Выход из системы

             Леви Стюарт... О, Леви... что же ты наделал...              Как? Как, скажите на милость, мне было готовиться и сдавать эти проклятые семестровые экзамены после того, что произошло?!              Всю последующую неделю я существовала в состоянии перманентного зомби. Спала я от силы по два-три часа в сутки, и виной тому была не только зубрежка квантовой физики и архитектуры макро-сетей по ночам. Как только я закрывала глаза, перед моим внутренним взором мгновенно вспыхивало осыпающееся, красное небо умирающего сервера UnderGrid. Я снова чувствовала фантомное давление его губ на своих, жар его виртуальных рук на своей талии, то невыносимое, ослепительное головокружение, от которого плавились нейроны.              Этот поцелуй... нереальный, фантастический. Он преследовал меня. В аудитории, когда преподаватель монотонно спрашивал про пропускную способность нейропорта, я вдруг ловила себя на том, что бездумно кусаю губы и глупо улыбаюсь. Я чуть не завалила экзамен по шифрованию, потому что вместо зашифровывающих функций в голове крутилась сцена поцелуя.              Злость на него накрывала волнами. Ужасно бесило то, что он сделал это прямо перед моей сессией! Но еще больше я злилась на себя. Потому что, когда первая волна эйфории схлынула, её место заняла всепоглощающая, липкая паника.              Я ведь никогда ни с кем не целовалась. Ни в Сети, ни в реальности. Что, если я целовалась отвратительно? Вдруг мои алгоритмы отклика были слишком топорными?              В пятницу, уже после последнего предмета, когда я почти выползала из аудитории, меня перехватил профессор Ковалёв. Он молча всунул мне в руки тонкий глянцевый буклет с чёрно-красной эмблемой. Опросник для соискателей. Уже на улице я мельком пробежала глазами по первой странице. «Отметьте уровень ваших ожиданий по следующим пунктам: уровень заработной платы, социальный пакет, возможность карьерного роста, доступ к корпоративным имплантам премиум-класса…» Дальше шли графики, шкалы и мелкий шрифт. Всё очень серьёзно, очень корпоративно и очень… скучно. Не дочитав даже до середины, я без интереса закинула буклет в рюкзак, где он мгновенно затерялся между конспектами и энергетическими батончиками.       Так, проведя всю неделю в состоянии сжатой пружины, я ждала субботы куда больше, чем результатов своих экзаменов. Я мысленно репетировала нашу встречу. Я собиралась быть взрослой, серьезной. Рассчитывала сурово поговорить с ним, обсудить произошедшее, расставить границы и выяснить хоть что-то.              Но когда в субботу, ровно в девять утра, я выглянула в окно общежития... весь мой боевой настрой испарился.              Внизу, у обочины, припарковалась матово-серая Mizutani Shion. Из нее вышел он. На нем были черные очки-авиаторы, футболка и черные джинсы. День обещал быть удивительно ясным и солнечным для Найт-Сити, и в этом свете Леви выглядел до одури... круто.              Я спустилась к нему на ватных ногах. Ради такого случая я даже перерыла весь свой скудный гардероб и надела одно из своих немногочисленных платьев — легкое, темно-бордовое, с небольшим вырезом.              Леви облокотился на капот, скрестив руки на груди. Увидев меня, он замер. Он снял очки, и его прозрачные глаза окинули меня таким взглядом, что я чуть не споткнулась о собственные ноги. Но затем уголки его губ поползли вверх. Он тихо, по-доброму захихикал.              — Ты выглядишь просто невероятно, Кэт, — сказал он, и от его голоса по спине побежали мурашки. — Но... у тебя есть джинсы, которые тебе не жалко испачкать? И кроссовки покрепче?              Я моргнула, заливаясь краской.              — Э-э... да. Наверное. А зачем?              — Поверь мне. Иди переоденься. Мы никуда не торопимся.              Взлетев пулей обратно в комнату, я натянула свои любимые потертые джинсы, простую черную футболку и кеды. Когда я вернулась, весь мой порыв «выяснять отношения» улетучился окончательно, словно его и не было.              Мы сели в машину. Салон пах дорогой синтетической кожей и каким-то мужским парфюмом, в котором угадывались нотки озона и древесины. Мы ехали молча. Я не знала, куда он меня везет, но раз он попросил переодеться, это явно был не ресторан. Да и кто вообще ходит в рестораны по утрам? Я начала мысленно перебирать в голове варианты. Парк развлечений в Пасифике? Нет, там слишком много банд. Заброшенные заводы в Арройо? Слишком грязно.              