Часть 8
21 мая 2026 г., 23:15
Бар оказался именно таким, каким его описывал Элай. Тёплый свет, тёмное дерево, кирпичные стены, мягкие диваны вдоль окон и длинная барная стойка с подсвеченными бутылками. Музыка играла негромко — ровно настолько, чтобы создавать атмосферу, а не перекрикивать разговоры.
Но главной проблемой вечера очень быстро стала одна вещь…их компания оказалась слишком большой, потому что в итоге пришли почти все. Не только три арт-отдела, но и часть программистов, сценаристов, техников, маркетинг, а потом ещё кто-то привёл аналитиков, которых Кларк вообще раньше не видела.
— Мы буквально захватили помещение, — восхищённо сказала Октавия, оглядывая толпу.
И это действительно выглядело именно так. Люди заняли почти весь бар, столы постоянно двигались, кто-то подсаживался к другим компаниям, кто-то спорил про игры, кто-то уже смеялся слишком громко после третьего коктейля.
И что Кларк нравилось больше всего — никто не держался «своими». Не было разделения по отделам. Программисты сидели с художниками. Маркетологи спорили со сценаристами. Кто-то обсуждал дедлайны, кто-то — сериалы, кто-то — бывших. Будто вся студия внезапно стала одной огромной компанией друзей. Кларк сначала даже немного терялась от такого количества людей, которые подходили к ней за вечер.
— Серьёзно, презентация была ахрененной.
— Я видел ваши рендеры, это просто insane.
— Ты реально за месяц это выстроила?
— Гриффин, если вам нужен ещё один человек в команду — я готов продать душу.
Она смеялась, благодарила, чокалась бокалами и постепенно расслаблялась всё сильнее, потому что чувствовала себя абсолютно на своём месте. В какой-то момент Кларк даже застряла почти на сорок минут в разговоре с руководителями других игровых направлений. Один из них — мужчина лет тридцати с усталым взглядом и татуировкой на шее — показывал ей концепты их проекта прямо на планшете.
— У вас хороший визуал, но композиция кадра разваливается, — честно сказала Кларк, листая арты. — Особенно в тёмных сценах.
— Вот поэтому я тебя и поймал, — рассмеялся он.
— На следующей неделе могу посмотреть подробнее, если хочешь.
— Серьёзно?
— Конечно. Мне самой интересно.
И это была правда. Кларк любила то, чем занималась, любила видеть чужие идеи, любила обсуждать миры, визуал, концепции. Это больше не было просто работой.
Где-то ближе к полуночи атмосфера в баре окончательно расслабилась. Владелец, видимо поняв, что у него сегодня самая шумная и прибыльная ночь месяца, сделал музыку громче по просьбе Октавии и компании. Через полчаса столы уже были сдвинуты в сторону, а в центре бара образовался импровизированный танцпол.
— Я ОБОЖАЮ ЭТУ РАБОТУ! — кричала Октавия, танцуя с двумя девушками из сценарного отдела.
Элай каким-то образом оказался в центре танцевального круга под старый рок.
Рейвен пила виски и снимала всё это на телефон с выражением лица «это компромат». Даже серьёзные технические директора постепенно расслабились настолько, что кто-то из них уже танцевал под Britney Spears.
Кларк смеялась так сильно, что у неё болели щёки, всё это время она периодически замечала Лексу. То возле бара. То среди маркетинга. То в разговоре с руководством. Они почти не пересекались напрямую, только короткие, тихие, слишком понимающие взгляды.
В какой-то момент Кларк стояла возле столика с новым коктейлем в руке, когда через весь зал увидела Лексу. Та тоже смотрела на неё. Шум бара будто на секунду приглушился. Лекса медленно подняла свой бокал в её сторону, одними губами произнесла:
— Поздравляю.
