Хромой журавль Хайгардена

Тайвин Ланнистер не просто пришел в ярость. Он стал ледяным. А ледяной Тайвин был во сто крат страшнее Тайвина, который кричит. Служанки и гвардейцы Твердыни Мейгора прятались по углам, едва завидев Хранителя Запада. В малом зале десницы воздух, казалось, застыл. На полу валялась та самая брачная простыня с алыми следами консумации, которую Серсея в панике принесла отцу, надеясь, что он сможет что-то исправить. Тайвин стоял у стола спиной к дочери. Его руки были сцеплены за спиной, а плечи казались высеченными из утеса. Серсея сидела в кресле, нервно сжимая пальцы. Она пыталась сохранить царственную осанку, но её дыхание было прерывистым, а на лбу выступила испарина. Джоффри на совете не было — дед велел запереть королевского мальчишку в его покоях до особого распоряжения. — Ты упустила девку Старк, — голос Тайвина прозвучал тихо, но в этой тишине Серсея услышала смертный приговор всем своим амбициям. — Ключ от Севера. Единственный способ усмирить бунт Робба Старка без лишней крови. Ты отдала её Тиреллам. — Отец, это была шутка Джоффри! — сорвалась на фальцет Серсея, вскакивая с места. — Он был пьян! Я пыталась его остановить, но этот несносный мальчишка закусил удила при всем дворе! Он хотел унизить калеку Уилласа... — Унизить Уилласа? — Тайвин медленно повернулся к ней, и его бледные глаза сверкнули такой чистой, концентрированной ненавистью, что королева-регентша осеклась. — Твой сын — слабоумный идиот, Серсея. Но ты... ты старше. Ты должна была соображать. Оленна Тирелл и её хромой внук разыграли вас как неопытных детей. Они напоили короля вашим же вином, подсунули девку, обвенчали их за пятнадцать минут и консумировали брак до рассвета. Тайвин сделал шаг вперед, и Серсея невольно отступила. — Теперь Санса — законная леди Тирелл. Брак нерушим перед людьми и богами. Если Робб Старк погибнет или проиграет, Простор заявит свои права на Винтерфелл. Мы воюем, мы тратим золото и людей, а Хайгарден за одну ночь, не обнажив меча, забрал себе половину Вестероса! — Мы можем объявить брак незаконным... — пролепетала Серсея. — Мы можем послать погоню! Вернуть её силой! — Погоню? На земли Хранителя Юга? — Тайвин горько, презрительно усмехнулся. — Уиллас Тирелл уехал через Южные ворота с личной гвардией. И он оставил тебе послание, не так ли? Повтори мне его слова. Серсея сглотнула, её лицо пошло неровными красными пятнами. — Он... он сказал, что если мы попытаемся оспорить брак или тронем Сансу... Простор полностью перекроет поставки зерна и продовольствия в столицу. До начала зимы. Тайвин на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их, в них читалось тяжелое, мрачное признание чужого ума. Он недооценил старшего внука Оленны. Весь мир считал Уилласа немощным инвалидом, тихо угасающим в садах Хайгардена. Но этот «калека» одним коротким ультиматумом взял Королевскую Гавань за горло. Без хлеба Простора столица Ланнистеров вымрет от голода и бунтов за два месяца. Мечи Тайвина были бесполезны против пустых амбаров. — Хромой журавль оказался умнее всех львов Утёса Кастерли, — тихо, с ледяным презрением произнес Тайвин, глядя на дочь. — Он переиграл нас экономикой, пока вы тешились турнирами и вином. Погони не будет. Брак остается в силе. Он подошел к столу и с размаху вонзил кинжал в карту Вестероса, прямо в то место, где был обозначен Хайгарден. — Мы признаем этот брак. У нас нет выбора. Но Джоффри больше не сделает ни одного самостоятельного шага, пока я жив. А ты, Серсея... ты заставишь Маргери Тирелл выйти за него как можно скорее. Нам нужно их золото и их зерно, чтобы выжить. Мы стали заложниками собственной глупости. Убирайся с моих глаз. Серсея, бледная как смерть, молча поклонилась и почти выбежала из зала. Тайвин остался один. Он посмотрел на брошенную на полу простыню, затем в окно — туда, на Юг, где по Королевскому тракту везли его упущенную победу.