Через полчаса, когда мы миновали индустриальные районы и выбрались на окраину города, так и не проронив ни слова, я начала волноваться.              — Леви... это твоя машина? — спросила я, нервно ерзая на удобном кожаном сиденье.              — Арендованная, — просто ответил он, не отрывая взгляда от дороги.              Мой взгляд то и дело скользил по его лицу. Он вел машину поразительно аккуратно. В Найт-Сити все водят так, словно завтра не наступит: подрезают, выжимают газ до упора, полагаясь на автопилоты. А Леви вёл сам. Его руки уверенно лежали на руле, он не гнал, не пытался выпендриться передо мной ревом мотора. В этом спокойствии было столько скрытой силы, что я невольно залюбовалась профилем его лица. Синяк на его скуле прошёл, и теперь мне хотелось рассматривать его постоянно.              Когда мы полностью выехали из города и за окном замелькали пыльные пейзажи, я вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не психую. Я, параноик, боящаяся громких звуков, еду непонятно куда с главным «киберпреступником» континента, и мне... спокойно. Я даже не помнила, когда в последний раз выбиралась за пределы городской черты.              — Хочешь, включим музыку? — спросил Леви, выводя меня из раздумий. — Ты какую слушаешь?              Вот так просто мы начали болтать о музыке. Я с удивлением узнала, что его вкусы простираются от тяжелого индастриала до старого, меланхоличного джаза. Когда я назвала пару своих любимых инди-групп, Леви кивнул, одной рукой потянулся к панели проигрывателя и включил трек, чем удивил меня.              Глаза у меня округлились. Из динамиков полилась потрясающая, ритмичная мелодия с глубоким женским вокалом. Я никогда её не слышала в чартах.              — Вау... что это?              — Старая запись. Я нашел её в одном из архивов, — уголки его губ дрогнули.              В ответ я, хитро прищурившись, активировала свою внутреннюю деку. Короткий импульс, взлом простенького протокола машины, и музыка Леви сменилась на мой любимый трек — динамичный синт-поп. Леви удивленно вскинул брови, глядя на магнитолу, а потом перевел смеющийся взгляд на меня.              Мы прослушали еще парочку моих любимых песен. Леви не спорил. Чуть покачивая головой в такт музыке, он смотрел на дорогу, а я смотрела на то, как ветер из приоткрытого окна треплет его тёмные волосы.              Наконец, мое любопытство пересилило.              — И всё-таки... куда мы едем?              Он мягко улыбнулся.              — Я хочу показать тебе одно место. Очень надеюсь, что оно тебе понравится. Если потерпишь ещё часок, то всё увидишь сама. Но... если ты действительно переживаешь, я готов рассказать тебе прямо сейчас.              Мой взгляд завис на нём. В его голосе я не услышала ни капли манипуляции. Только искренняя забота. Откинувшись на спинку кресла, я тихо вздохнула.              — Нет. Я дотерплю. Люблю сюрпризы.       Взгляд переместился к окну, за которым медленно тянулись золотистые песчаные дюны. В голове роились мысли. О том, как он на меня смотрит. Как улыбается — будто знает обо мне что-то, чего не знаю даже я сама. И о том, что я сегодня даже нормально не накрасилась.              — Как твои экзамены? — спросил он, перекрывая шум ветра.              Я фыркнула, вспомнив этот ад.              — Знаешь, мне было ужасно тяжело готовиться. Я... я не могла сосредоточиться, — я запнулась, почувствовав, как краснеют уши. Я не стала говорить, почему именно я не могла сосредоточиться, но, кажется, он и так понял, потому что его губы дрогнули в полуулыбке. — Но я все сдала. На высший балл.              — Я нисколечко в тебе не сомневался, Кэт, — тепло ответил он. И от этой простой похвалы внутри меня расцвели целые сады.              Вскоре мы свернули с бетонки. Машину слегка затрясло, когда колеса коснулись обширных равнин и песка Пустошей. Я никогда здесь не была. Я прилипла к стеклу, целых полчаса просто разглядывая этот марсианский, безжизненный, но по-своему величественный пейзаж.              