У Кларк внутри сразу что-то мягко сжалось. Она едва заметно улыбнулась в ответ, но в следующую секунду Лексу уже почти насильно утащили в разговор коллеги из маркетинга. Кларк не стала вмешиваться, не сейчас, пусть всё идёт так, как должно.
К пяти утра бар заметно опустел. Сказалась усталость последних недель. Кто-то быстро напивался и уезжал домой на такси. Кто-то засыпал прямо за столами. Кто-то уходил парами. Даже самые шумные постепенно исчезали из бара один за другим.
Но отдел Кларк каким-то образом оказался самым живучим.
— Потому что нас держит кофеин, стресс и психические расстройства, — философски объяснил Лукас.
В итоге к утру они сидели уже почти одной большой кучкой на диванах возле окна. Было еще две, но все были на столько пьяны, но что уже не факт, что смогли бы вспомнить имена друг друга. Музыка стала спокойнее, а разговоры — честнее. Люди начали рассказывать о себе уже не как коллеги. Кто откуда приехал. Кто почему выбрал эту профессию. Кто что пережил. И, конечно, всех в какой-то момент начала интересовать Кларк.
Кларк тихо фыркнула, откидываясь на спинку дивана. Алкоголь приятно шумел в голове, музыка стала мягче, а вокруг сидели люди, с которыми ей действительно было хорошо. На секунду даже показалось, что внутри наконец спокойно.
— Да! — тут же подхватил Дэн. — У такой женщины не может не быть драматичной истории любви. Это буквально незаконно.
— Почему вы вообще решили, что она драматичная? — Кларк закатила глаза, отпивая коктейль.
— Потому что ты выглядишь как человек, который либо любит слишком сильно… — Дэн прищурился, — либо вообще не любит.
И вот тогда внутри что-то неприятно дёрнулось, совсем слегка, но достаточно, чтобы улыбка Кларк стала тоньше. Она отвела взгляд в сторону, машинально крутя стакан в пальцах. Лёд тихо ударялся о стекло. И именно в этот момент Октавия, уже ощутимо пьяная, хмыкнула себе под нос:
— О, поверьте… Там не драматичная история. Там, блять, национальная трагедия.
— Октавия, — Рейвен мгновенно подняла голову.
Но та уже смеялась, даже не замечая, как меняется лицо Кларк.
— Вы бы видели её после одной брюнетки… — она махнула рукой куда-то в воздух. — Я серьёзно думала, что мы потеряем Кларк навсегда.
У Кларк в груди будто что-то оборвалось. Резко. Грубо. Как старый шов, который разошёлся от одного неловкого движения. Перед глазами на секунду вспыхнули слишком знакомые картинки. Тёмная комната. Закрытые шторы. Телефон в руках. Сообщения без ответа. Таблетки на тумбочке. Голос матери за дверью: «Кларк, пожалуйста, поешь хоть что-нибудь…» И Лекса. Везде Лекса. Даже спустя годы это имя всё ещё умело делать боль физической.
— Хватит, — голос Кларк прозвучал резко. Настолько резко, что за столом сразу стало тихо.
Октавия замерла с полуулыбкой. Дэн отвёл взгляд. Даже музыка будто вдруг стала дальше. Кларк медленно поставила бокал на стол очень осторожно, потому что пальцы внезапно начали дрожать. Алкоголь, усталость, эмоции последних недель, постоянное напряжение рядом с Лексой — всё вспыхнуло внутри слишком быстро и сильно.
— Не надо рассказывать это как смешную историю, — тихо сказала она.
И от этого тихого голоса стало только хуже, потому что в нём не было злости, а только боль, которую она слишком долго держала внутри.
В баре всё ещё кто-то смеялся. За соседними столами продолжалась жизнь. Бармен протирал стаканы. На танцполе кто-то пел в микрофон пьяным голосом. Но за их столом воздух стал тяжёлым.
— Кларк… я не…— Октавия моментально протрезвела взглядом.
— Нет, серьёзно, — Кларк нервно усмехнулась, качая головой. — Очень весело было. Депрессия. Таблетки. Годы терапии. Просто охренительный анекдот.
