми корпо-крысами, которые приходят к ней в клинику ставить золотые импланты в зубы, обсуждали новые сериалы на 54-м канале и просто наслаждались компанией друг друга. Рядом с Мэган моя социальная неловкость всегда растворялась. Она была моим якорем в реальном мире, громким и ярким напоминанием о том, что жизнь существует не только в строках кода.              Ближе к вечеру мы расплатились и попрощались. Мэган умчалась на свой вызов — кто-то из «Тигриных Когтей» словил пулю в шею, — а я отправилась обратно в общежитие.              День был просто отличным. Но вечерний разгром Пералеса над тупыми лоббистами «Милитеха», показанный в прямом эфире, стал настоящей вишенкой на торте. Я сидела по-турецки на кровати, сжимая в руках подушку, и смотрела, как кандидат в мэры методично, файл за файлом, уничтожает репутацию военной корпорации. Он показывал маршруты, частоты, приказы. Те самые данные, которые я пронумеровала и сложила в папочки. Акции «Милитеха» не рухнули так эпично, как у «Биотехники» — всё-таки у них была поддержка правительства, — но их пресс-секретари на экране потели и заикались так, что это было видно невооруженным глазом.              Я давно не чувствовала себя так хорошо.              Эмоции требовали выхода. Мне хотелось оказаться среди «своих», почувствовать пульс цифрового андеграунда.              Я легла, привычным движением подключила кабель к порту на затылке и закрыла глаза.              Моей целью был UnderGrid — нишевое, но невероятно популярное среди хакеров виртуальное пространство. Оно снова заработало буквально на днях, после месячных «ремонтных работ», вызванных рейдом «Сетевого Дозора». Это было место силы. Сюда присоединялись нетраннеры со всего НСША: кто-то просто от балды, кто-то для торговли серыми данными, знакомств или обсуждения последних событий.              Переход был мягким. Я оказалась в бесконечном, темном пространстве, стилизованном под кибер-готический клуб без стен. Внизу, под ногами, мерцала прозрачная сетка координат, а вместо потолка висели перевернутые, пульсирующие неоном фракталы. Здесь тусовались сотни аватаров: от хромированных рыцарей и аниме-девочек с огромными глазами до абстрактных геометрических фигур, меняющих форму. Естественно, все заходили под случайными никами и генерируемыми прокси. Конспирация здесь ценилась дороже золота.              В отличие от моих боевых вылазок, где Ivory выглядела как богиня из жидкого стекла, для социалок я использовала другой аватар. Простой. Незаметный. Девушка в серой безразмерной толстовке с накинутым капюшоном, чье лицо было скрыто глубокой цифровой тенью. Она почти полностью повторяла мои реальные габариты и повадки — мне было лень писать сложный скрипт для коррекции движений, и этот аватар был словно моя любимая, уютная пижама.              Я побродила между группами раннеров. Все только и говорили, что о Пералесе, «Милитехе» и, конечно же, о нём. О Pure.              «Чуваки, я вам говорю, он использует квантовый ИИ!» — распинался аватар в виде прямоходящей акулы перед стайкой новичков. «Ни один человек не может так вскрывать лед. Это программа, написанная самим Бартмоссом перед смертью!»              Я слушала этот бред, стоя в стороне, и лишь загадочно улыбалась под капюшоном. О, если бы вы только знали, акулы вы мои пиксельные. Я вдоволь потешила свое уязвленное накануне самолюбие. Я была причастна к созданию этой легенды. Я стояла с ним плечом к плечу.              Насладившись атмосферой, я уже собиралась активировать интерфейс выхода и пойти спать.              — 2249? — раздался тихий мужской голос у меня за спиной.              Я вздрогнула. В Сети нельзя подкрасться незаметно, если только у тебя не прописаны идеальные алгоритмы невидимости. Я обернулась.              Передо мной стоял какой-то тип. Его аватар был просто уморительным — низкополигональный, кривовато отрисованный официант во фраке с бабочкой. Текстуры на его лице иногда смазывались, как в старых играх начала века.              — Что? О чем ты? — я искренне улыбнулась, долго рассматривая этого смешного официанта. Может, это какой-то местный бот, разносящий цифровые напитки?              Но тут мой алгоритм анализа паттернов речи, работающий в фоновом режиме, щелкнул. Хриплый, глубокий тембр. Интонация. И цифры.              ###2249. Мой динамический тег, который я назвала ему в багровом шторме «Биотехники».              