***

Военный лагерь Короля Севера в Речных землях тонул в сером утреннем тумане. В шатре Робба Старка пахло сыростью, воском и застарелым элем. Молодой король стоял у стола, заваленного картами, устало потирая переносицу. Война выматывала, а вести из столицы о казни отца всё еще жгли сердце незаживающей раной. В палатку быстрым шагом вошел сир Вендел Мандерли, бережно держа в руках запечатанный свиток. — Ваше величество, — произнес он, тяжело дыша. — Особый ворон. Прилетел не из столицы и не с Севера. Из Простора. От наследника Хайгардена, Уилласа Тирелла. Робб удивленно поднял брови и переглянулся с матерью. Кейтилин Старк, сидевшая у походного очага, мгновенно выпрямилась, её лицо напряглось. — С чего бы Простору писать нам? — недоумевал Робб, ломая зеленый воск с оттиском розы. — Тиреллы сейчас в Королевской Гавани, они фактически спелись с Ланнистерами. Мейс Тирелл спит и видит свою дочь на троне. Зачем его старшему сыну слать мне тайные письма? — Будь осторожен, Робб, — тихо, но предостерегающе произнесла Кейтилин, подходя ближе к столу. — Возможно, они хотят предложить тебе брачный союз? Уиллас умен, он может искать выгоду в расколе королевства. — Брак? — Робб горько и глухо усмехнулся, вспоминая Жиенну Вестерлинг. — Слишком поздно. Я уже не свободен. Моё слово дано, и я не могу жениться на девице из Хайгардена, даже если бы они предложили мне всю свою армию. Он развернул плотный, дорогой пергамент. Почерк был безупречным — ровные, легкие буквы, написанные уверенной рукой мужчины, привыкшего управлять делами. Робб начал читать вслух, и с каждым словом его недоумение росло, сменяясь полным потрясением: «Королю Севера и Тризубца, Роббу из дома Старков. В то время как мечи решают судьбу Семи Королевств, разум должен оберегать то, что действительно ценно. Ланнистеры мнили себя хозяевами чужих жизней, но их высокомерие взрастило лишь их собственную слепоту. Больше у львов Утёса Кастерли нет заложника, которым они могли бы шантажировать твою армию. Птица покинула клетку в Красном замке. Её раны исцелены, её гордость не сломлена. Отныне Южные ворота закрыты для твоих врагов, а Простор берет под свою защиту ту, чья кровь принадлежит Зиме. Брак заключен перед богами и консумирован по закону. Тайвин Ланнистер признал свое поражение. Не беспокойся за её судьбу — она едет в дом, где её будут чтить как хозяйку, а не держать в цепях». Робб замолчал, во все глаза уставившись на строчки. — Что за бред? — выдохнул он, ничего не понимая. — О каком заложнике он говорит? Какая птица? О каком браке идет речь? Мама, ты что-нибудь понимаешь? Кейтилин Старк стояла бледная как смерть. Её сердце бешено колотилось в груди. Она выхватила пергамент из рук сына, её глаза лихорадочно побежали по строчкам вниз, к самой нижней части письма, где стояла подпись. Робб еще что-то говорил, строя догадки, пока не увидел, как у его матери подкосились колени, и она тяжело оперлась о край деревянного стола, судорожно прижимая письмо к груди. — Мама? — испуганно позвал Робб, делая шаг к ней. — Что там? Что ты там увидела? Кейтилин подняла на него глаза, полные слез — но это были слезы ошеломительного, невероятного счастья. Она дрожащей рукой развернула письмо обратно к сыну и ткнула пальцем в самую последнюю строчку. Там, чуть ниже размашистой мужской подписи Уилласа Тирелла, аккуратным, круглым, таким знакомым с детства почерком было выведено окончание письма: «...Твоя сестра, леди Санса Тирелл». Робб замер, словно пораженный молнией. Буквы расплывались перед глазами. Санса. Его маленькая, хрупкая сестра, которую они похоронили в своих мыслях в лапах садиста Джоффри, была свободна. Она больше не была пленницей Ланнистеров. Она была замужем за наследником Хайгардена.