Внутри меня росло какое-то непонятное, смутно знакомое чувство. Изгибы этих песчаных холмов, линия горизонта... И вдруг меня осенило. Мои глаза расширились. Я узнала геометрию этого места. Это было то самое место! В реальности! То самое, где мы гуляли на сервере UnderGrid. Только сейчас мы ехали не вдоль кристально чистой воды, а прямо по высохшему много-много лет назад руслу реки.              Судорожный вдох до боли обжег легкие, и взгляд сам метнулся к Леви.              — Леви... — прошептала я.              — А я все думал, поймешь или нет, — сказал он, загадочно посмотрев на меня.              И сбавил скорость.              — Я часто бывал здесь. Приезжал, садился на капот и просто представлял, как здесь когда-то текла река. Как росла трава. — Его голос стал жестче, руки крепче сжали руль. — «Биотехника» и «Петрохем» высушили эти земли ещё в сороковых годах. Они выкачали воду для охлаждения своих реакторов, а то, что осталось, отравили сбросами. Они украли у нас планету, Кэт. Продали нам пластик и неон, заставив забыть, как выглядит настоящий мир.              Я слушала его, не в силах оторвать взгляда. Голос Леви потяжелел, руки крепче сжали руль. В резких линиях его профиля проступило что-то болезненное. Кажется, он и правда ненавидел этот мир. И я, наивная студентка, привыкшая жить в бетонной коробке, вдруг почувствовала себя причастной к чему-то огромному и важному. Осознавая, что его заносит в гнев, Леви замолчал.              Еще через пятнадцать минут на горизонте показались очертания лагеря. Леви повернулся ко мне, сбавив ход до минимума.              — Слушай, ни за что не волнуйся, ладно? Тебя здесь абсолютно никто не тронет и ничего не скажет. И еще... тут много детей. Скорее всего, они будут к тебе приставать и просить поиграть.              Настороженный кивок вышел сам собой. Дети? В Пустошах?       Мы подъехали к импровизированной дозорной башне, сваренной из ржавого металла. Охранник с тяжелой винтовкой наперевес сурово посмотрел на машину, но, увидев Леви, расплылся в улыбке и махнул рукой. Леви махнул в ответ. Охранник вопросительно указал дулом винтовки на меня. Леви сделал короткий жест пальцами на себя — мол, «со мной» или «моя». От этого собственнического жеста у меня всё сжалось внутри. Охранник кивнул и пропустил нас.              Мы остановились рядом с другими пыльными машинами и байками. Когда мы вышли, горячий, сухой ветер тут же ударил мне в лицо, растрепав волосы.              — Если тебе надоест или станет скучно, просто скажи. Мы сразу же уедем, — сказал Леви, обходя машину и подходя ко мне.              Мы двинулись в центр поселения. Я во все глаза осматривала палатки из плотного брезента, солнечные батареи, ветрогенераторы и людей, занятых своими делами. Они чинили машины, чистили оружие, готовили еду на открытом огне. Когда мимо нас прошла суровая женщина в кожаной куртке с красной эмблемой, всё встало на свои места.              — Кочевники? — тихо спросила я. — Ты что, один из них? Альдекальдо?              — Нет, я бы так не сказал. Я одиночка. Хотя... их быт весьма увлекательный...              Он не успел договорить. Словно по щелчку пальцев, откуда ни возьмись, нас окружила целая толпа грязной, загорелой, но абсолютно счастливой детворы.              — Леви! Леви приехал! Ура-а-а-а!!! ЛЕВИ! ЛЕВИ! — завизжали они, прыгая вокруг него, как стайка уличных котов.              Ноги будто приросли к земле. Великий и ужасный нетраннер Pure, чье имя заставляет потеть директоров мегакорпораций, стоял посреди пустыни, а на нем буквально висли дети.              — Леви! ПОКАТАЙ НАС! — кричал мальчишка без переднего зуба, дергая его за рукав.— Леви! Идем нырять! Ты обещал! — вторила ему девочка с косичками.       Не выдержав, я прикрыла рот ладонью и рассмеялась — искренне, звонко. Неловкость почему-то смешалась с удивительной лёгкостью.              Вдруг из-за большой палатки вышел седой, крепкий мужчина с кибернетическим глазом и рявкнул так, что я чуть не подпрыгнула:              — А ну брысь от него! Дайте парню вздохнуть!              Детвора, недовольно гудя, разбежалась. Мужчина подошел к нам. Они с Леви крепко, по-мужски пожали руки и о чем-то негромко разговорились. Я стояла в стороне, не решаясь подойти, и расслышала только то, что Леви назвал его Скиталец.              Когда Леви махнул мне рукой, подзывая к себе, я подошла так застенчиво, переминаясь с ноги на ногу, будто была школьницей у кабинета директора.              — Это Кэтрин, — с гордостью представил меня Леви.              — Чувствуй себя как дома, дочка. И ни за что не переживай, — пробасил Скиталец, окинув меня внимательным, но добрым взглядом. — И... спасибо тебе. За помощь с «Милитехом». Вы спасли мой клан. Признаться, я не думал, что у этого парня когда-нибудь появится своя команда. Я всегда считал его безнадежным одиночкой.              Щёки мгновенно вспыхнули жаром. Команда? Мы?              — С-спасибо... не за что, — только и смогла выдавить я.              Леви улыбнулся, шагнул ближе и совершенно естественно, словно делал это тысячу раз, слегка приобнял меня одной рукой за талию.              — Мы не доставим хлопот, старик, — сказал Леви. И добавил с какой-то детской интонацией: — А можно посмотреть на Розу?              Скиталец закатил глаза и усмехнулся в седые усы.              — Хватит спрашивать такую ерунду, парень. Делай что хочешь.              Кочевник посмотрел на небо, потом на горизонт, недовольно хмыкнул, сощурился и пошел дальше к дозорной башне.              Леви убрал руку с моей талии (от чего мне стало немного прохладно), и мы направились к небольшой палатке на краю лагеря. Пока мы шли, я отчаянно пыталась отсканировать окружение. Моя дека посылала пинги во все стороны, но в ответ возвращался лишь цифровой шум. Ни одного открытого порта. Ощущение странное, будто ты оглохла.              — У тебя ничего не получится, Кэт, — усмехнулся Леви, заметив, как я хмурюсь. — Тут почти нет современных технологий. Никаких роутеров, никаких вышек. Все старое. Аналоговое.              Удивление заставило меня покрутить головой. Люди в 2077 году живут без Сети? Добровольно?              Мы зашли в палатку. Внутри было на удивление прохладно, чисто и невероятно уютно. В углу стояла кровать с толстым пледом, небольшой столик, пара металлических ящиков.              — Я бываю здесь очень редко, — объяснил Леви, видя, как я осматриваюсь. — Но эта палатка числится за мной. Как бы я ни просил Скитальца отдать ее кому-то из молодых семей, они упрямятся. Говорят, это мое место.              Он сел на край кровати и заботливо посмотрел на меня.              — Не хочешь отдохнуть? Поспать с дороги?              Я смущенно покачала головой. Спать? Когда я могу провести время с ним?              — Нет, я совсем не устала.              Леви сверкнул глазами. Он встал, открыл один из ящиков и достал оттуда... огромную соломенную шляпу. Прежде чем я успела спросить, что это, он подошел вплотную и с веселой улыбкой водрузил ее мне на голову. Шляпа была мне велика, и поля чуть не упали на глаза. Мы оба рассмеялись. Леви взял меня за руку, и мы пошли гулять.              Следующий час был похож на сон. Леви водил меня по лагерю, показывал, как работают их солнечные опреснители, рассказывал истории о кочевниках. Пока мы стояли у палатки механиков, к нам подбежали две девочки лет десяти. Они хихикали, перешептываясь. Одна из них, смущаясь, протянула мне стеклянную бутылку с холодным, домашним лимонадом, а вторая протянула... маленький розовый бантик.              Леви рассмеялся, поблагодарил их на каком-то их местном жаргоне, взял бантик и, аккуратно прикоснувшись к полям моей дурацкой соломенной шляпы, прицепил его туда. Я чувствовала себя так нелепо, но так счастливо.              Мы вышли за пределы лагеря, и я громко ахнула.              Среди песков и камней раскинулось небольшое, но невероятно чистое озеро. Я сразу поняла, в чем секрет: из его дальнего края выходила толстая металлическая труба, постоянно фильтрующая и циркулирующая воду. От водоема веяло такой свежестью, что у меня закружилась голова. В воде уже плескались дети и несколько женщин.              — Как это вообще возможно? В Пустошах? — пораженно спросила я.              Лицо Леви на миг помрачнело.              — Это озеро удалось сохранить лишь кровью. И один лишь Скиталец помнит, сколько людей из клана полегло от рук наемников «Милитеха», когда они пытались забрать этот источник.              Мы подошли ближе к берегу.              — Искупаемся? — вдруг предложил Леви, хитро блеснув глазами.              Мгновенно залившись краской, я отступила на шаг.              — Ой, нет... я... у меня нет купальника. И вообще, я… может, попозже...              