— Эй…— Рейвен тихо выдохнула.
Но Кларк уже не могла остановиться. Потому что всё это время она держала себя. На работе. Дома. Рядом с Лексой. Делала вид, что справилась, что прошлое больше не ломает её изнутри. А сейчас внутри будто снова треснуло то место, которое она так долго собирала по кускам. Они ни с кем не обсуждала свое состояние, никто не знал из друзей о ее сообщениях Лексе, о ее мыслях о ней, они даже не обсудили то, что Лекса тоже работает с ними. Кларк резко поднялась с дивана.
— Это вы нашли свою любовь! — голос предательски дрогнул. — У каждой из вас она есть! Настоящая! Вы рядом с людьми, которые вас выбирают каждый день! И вы знаете, что завтра они не исчезнут просто потому, что испугались!
Она тяжело вдохнула, чувствуя, как начинает жечь глаза. Нет. Только не сейчас. Только не при всех.
— А я?.. — Кларк нервно рассмеялась, но звук вышел почти болезненным. — Я один раз влюбилась. Один. И она сказала мне «нет».
В груди уже начинало давить так знакомо, так страшно знакомо.
— И самое тупое… — голос сорвался, — самое тупое в том, что никто больше не смог заставить меня чувствовать то же самое. Никто.
Она посмотрела на них — растерянных, виноватых, молчащих. И вдруг сама испугалась собственной откровенности. Потому что это было слишком. Слишком честно. Слишком голо. Кларк шумно выдохнула и провела рукой по лицу.
— Думаете, это легко? — уже тише сказала она. — Можно быть… помягче?..
Последние слова прозвучали почти устало. Как просьба, как что-то очень хрупкое. Несколько секунд никто не двигался. А потом Кларк отвела взгляд, будто ей стало стыдно за собственную боль.
— Я пойду подышу.
И ушла раньше, чем кто-то успел её остановить. Кларк почти вылетела из бара, сразу вдыхая холодный ночной воздух так резко, будто до этого слишком долго не могла нормально дышать. Музыка за дверью стала приглушённой. Голоса — далёкими. А город встретил её влажным осенним холодом и шумом машин где-то внизу улицы.
Она дошла до стены здания и тяжело прислонилась к ней спиной. Голова сама откинулась назад. Глаза закрылись. Выдох…ещё один. В груди всё ещё неприятно дрожало после собственных слов.
Кларк ненавидела такие моменты, когда эмоции вырывались наружу раньше, чем она успевала их остановить, когда кто-то видел то, что обычно она прятала очень глубоко.
Мысли лезли одна за другой. Октавия не хотела сделать больно. Рейвен сейчас наверняка переживает. Она сама сорвалась слишком резко. Лекса слышала это?
Последняя мысль особенно болезненно кольнула внутри. Кларк медленно провела ладонью по лицу. Она устала. Так сильно устала иногда быть человеком, который всё чувствует настолько громко.
За дверью бара кто-то засмеялся. Потом послышались шаги. Кларк даже не открыла глаза. Наверное, Октавия. Или Рейвен. Сейчас начнут извиняться, говорить, что не хотели, обнимать… Но вместо этого рядом просто остановились тихо, без слов.
Кларк нахмурилась и всё-таки открыла глаза…Лекса.
Она стояла совсем рядом, меньше чем в метре от неё, тоже опираясь спиной о кирпичную стену. Тёмные волосы уже чуть растрепал ветер, а в пальцах медленно тлела сигарета.
Лекса сделала затяжку и ничего не сказала. Вообще ничего! И почему-то именно это заставило Кларк впервые за последние десять минут нормально вдохнуть. Без вопросов. Без жалости. Без «ты в порядке?» Просто… рядом…как раньше.