Я округлила глаза. Воздух в виртуальном пространстве вдруг показался слишком плотным.              — Как... как ты узнал? — в ужасе прошептала я, не веря самой себе. Я ведь сменила аватар! Я спряталась в толпе из сотен других пользователей!              Аватар официанта мило, чуть кривовато улыбнулся.              — У тебя обувь та же... и рост, — он пожал плечами, и его текстура на локте смешно растянулась. — Нельзя забывать менять рост при создании социальных масок. Биометрию движений считывают по длине шага. Я и сам часто это забываю.              Он внимательно смотрел на меня. Из-под пиксельной маски официанта на меня смотрели те самые глаза. Прозрачные. Человечные. Насмешливые.              — Боже... я не могу поверить, что это ты, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения и невероятного напряжения. Мои виртуальные ладони внезапно вспотели. Это был Pure. Враг корпоратов. Легенда. Стоит передо мной в костюме официанта.              — Прогуляемся? — предложил он, сделав галантный жест пиксельной рукой. — До края?              Я завороженно кивнула.              Мы пошли прочь от шумной толпы, к границам UnderGrid. Пространство здесь заканчивалось грандиозным зрелищем: администраторы сервера сгенерировали бесконечный, бушующий цифровой океан. Волны из неонового света с грохотом разбивались о невидимую преграду, разлетаясь на миллиарды искрящихся битов. Рендер воды считался роскошью в Сети, и это место было потрясающе красивым.              Мы остановились у самого края. Цифровой ветер трепал мой капюшон.              — Знаешь, — нарушил молчание он, глядя на неоновые волны. — Та картинка с котенком... она была очень милой. Чуть не обрушила мне систему своей ламповостью.              Я рассмеялась, и напряжение, сковывавшее меня, лопнуло как мыльный пузырь. Это был он. Точно он.              — Серьезно? Пиксельный котик тебя чуть не декомпилировал? — поддразнила я его, чувствуя, как щеки заливает краска. Боже, я что флиртую? Я, флиртую???              Он повернулся ко мне. Его нелепый аватар совершенно не вязался с той уверенностью, которая от него исходила.              — Я... впечатлен, — его голос стал тише, серьезнее. — Спасибо тебе, за помощь.              Мое сердце сделало сальто. Он впечатлен.       — Пожалуйста, — прошептала я, скромно опуская глаза.              — Но, — его голос обрел стальные нотки. — Не смей больше так делать. Не рискуй собой. Если бы их активные протоколы заметили твой след, они бы сожгли тебя вместе с этим архивом. Это не игрушки.              Я вскинула голову, чувствуя прилив дерзости. Что-то в груди незримо вспыхнуло под моей кофтой.              — Знаешь, я могу сказать тебе абсолютно то же самое! Зачем ты лезешь на их серверы?              На секунду повисла тишина. А затем он рассмеялся. Громко, искренне. И я рассмеялась вместе с ним.              Мы гуляли вдоль берега этого невозможного океана почти полчаса. Мы говорили о логике корпоративных сетей, о старых протоколах шифрования, о смешных багах в коде «Арасаки». Мы говорили на одном языке — языке, который не понимал никто из моих университетских друзей, даже Стерлинг. Рядом с ним было так легко, словно мы знали друг друга всю жизнь.              Наконец, когда мы остановились возле нагромождения цифровых камней, мое любопытство, то самое, которое заставило меня искать его неделю напролет, взяло верх.              — Слушай... — я замялась, накручивая виртуальный шнурок от капюшона на палец. — Как тебе всё это удается? Я не понимаю твою архитектуру. В чем секрет?              Слова вылетели прежде, чем я успела подумать. Я тут же в ужасе зажала рот рукой.              — О боги, прости! Прости меня, я сморозила невероятную глупость. Забудь. Такое нельзя спрашивать, я знаю, я просто... я дура.                     Он сначала хмыкнул, а потом замолчал. Он молчал так долго, что я испугалась, не решил ли он разорвать соединение. Его аватар замер, глядя на меня. Казалось, он решает какую-то невероятно сложную внутреннюю дилемму.              — Я запомнил этот вопрос, — наконец, мягко произнес он. — Это долгая история. И сложная. Но... может быть, я смогу когда-нибудь рассказать и показать ее тебе. Лично.              Я замерла. Мой аватар моргнул. Лично? Что он имеет в виду? В другом, более защищенном секторе Сети? Или...?              