Но Леви было не остановить. Он не стал меня уговаривать. Он просто, прямо на ходу, одним быстрым, ловким движением стянул с себя футболку. Затем он скинул кроссовки и — о боже! — расстегнул джинсы, оставаясь в одних тёмных плавках-шортах.              С громким криком он с разбегу нырнул в воду, подняв фонтан брызг.              У меня был шок. Я стояла на берегу, приоткрыв рот, и чувствовала, как полыхают мои щеки. А потом из воды вынырнула его голова. Леви откинул мокрые волосы со лба и так счастливо, так искренне фыркнул, что на меня напал неконтролируемый приступ смеха. Я смеялась, прижимая ладони к лицу, не в силах оторвать от него взгляд.              Но смех быстро сошёл на нет, когда он начал выходить из воды.              Вода стекала по его телу. Я прикусила нижнюю губу, чувствуя себя настоящей извращенкой, но не могла заставить себя отвернуться. У него не было хрома на теле. Ни единой металлической пластины, искажающей пропорции. Но его тело... оно было идеальным. Широкие плечи, рельефные мышцы груди, кубики пресса, на которых блестели капли воды.              Когда он подошел ко мне, вытирая лицо своей же сброшенной футболкой, я перестала дышать. Он поймал мой взгляд, и я готова поклясться, что в его глазах мелькнула самодовольная, мужская искра. Ему нравилось, что я на него смотрю. Он точно сделал это специально!              Одевшись на влажное тело, он повел меня дальше. Мы пришли на небольшое поле. Травы здесь было немного, скорее жёсткие жёлтые кустарники, но после бетонных джунглей Найт-Сити это казалось раем.              Леви остановился. Он посмотрел куда-то за горизонт, сощурившись и прикрывая глаза ладонью от солнца. Забыл очки в машине, быстро догадалась я. Затем он обернулся ко мне и улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой я забывала, как дышать.              — Всё хорошо? — тихо спросил он.              — Всё замечательно, — выдохнула я. — Мне здесь очень нравится.              Леви шагнул ближе. Его пальцы осторожно завели выбившийся из-под шляпы тёмный локон мне за ушко. Я замерла, глядя в его глаза.              И тут... что-то влажное и шершавое лизнуло мою лодыжку.              Сердце ухнуло.              — О ГОСПОДИ! — истошно вскрикнула я, попятившись назад, споткнулась о собственные ноги и с размаху плюхнулась на пятую точку в пыль.              Леви рядом просто взорвался. Он начал смеяться так сильно, что согнулся пополам, хлопая себя по коленям.              Белое, рогатое нечто с прямоугольными зрачками надвигалось на меня. Я в панике пыталась отползти назад, перебирая руками по земле, не в силах от страха вымолвить ни слова. Леви уже просто не мог стоять — он рухнул на землю рядом со мной, задыхаясь от хохота.              Я вгляделась в свой кошмар. Мой городской мозг, наконец, проанализировал визуальную информацию. Это... это было животное.              Коза!       Настоящая, живая коза! Я никогда не видела их вживую, только на картинках в энциклопедиях.              Я замерла. Леви, утирая слезы, подполз ко мне ближе. А коза, наконец настигнув меня, деловито обнюхала мои кроссовки и принялась шершавым языком лизать мою ладошку и локоть.              — О господи... — выдохнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Это что... коза?              — Да, — пытаясь отдышаться, выдавил Леви. — Её зовут Роза. Правда, она чудесная?              Песок противно скрипел под ладонями, а глаза ошеломлённо изучали это существо. Она подошла и стала лизать мои руки, и это было... щекотно. Она была такой мягкой, теплой и удивительно милой. Мне даже показалось, что козочка улыбается мне своими странными губами.              — Роза, — благоговейно прошептала я. — Какое у нее красивое имя... и сама она... очень красивая...              Робко протянув вторую руку, я начала гладить козу по белой шерсти. Роза довольно мекнула и, недолго думая, просто залезла передними копытами мне на колени.              — Откуда она тут? — спросила я, не в силах оторваться от этого чуда. Леви сел рядом со мной поджав ноги под себя, тяжело вздохнув. Улыбка сошла с его лица.              — Скиталец пару лет назад спас главу соседнего клана. В знак благодарности они подарили ему целое стадо коз. Огромная редкость по нынешним временам. Но... большинство из них погибло через полгода из-за неизвестной синтетической лихорадки. Вода была отравлена.              