Кларк смотрела на неё пару секунд, ощущая внутри странную смесь боли и какого-то почти опасного облегчения. А потом молча протянула руку к сигарете. Лекса даже не дёрнулась. Только перевела на неё взгляд — внимательный, спокойный — и позволила забрать сигарету из пальцев.
Кларк сделала глубокую затяжку, после чего горло тут же неприятно обожгло, потому что она курила редко и только в такие моменты, когда внутри было слишком шумно. Дым медленно вышел из лёгких вместе с тяжёлым выдохом.
Лекса тем временем спокойно достала новую сигарету, закурила. Ни слова о том, что Кларк только что почти сорвалась в баре. Ни слова о любви. Ни слова о прошлом. И Кларк была благодарна ей за это почти до боли.
Лекса всегда умела чувствовать её лучше других. Понимала, когда нужно держать крепче, а когда — просто быть рядом и не трогать.
Кларк снова прикрыла глаза, опираясь затылком о стену. Между ними повисла тишина, но не тяжёлая. С улицы тянуло холодом и дождём. Где-то мигала вывеска бара. Машины проезжали по мокрой дороге.
А Лекса стояла рядом. Одного этого факта внутри у Кларк становилось чуть спокойнее. Даже сейчас, после всего.
Она медленно повернула голову в сторону Лексы. Та смотрела куда-то вперёд, выдыхая дым в темноту улицы. Слишком красивая. Слишком знакомая. Кларк вдруг остро вспомнила все те годы, когда ей этого не хватало. Вот этого… Не разговоров даже, не признаний. А просто ощущения, что Лекса рядом в тот момент, когда мир внутри начинает трещать по швам.
— Спасибо, — тихо сказала Кларк хриплым голосом.
— За что? — Лекса повернула к ней голову.
— За то, что не лезешь, — Кларк слабо усмехнулась уголком губ, снова делая затяжку.
Что-то очень мягкое мелькнуло в глазах Лексы, почти болезненное.
— Я помню, как ты переживаешь такие вещи, — она отвела взгляд и тихо ответила.
И у Кларк на секунду снова сжалось сердце, потому что, несмотря на годы молчания… Лекса всё ещё её помнила.
Они простояли так, наверное, минут пять. Может, больше. Время будто стало медленным и вязким. Кларк уже не дрожала внутри так сильно, дыхание выровнялось, мысли перестали хаотично биться друг о друга. И большая часть этого спокойствия была из-за Лексы рядом. Не потому, что она что-то исправила, не потому что сказала правильные слова, а потому что просто осталась…Иногда для Кларк этого всегда было достаточно.
Дверь бара снова открылась, выпуская наружу волну музыки и голосов. На улицу вышли ребята из её отдела. Элай первым заметил Лексу рядом с Кларк и слегка затормозил, будто не был уверен, стоит ли вообще подходить, но потом всё-таки двинулся вперёд вместе с остальными.
— Хей… — осторожно начал он.
Кларк повернула голову в их сторону. Майя выглядела виноватой. Дэн — непривычно тихим. Даже Лукас, обычно неспособный заткнуться дольше чем на минуту, сейчас нервно чесал шею.
— Мы не хотели сделать тебе больно, — тихо сказала Майя. — Правда.
— И мы не будем больше лезть, — быстро добавил Дэн. — Вообще. Клянусь.
— Если захочешь сама рассказать, то расскажешь, — пожал плечами Лукас. — А нет…значит нет.
Кларк смотрела на них пару секунд и вдруг почувствовала, как внутри становится теплее. Они правда переживали. Не из любопытства. Не ради сплетен. Просто, потому что успели привязаться к ней. Кларк слабо улыбнулась. Настояще, хоть и устало.
— Всё нормально, — тихо сказала она. — Просто… неудачная тема для шуток.
— Поняли. Больше не повторится, — Элай сразу кивнул.
На секунду повисла неловкая пауза, а потом Лукас вдруг ткнул пальцем в сторону бара:
— Мы вообще вышли спросить, не умерла ли ты тут драматично под дождём.