Мой мозг отказался обрабатывать эту информацию. То ли я совсем потеряла рассудок от волнения, то ли его обаяние, пробивающееся даже сквозь низкополигонального официанта, дало сбой в моих нейросенсорах, но я почувствовала, как мое виртуальное лицо заливает густой, пиксельный румянец. На всякий случай я спрятала лицо в тени капюшона.              Мы прогуляли еще пять минут в уютном, слегка смущенном молчании.              Внезапно по всему небу UnderGrid пронеслась системная вспышка. Неоновые фракталы замигали красным. Раздался механический голос сервера:              ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНА ПОВЫШЕННАЯ АКТИВНОСТЬ ПАКЕТНЫХ АНАЛИЗАТОРОВ «СЕТЕВОГО ДОЗОРА». ЭКСТРЕННОЕ ЗАКРЫТИЕ СЕРВЕРА ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОКИНЬТЕ ЗОНУ.              Началась небольшая паника. Аватары вокруг нас начали растворяться в воздухе один за другим, спешно отключаясь.              Пришло время прощаться.              Мы стояли друг напротив друга у края цифрового океана. Я смотрела на него, и мне отчаянно, до боли в груди не хотелось нажимать кнопку выхода.       — Ты... будешь еще тут появляться? — тихо спросил он. В его голосе не было привычной насмешки. Только надежда.              Я улыбнулась. Мои щеки снова вспыхнули.              — Теперь буду, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — По выходным.              Он улыбнулся в ответ. Его пиксельная рука медленно поднялась. Он потянулся ко мне и осторожным, невероятно нежным движением заправил выбившуюся от цифрового ветра прядь моих волос за ушко. Прикосновение было невесомым, но по моей спине пробежал разряд статического электричества.              — Спокойной ночи, Pure, — одними губами, почти беззвучно произнесла я.              — Спокойной ночи, Кэт, — прошептал он в ответ.              Я улыбнулась шире, чувствуя, как бабочки в животе устраивают ураган.              Через мгновение сервер крашнулся. Пространство схлопнулось в черноту, принудительно отсоединив всех участников и стирая все логи присутствия в огненной чистке.              Я глубоко вздохнула, возвращаясь в свое тело, и с наслаждением потянулась в компьютерном кресле. Комната в общежитии была полутемной, освещенной лишь светом уличных фонарей сквозь жалюзи.              Я встала с улыбкой на всё лицо, чувствуя себя невероятно счастливой, легкой, какой-то... воздушной. Мое тело гудело от переизбытка эмоций. Я провела руками по лицу, поправила футболку и к своему удивлению, ощутила, что моя грудь странно набухла.              Напевая под нос какую-то мелодию, я босиком подошла к мини-холодильнику. Открыв дверцу, я достала пакет своего любимого синтетического апельсинового сока и налила его в высокий стеклянный стакан. Жидкость ярко-оранжевого цвета холодила стекло и пальцы.       Я поднесла стакан ко рту.              Мой мозг, наконец, начал приходить в себя. Я прокрутила в памяти наш прощальный диалог. Моя фраза. Его фраза.              Спокойной ночи, Кэт.              Я замерла. Стакан остановился в дюйме от моих губ.              Мое сердце пропустило удар. Потом еще один. В груди вдруг стало невыносимо холодно.              Кэт.              Мои пальцы разжались сами собой. Стакан выскользнул из рук и полетел вниз. Раздался оглушительный, пронзительный звон. Стекло разлетелось вдребезги о дешевый линолеум, а оранжевая жидкость забрызгала мои босые ноги.              Я даже не вздрогнула от звука. Осознание обрушилось на меня, как бетонная плита, буквально закружив голову. Комната накренилась. Ноги подкосились, перестали держать, и мне пришлось экстренно приземлиться на пол, прямо рядом с осколками стекла и лужей сока.              Спокойной ночи, Кэт.              Ошибок быть не могло. Он так и сказал. Черт возьми, он именно это и сказал!              Мое дыхание участилось, превращаясь в паническую гипервентиляцию. Меня начало лихорадочно трясти. Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять эту дрожь, но она шла изнутри, от самых костей.              Как? Как он мог узнать?              Страх. Липкий, холодный, первобытный страх сковал мои легкие. За ним пришло полное опустошение. И что-то еще... что-то огромное, сильное и всепоглощающее, чему я никак не могла подобрать название.              Есть всем известное, золотое правило нетраннера. Первое правило выживания в Сети, вбитое в головы каждого, кто хоть раз подключал порт: Никогда не выдавай свою физическую личность. Твое имя — это смерть.              Больше это правило ко мне не относилось. Он знает мое имя. Я проиграла…