Долбанные корпораты, со злостью подумала я, крепче обнимая Розу.              — Осталось всего пять штук, — продолжил Леви, поглаживая козу по спине. — Я тогда как раз прятался здесь. В прошлом году сам принимал у её матери роды. Думал, не выживет. Выходил. Тогда-то и назвал ее Розой.              Я как завороженная слушала его рассказ. В моем сознании никак не укладывался образ безжалостного хакера, обрушивающего корпоративные сервера, и парня, принимающего роды у козы в Пустошах. И только сейчас я осознала, как близко мы сидим. Наши бедра почти соприкасались. Между нами была только Роза.              А коза тем временем, видимо, решив, что я недостаточно чистая, потянулась мордой и принялась лизать мое лицо!              — Эй! Фу! — я начала смеяться, уворачиваясь от ее настойчивых поцелуев. Леви тоже рассмеялся.              — Она хочет съесть бантик на твоей шляпе! Думает, это цветок!              Он пришел мне на помощь. Обняв Розу за шею, он мягко стянул ее с меня и усадил прямо на себе на колени.              Мы сидели в поле, под палящим солнцем, и вместе гладили уснувшую у него на руках козу. Мы говорили тихо, полушепотом, чтобы не разбудить ее. Наши руки постоянно встречались на белой шерсти. Каждый раз, когда его пальцы касались моих, по телу пробегал электрический разряд. Я смотрела на его спокойное, счастливое лицо и думала, что никогда в жизни — ни в одном виртуальном мире, ни в одной строке идеального кода — мне не было так хорошо и спокойно.              Ближе к вечеру я чувствовала себя совершенно вымотанной, но безмерно счастливой. Леви оказался тем еще гидом-садистом: он сводил меня на край глубокого каньона, всё-таки заставил поплавать в озере (На этот раз я сдалась. Мне одолжили какие-то шорты, и я полезла в воду прямо в них и в футболке, дико смущаясь его взглядов), а потом заставил играть с местной ребятней в игру «попади из пневматической винтовки в чучело на дереве». Я, конечно же, проиграла, но Леви отомстил за мою честь, выбив десять из десяти.              Мы сидели на бревне и отдыхали, когда нас нашел Скиталец.              — Скоро стемнеет, молодежь, — сказал кочевник. — Перед тем как уедете, давайте к костру. У нас сегодня настоящее мясо. Купили у соседей.              Мы пошли к центру лагеря, где уже разгорался большой огонь. Леви шепнул мне на ухо, чтобы я не обольщалась — мясо было выращено в пробирках у соседнего клана, но это всё равно было в тысячу раз лучше городской синтетики.              Сев в круг, я увидела что кто-то из молодых парней тренькал на акустической гитаре старую, грустную песню. Я точно слышала ее раньше, но не могла вспомнить название. На нас с Леви никто не обращал внимания, никто не пялился, и мне это безумно нравилось. Мы были просто частью стаи.              С заходом солнца в Пустоши резко пришел холод. Я поежилась, потирая плечи. Заметив это, Леви молча придвинулся вплотную. Он обнял меня за плечи одной рукой, прижимая к своему теплому боку. А затем, поняв, что мои руки всё равно ледяные, он взял мои ладошки в свои большие, горячие ладони и начал мягко их растирать. Я сидела, боясь дыхнуть, чтобы не разрушить магию момента.              Когда нам раздали деревянные миски с горячим, исходящим паром мясом с каким-то острым соусом, я накинулась на еду с такой жадностью, что Леви рядом тихо, по-доброму засмеялся.              — Ешь, ешь, красавица, — шепнул он, отдав мне половину своей порции.              Когда я наконец наелась, мне стало тепло. Огонь трещал, гитара пела, Леви был рядом. Мне ужасно, до слез не хотелось уезжать обратно в бетонный гроб Найт-Сити. Но я понимала, что время поджимает. Ночь в Пустошах — не лучшее время для поездок.              Меня уже подмывало сказать Леви, что нам пора, как вдруг... С дозорной башни раздался истошный, хриплый крик часового.              Скиталец мгновенно вскочил со своего места, бросив миску, и побежал к вышке. Музыка оборвалась. Люди напряженно замерли.              Через минуту Скиталец вернулся бегом. Лицо его было суровым.              — Буря! Идет песчаная буря, баллов на восемь! Всем немедленно по укрытиям! Закрепить технику!              Началась организованная паника. Я испуганно посмотрела на Леви. Он тяжело вздохнул, его лицо стало серьезным. Он резко встал и схватил меня за руку.              — Идем!              — Что происходит?! — крикнула я, спотыкаясь за ним.              — Такое бывает. Редко, но бывает! — прокричал он в ответ, таща меня к своей палатке. Ветер внезапно усилился, превращаясь в вой. — Прости меня, Кэт! Моя вина! Надо было уезжать раньше!              Мы бежали, но буря настигла нас за пару десятков метров до палатки. Воздух мгновенно стал коричневым. Плотная стена песка ударила в нас, ослепляя, забиваясь в нос, рот, волосы. Я зажмурилась, полностью доверившись руке Леви, который тащил меня вперед сквозь этот ревущий ад.              Нам удалось ворваться палатку. Леви с трудом, навалившись всем телом, задвинул тяжелый брезентовый полог и застегнул герметичные замки. Шум бури снаружи превратился в глухой, монотонный гул.              Мы стояли в полумраке, освещённом лишь одной тусклой лампочкой на аккумуляторе, и оба отчаянно отплевывались от песка.              — Тьфу! Боже... — Леви вытирал лицо футболкой, щурясь красными глазами. У него на волосах лежал слой пыли.              Взглянув на него, потом на себя — я была похожа на грязное чучело, — я не выдержала, начав смеяться. Истерично, громко, выплевывая песчинки.              Я никогда в жизни не оставалась наедине с парнем в таком маленьком, замкнутом пространстве. По всем правилам моей интровертной психологии, я должна была чувствовать себя в ловушке, задыхаться от неловкости и паники. Но сейчас... сейчас я понимала совершенно обратное. Я чувствовала себя так хорошо. Я хотела, чтобы он был здесь. Рядом со мной. Запертый этой бурей.              Леви подошел к умывальнику в углу палатки. Он умылся из канистры, фыркая, и повернулся ко мне.              — Иди умойся, Кэт. Иначе потом будешь чесаться так, что кожу сдерешь.              Я послушно умылась, смывая с себя марсианскую пыль Пустошей. Когда я закончила, я обернулась и замерла.              Леви сидел на кровати. Он забрался туда с ногами, поджав их под себя, на самом краю с левой стороны. Он смотрел на меня в ожидании. Я сглотнула, медленно подошла к кровати и точно так же, поджав ноги, забралась на неё с правой стороны.              Мы сидели друг напротив друга. Расстояние между нами было около метра. Снаружи ревела буря, но внутри стояла оглушительная, звенящая тишина.              — Кэт... — Леви нервно потер затылок и немного смущенно посмотрел на меня. — Тебе понравилось наше третье свидание?              Я фыркнула, чувствуя, как внутри разливается невероятная, пульсирующая нежность.              — Зачем ты спрашиваешь, Леви? Ты же и так знаешь ответ.              Он тихо засмеялся. И от его взгляда сердце вдруг сбилось с ритма, пропуская сладкий удар.              Я не поняла, кто из нас сделал первый шаг. Как так вышло, но, словно подчиняясь какому-то невидимому гравитационному полю, мы одновременно, не сговариваясь, поползли навстречу друг другу.              Мы встретились на середине кровати, стоя на коленях.              Леви медленно, словно боясь меня спугнуть, поднял руки. Его горячие ладони легли на мои щеки, бережно заключая мое лицо в свои руки. Он наклонился. Наши лбы встретились. Я закрыла глаза, вдыхая его запах.              — Кэт... — его голос сорвался на хриплый шепот.              — Что... Леви...              — Ты... ты такая замечательная... — прошептал он, и я почувствовала горячее дыхание на своих губах. — Я... я никогда не думал, что в этом гниющем, ужасном мире еще можно встретить такого человека. Такую, как ты.              Я глубоко вздохнула, открыла глаза и утонула в прозрачном, бездонном океане его зрачков.              — Я и в половину не так хороша, как ты, Леви... — слова вырвались сами собой. Я тут же вспыхнула, краснея от собственной откровенности, но он лишь мягко погладил большими пальцами мои скулы.              — И, судя по тому, что было в UnderGrid... — его губы дрогнули в дразнящей улыбке, — ты чертовски классно целуешься.              Это сработало. Напряжение лопнуло, и мы оба тихо, нервно захихикали. Я знала, что сейчас будет. Каждая клеточка моего тела кричала об этом.       Кажется, Леви специально оттягивает этот момент. Наверное, он думает, что поторопился там, на виртуальном сервере, и теперь боится надавить на меня в реальности. Боится испугать.              — Кэт... — его шепот стал еле слышным.              — Да, Леви...              — Ты не убежишь, если я сейчас поцелую тебя... по-настоящему? — невероятно нежно спросил он.              Я хихикнула, чуть отстранившись, и покачала головой. Бежать некуда. Снаружи песчаная буря, отголоски которой бьют по брезенту палатки. И, конечно, я не сбегу. Не смогу. Потому что я хочу этого — его поцелуя — больше всего на свете.              В подтверждение своих мыслей я ничего не ответила. Я просто подалась вперед, и сама накрыла его губы своими.              Держа в памяти то, как мы делали это на сервере (я ни на секунду не забывала этот опыт, хоть мы его и не обсуждали), я поцеловала его. Робко, мило, пробуя его на вкус. Его губы были сухими от ветра, но такими горячими.              Леви замер на долю секунды, словно не веря, а затем перехватил инициативу. Он убрал руки с моего лица, крепко обнял меня за талию и рывком прижал к себе. Моя грудь столкнулась с его твердой грудью, и из моего рта вырвался тихий, неконтролируемый стон.       Поцелуй стал неистовым, глубоким, голодным. Если в киберпространстве это был взрыв нейронов и программного кода, то здесь, в реальности... это была магия плоти и крови. Я чувствовала вкус лимонада на его языке, чувствовала жар его тела сквозь тонкую футболку. Мое сердце билось так сильно, что, казалось, сломает ребра.              Я снова не знала, куда деть руки. Мои ладошки легли на его пресс, скользнули выше, на твердые грудные мышцы. Я гладила его, наслаждаясь каждым изгибом. Затем моя правая рука скользнула вверх, проникла в его густые, темные волосы. Я перекатывала пряди между пальцами, слегка сжимая, пока моя вторая рука гладила его горячую, напряженную шею.              Поцелуй становился всё глубже. И в какой-то момент я перестала понимать, где заканчивается дыхание и начинаюсь я. Мне никогда, ни разу в моей короткой жизни не было так хорошо, так приятно. Внизу живота всё скрутило сладким, тяжелым узлом.              Я хотела быть еще ближе. Я хотела раствориться в нём. Словно почувствовав, он обнял меня крепче, моя левая ладонь опустилась на его шею сзади, скользнув к затылку. Вторая рука, пробираясь по волосам, присоединилась к первой.              Я провела пальцами по основанию его черепа, там, где волосы становятся короче. Провела ещё раз. И ещё.              Где же он?              Мои пальцы лихорадочно ощупывали гладкую, теплую кожу. Где металл? Где холодный платиновый или углеродный разъем? Где нейропорт?!              Осознание ужалило меня так, словно меня ударили током.              Я отпрянула от него так быстро и так сильно, что отлетела назад и больно ударилась спиной о металлическую спинку кровати.              — А-ах! — я судорожно вдохнула, тяжело дыша, и прижала колени к груди, обняв их руками.              Глаза сами собой приковались к нему. Мир вокруг меня рушился во второй раз за месяц. Где его нейропорт?! Что за чертовщина?! Какого хрена?!              Я увидела, как на его раскрасневшемся, красивом лице сначала мелькнула тревога, когда я отшатнулась. Затем, когда он увидел, куда направлен мой полный ужаса взгляд, в его глазах появилось понимание...              А следом за пониманием пришла бесконечная, тяжелая печаль.              Он опустил голову. Его плечи поникли.              — Что ж... — угрюмо, глухо произнес он, тяжело дыша и проводя ладонью по своему затылку — по тому самому месту, где у всех нормальных людей Найт-Сити стоит хром. — Ты обещала не убегать. Тогда я… обещаю всё рассказать…              Я сидела, вжавшись в спинку кровати, и судорожно кивнула, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Я боялась. Я действительно боялась, но сама не могла понять, чего именно. Того, что он мутант? Того, что он андроид? Или того, что все мои знания об этом мире оказались ложью?              Леви тяжело вздохнул. Он медленно откинулся назад и лёг на спину, положив голову прямо рядом с моими поджатыми ногами.              Я смотрела сверху вниз на его лицо. Оно было таким спокойным, безмятежным, красивым. И невероятно человечным.              Мое сердце колотилось где-то в горле. Страх медленно отступал, уступая место чему-то другому. Чему-то огромному и неотвратимому.              Я смотрела на Леви Стюарта, лежащего у моих ног, и вдруг поняла, чего я боюсь на самом деле.              Я боюсь, что не смогу убежать от него. Уже никогда.