Я все еще пишу тебе

      Оставшаяся часть дня пролетела для Кларк почти в каком-то странном, насыщенном тумане. Слишком много новой информации. Слишком много лиц, терминов, процессов. Работа удивительно быстро начала вытаскивать ее из собственных мыслей.       Кларк действительно любила то, чем занималась. И это чувствовалось сразу. Элай несколько часов подряд объяснял ей структуру студии, внутреннюю систему задач и взаимодействия между отделами. Они сидели возле огромной интерактивной панели с расписанными этапами разработки, пока вокруг кто-то спорил о палитре интерфейса, а где-то в углу тихо играла музыка из старого sci-fi фильма.       — Смотри, — Элай ткнул стилусом в схему. — Наш отдел отвечает за весь визуал мира и персонажей. Потом это уходит аниматорам, техникам и narrative-команде. А когда проект начнет выходить в активное продвижение… Он сделал паузу и выразительно поднял бровь:       — Тогда ты начнешь очень много общаться с маркетингом. Кларк почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, но внешне только спокойно кивнула.       — То есть с отделом Лексы.       — Ага. Они уже на ранних этапах собирают материал для будущих трейлеров, презентаций, ивентов и рекламных кампаний. Так что вы будете пересекаться часто. Очень часто.       Очень. Часто. Это прозвучало почти угрожающе. Кларк отвела взгляд к экрану и заставила себя сосредоточиться на рабочих деталях. Потому что она не собиралась позволять своим чувствам разрушить карьеру, которую строила годами. И все же мысль о постоянных встречах с Лексой пульсировала где-то под ребрами весь день.       Что удивляло Кларк больше всего — собственный кабинет почти не интересовал ее. Да, он был красивым, просторным, со стеклянной стеной, большим столом и видом на город. Но Кларк почти не сидела там. Вместо этого она постоянно находилась в общем офисе рядом со своей командой.       Не вызывала людей «на разговор». Не устраивала формальных знакомств. Не пыталась строить дистанцию. Она сама подходила к каждому. Слушала, запоминала, потому что Кларк давно поняла одну вещь: хорошие проекты делают не просто талантливые люди. Их делают люди, которых слышат.       Она носила с собой планшет, делая маленькие пометки между рабочими задачами. «Софи любит хорроры и теплый свет в интерфейсах.», «Дэн работает лучше в полной тишине.», «Лукас ненавидит дедлайны без четкого плана.»       Для Кларк это было важно. Понимать, кто рядом с ней. В какой-то момент она остановилась возле стола Майи, которая яростно рисовала концепт персонажа.       — Ты всегда так агрессивно работаешь? — с улыбкой спросила Кларк.       — Только когда дедлайн дышит мне в шею, — Майя не отрывала взгляда от планшета.       — А сейчас дышит?       — Пока просто стоит за дверью с ножом.       — Хорошо, тогда давай сделаем так, чтобы он хотя бы не поджигал квартиру, — Кларк рассмеялась легко.       Майя впервые подняла голову и неожиданно улыбнулась ей в ответ:       — Окей, ты мне уже нравишься.       Чуть позже Кларк заметила, как Лукас в сотый раз переделывает одну анимацию.       — Ты сейчас убьешь себя перфекционизмом, — заметила она, присаживаясь на край соседнего стола.       — Она двигается неестественно. Видишь плечо?       Кларк несколько секунд внимательно смотрела на экран.       — Нет. Но вижу, что ты работаешь над этим уже два часа без перерыва. Иди выпей воды, а потом вернешься свежим взглядом.       Лукас моргнул:       — …Это был самый адекватный совет от начальства за всю мою жизнь.       — Пользуйся, пока я добрая, — Кларк усмехнулась.       Постепенно напряжение в офисе действительно начало исчезать. Люди смеялись. Подключались к разговорам. Начали обращаться к ней легко, без осторожности. И Кларк нравилось это куда больше, чем образ «сурового руководителя». Она хотела быть человеком, рядом с которым можно создавать что-то живое.       И где-то ближе к вечеру Лекса впервые за день вышла из своего отдела в общий open-space. Сначала — просто по рабочему вопросу, но потом остановилась, потому что увидела Кларк.       Та сидела прямо на краю одного из столов среди своей команды, с кружкой кофе в руках и распущенными светлыми волосами, подсвеченными мягким светом мониторов. Она что-то объясняла, активно жестикулируя, а потом вдруг громко рассмеялась над шуткой Элая.       Живая. Не та сломанная девочка из сообщений. Не воспоминание. Не боль.       Настоящая взрослая Кларк. Люди вокруг нее улыбались. Тянулись к ней почти естественно. И Лекса вдруг с удивлением поняла, насколько органично Кларк здесь смотрится. Будто всегда должна была быть именно такой. Уверенной. Талантливой. Яркой.       И у Лексы неожиданно болезненно сжалось сердце. Потому что все эти годы она представляла Кларк совсем иначе. Более злой. Более холодной. Может быть, даже ненавидящей ее. Но вместо этого перед ней была женщина, которая пережила столько боли… и все равно сохранила в себе свет.       Лекса задержалась чуть дольше, чем стоило. И когда Кларк случайно подняла взгляд, их глаза встретились через весь офис. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы у обеих снова перехватило дыхание.       Кларк даже не заметила, как наступил вечер. Первый рабочий день затянул ее с головой настолько сильно, что она очнулась только тогда, когда за окнами офиса уже давно стемнело, а большая часть сотрудников разошлась по домам.       Open-space стал тише. Спокойнее. Где-то вдалеке еще слышались приглушенные разговоры, кто-то допивал кофе возле кухни, а уборщики уже медленно проходили между рядами столов. Кларк сидела за своим ноутбуком, просматривая структуру будущих задач, и только спустя несколько секунд поняла, что экран перед глазами начинает расплываться от усталости.       — Ты вообще домой собираешься? — раздался голос Элая. Он стоял возле ее стола уже в куртке и с рюкзаком на одном плече.       — Который час?.. — Кларк моргнула.       — Почти десять вечера, трудоголик.       — Черт.       — Добро пожаловать в индустрию мечты, — Элай усмехнулся.       Кларк тихо рассмеялась и наконец закрыла ноутбук. Несмотря на усталость, внутри все равно жило странное воодушевление. Даже после встречи с Лексой. Даже после эмоционального шока. Этот день все равно был хорошим. Очень хорошим.       Когда она вышла из здания студии, вечерний воздух оказался прохладным и свежим. Город вокруг сиял огнями, машины медленно двигались по мокрым после недавнего дождя улицам, а Кларк вдруг поймала себя на том, что улыбается сама себе. Она справилась. Первый день. Новая жизнь. Новая глава. И пусть внутри все еще болезненно дрожало от внезапного возвращения Лексы — Кларк все равно чувствовала гордость за себя.       Дом встретил ее полной тишиной. Подозрительной тишиной.       — Девочки?.. — Кларк только нахмурилась, стаскивая обувь в прихожей.       И в следующую секунду квартира буквально взорвалась.       — СЮРПРИЗ!!!       Хлопушки грохнули одновременно с двух сторон. Конфетти посыпалось Кларк прямо на волосы, а громкие дудки чуть не оглушили ее на месте.       — ГОСПОДИ! — Кларк дернулась так резко, что едва не уронила сумку.       Посреди гостиной стояли сияющие Октавия и Рейвен, а за ними — Мерфи, Монти и Джаспер, которых девушки каким-то образом успели затащить сюда вечером. На столе красовался огромный торт с неровной, но явно очень старательной надписью:       «БУДУЩИЙ НАЧАЛЬНИК ГОДА!»       И кучей кривых свечек сверху.       — Вы ненормальные, — выдохнула Кларк, уже смеясь.       — Да, но мы твои ненормальные, — торжественно заявил Джаспер, размахивая дудкой.       — Наш ребенок вырос и теперь руководит взрослыми людьми! —       Октавия буквально налетела на Кларк с объятиями.       — Я старше тебя на два месяца.       — Но морально я подросток и не планирую меняться.       — За твой первый рабочий день, Гриффин. И за то, что ты наконец перестанешь питаться дошираком как студентка, — Рейвен протянула Кларк бокал.       — Не обещаю, — фыркнула Кларк.       Внутри разливалось такое теплое, огромное счастье, что у нее на секунду даже защипало глаза. Потому что еще несколько лет назад она была уверена, что никогда больше не сможет чувствовать себя вот так.       Живой.       Любимой.       Окруженной людьми.       — Так, стоп, никто не двигается! — внезапно заявил Монти. — Нам нужна фотка. Исторический момент вообще-то.       Все тут же начали хаотично двигаться, спорить и толкаться. Мерфи ворчал, что его поставили «на плохую сторону». Октавия пыталась залезть Кларк на спину. Джаспер смеялся так сильно, что едва держал телефон.       В итоге Кларк все-таки вытянула руку сама, включая фронтальную камеру. В кадре оказались все: растрепанная Октавия с дудкой во рту, закатывающая глаза Рейвен, Мерфи с страдальческим выражением лица, улыбающийся Монти, смеющийся Джаспер и сама Кларк — уставшая, счастливая, с конфетти в волосах и совершенно живыми глазами.       Щелчок. Кларк несколько секунд смотрела на фото, а потом неожиданно тихо улыбнулась. И выложила его в соцсеть впервые за долгое время почти без раздумий. Подпись была короткой: «Первый рабочий день survived. Кажется, у меня лучшая семья, которую я могла выбрать себе сама!»       Оставшийся вечер прошел шумно и уютно. Они ели торт прямо из коробки, сидя на полу гостиной. Обсуждали ее работу. Смеялись над историями Элая.       — Подожди, то есть ты реально теперь начальник? — переспросил Мерфи.       — Формально — да.       — Это худшая ошибка компании.       — Согласен, — кивнул Монти. — Но очень entertaining для нас.       Кларк закатила глаза, отпивая вино. А потом, в какой-то момент, вдруг задумчиво посмотрела на Рейвен и Октавию.       — Кстати…       Обе сразу подозрительно уставились на нее.       — Что?       — В моем отделе есть еще два свободных места.       Тишина длилась секунды две.       — Подожди… — медленно начала Рейвен. — Ты сейчас серьезно?..       Кларк усмехнулась:       — Ну да. Мне нужны люди, которым я доверяю. И талантливые люди. А вы, к сожалению, подходите под оба пункта.       Октавия заорала первой.       — ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ—       Через секунду они обе уже буквально висели на Кларк, чуть не опрокидывая ее вместе с бокалом на диван.       — Я БУДУ ПОЛУЧАТЬ ДЕНЬГИ ЗА ХАОС?! — вопила Октавия.       — Я люблю тебя, — абсолютно серьезно сказала Рейвен прямо ей в лицо.       Кларк смеялась так сильно, что у нее заболел живот. И где-то глубоко внутри вдруг очень ясно почувствовала одну простую вещь…Она действительно счастлива.       Лекса вернулась домой уже глубокой ночью. Ее квартира встретила ее привычной тишиной, мягким светом автоматической подсветки и панорамными окнами, за которыми мерцал ночной город. Высокие потолки, темное дерево, минималистичный интерьер, дорогая техника — все выглядело именно так, как когда-то представляла себе успех Лекса. Красиво. Стильно. Пусто. Стоило двери закрыться за ее спиной, как из глубины квартиры тут же послышалось недовольное мяуканье.       — Да-да, я вернулась, — устало выдохнула Лекса.       Белоснежная пушистая кошка почти сразу появилась в коридоре, высоко подняв хвост. Фло всегда встречала ее одинаково — сначала с видом смертельно обиженного существа, а потом все равно терлась о ноги. Лекса наклонилась, поднимая ее на руки.       — Только ты у меня никогда не убегаешь, да?       Фло громко замурчала, утыкаясь носом ей в подбородок. И от этой простой ласки внутри вдруг стало еще больнее, потому что сегодня Лекса впервые за много лет снова увидела Кларк. Настоящую. Живую. Такую красивую, что у нее до сих пор внутри все сжималось от одного воспоминания.       Она машинально погладила Фло еще раз, а потом все-таки отпустила ее на пол и пошла на кухню. Есть не хотелось совсем. Но голова гудела слишком сильно. Лекса разогрела что-то из вчерашней доставки — пасту, которую даже не почувствовала на вкус, — и почти механически сидела за кухонным островком, листая телефон.       Фото Кларк в соцсетях уже набрало кучу лайков. То самое. С друзьями. С широкой счастливой улыбкой. С конфетти в волосах. Лекса долго смотрела на него, ощущая странную смесь тепла и вины. Кларк выглядела счастливой. И Лекса поймала себя на том, что рада этому почти до боли.       После душа стало только хуже. Горячая вода расслабила тело, но не мысли. Лекса лежала в постели в огромной темной спальне, слушая тихий шум города за окнами, а Фло свернулась клубком у нее в ногах. И за очень долгое время Лекса перестала убегать от воспоминаний, потому что сегодня они все равно настигли ее.       Она помнила тот вечер почти урывками. Музыку. Танец. Глаза Кларк слишком близко. Тот короткий поцелуй. И собственный ужас после. Не от отвращения. Никогда. А от того, насколько сильно все внутри нее тогда перевернулось.       Лекса до сих пор помнила этот момент: Кларк смотрит на нее с такой открытой, хрупкой надеждой, а внутри у самой Лексы будто одновременно сталкиваются сотни чувств.       Любовь. Страх. Нежность. Паника.       Она просто не понимала, что с этим делать. Все, что было между ними годами, внезапно перестало выглядеть как «просто дружба». И это пугало Лексу до чертовой дрожи.       Она испугалась, что сделает хуже. Испугалась собственных чувств. Испугалась того, насколько сильно Кларк всегда была для нее важна. И вместо того, чтобы остаться…Она сбежала. Как трусиха. Лекса помнила бар после клуба. Помнила, как напивалась почти до отключки. Помнила смазанные разговоры и то, как мир плыл перед глазами. А потом — пустота. Следующее воспоминание начиналось уже утром. Головная боль. Одежда на полу. Телефон где-то под кроватью. И страх. Такой сильный, что ее тошнило.       Она боялась открыть чат с Кларк. Боялась увидеть сообщения. Боялась ответить что-то не то. Боялась сделать еще больнее. И поэтому Лекса выбрала самый ужасный вариант из возможных — просто исчезнуть. Уехать раньше. Не попрощаться. Не объясниться.       Она тогда убедила себя, что так будет лучше для Кларк. Что Кларк забудет ее. Переболит. Пойдет дальше. А потом прошло несколько дней. Потом недели. Потом месяцы.       Лекса все сильнее боялась открыть этот диалог, потому что чем больше проходило времени, тем страшнее становилось столкнуться с последствиями собственной трусости. Поэтому она просто… вычеркнула это из жизни. Пыталась вычеркнуть. Никогда не говорила о Кларк вслух. Никогда не позволяла себе слишком долго вспоминать. Работала до изнеможения. Строила карьеру. Заполняла жизнь шумом и делами. А потом сообщений просто не стало.       И Лекса решила, что Кларк наконец отпустила ее. Она не знала. Господи, она совсем не знала. Что сама заблокировала ее тогда ночью. Пьяная. Испуганная. Разбитая. Лекса не помнила этого, но теперь все сходилось слишком хорошо. И от осознания внутри становилось почти физически больно. Потому что Кларк все это время писала ей. Все эти годы. А Лекса даже не знала.       Она снова взяла телефон дрожащими пальцами и открыла чат. Сообщения тянулись бесконечно. Про университет. Про бессонницу. Про терапию. Про страх жить дальше. Про вечеринки. Про новых людей. Про первую любовь после нее. Про то, что «это все равно не то». Про жизнь. И почти в каждом сообщении между строк была она.       Лекса читала медленно, иногда останавливаясь, потому что в груди начинало слишком сильно болеть. Иногда Кларк шутила. Иногда рассказывала глупости. Иногда просто желала спокойной ночи. Будто Лекса все еще рядом.       Слезы начали стекать по лицу где-то совершенно незаметно. Лекса даже не вытирала их. Она лежала в темноте своей огромной квартиры, с телефоном в руках и тяжелой виной внутри, понимая одну ужасную вещь. Кларк все это время любила ее. А она сама собственными руками сломала человека, который был ей, возможно, самым важным в жизни. И теперь Лекса не знала, как смотреть ей в глаза завтра. Не после всего этого.