— Разочарую тебя, — Кларк фыркнула себе под нос.
— Блин. А я уже придумал красивую речь для HR.
Все тихо засмеялись, и напряжение наконец чуть отпустило.
— Ладно, мы поедем уже, — сказал Элай. — И тебе тоже пора домой, Гриффин. Ты сегодня и так пережила…на год вперёд.
— Возможно.
Они по очереди попрощались с ней. Кто-то коротко обнял, кто-то махнул рукой. Даже Лексе кивнули вполне спокойно, никто не полез в чужие отношения и атмосферу.
И Кларк была им за это благодарна, но стоило двери бара снова открыться, как спокойствие закончилось, потому что наружу вышли Октавия и Рейвен. И если Рейвен выглядела напряжённой и явно уже понимала, что сейчас будет, то Октавия была похожа на ходящий взрыв. Она увидела Лексу рядом с Кларк и у неё буквально изменилось лицо.
— Ты серьёзно сейчас стоишь рядом с ней? — голос Октавии дрожал от злости.
— Октавия… — тихо начала Кларк.
Но та уже не слышала никого. Она всегда была такой. Самой эмоциональной. Самой громкой. Первой лезущей в драку за тех, кого любит.
— Какая же ты, блять, сука, — Октавия шагнула ближе к Лексе.
Кларк прикрыла глаза. Лекса не двинулась, только медленно перевела взгляд на Октавию, оставаясь удивительно спокойной.
— Октавия, хватит, — устало сказала Рейвен.
— Нет, не хватит! — резко бросила та. — Потому что она должна это услышать! — голос у неё уже срывался от эмоций. — Ты бросила её! Просто исчезла! Ни сообщения! Ни звонка! Ничего!
Кларк ощущала, как внутри всё снова начинает болезненно стягиваться, потому что спорить с этим она не могла, потому что это была правда. Октавия тяжело выдохнула и ткнула пальцем в сторону Кларк:
— Ты жила себе спокойно! Строила карьеру! Будущее! А мы… — её голос дрогнул, — мы вытаскивали её по кускам, понимаешь?!
Лекса слегка побледнела, но продолжала молчать. А Октавия уже почти кричала:
— Она не ела! Не вставала с кровати! Мы боялись, что однажды она просто… — Октавия резко замолчала, сглатывая. — И всё это было из-за тебя.
Кларк отвела взгляд в сторону. Слышать это вслух было тяжело, почти унизительно. Ведь это были самые страшные годы её жизни. И теперь они стояли между ней и Лексой — живые, настоящие, озвученные.
— Хватит, — Рейвен тихо коснулась плеча Октавии, но та всё ещё тяжело дышала от злости.
И только тогда Лекса наконец заговорила тихо, очень спокойно.
— Я знаю.
Октавия замерла. Лекса медленно опустила взгляд в землю на секунду, будто слова давались ей физически тяжело.
— Теперь… я всё знаю.
Кларк почувствовала, как внутри неприятно кольнуло сердце, как пальцы вмиг похолодели, руки начали дрожать. Лекса не удивилась, она даже на секунду не была удивлена. Тогда до Кларк дошло... Лекса знала… не узнала, а уже знала.
Кларк быстро достает телефон и ищет чат с Лексой, проверяя. Она разблокирована, значка нет, все сообщения доставлены. Гриффин становится тяжелее дышать. Она заставляет себя поднять взгляд на Лексу. Она действительно прочитала всё. Все сообщения. Все годы.
— И ты имеешь полное право ненавидеть меня за это, — Лекса подняла взгляд обратно на Октавию. В её голосе не было защиты, ни попытки оправдаться, только усталость и что-то очень похожее на вину. — Но обсуждать это я буду только с Кларк, — тихо продолжила она. — И извиняться тоже только перед ней.
После этих слов повисла тишина тяжёлая, слишком взрослая для всех их старых ран. И Кларк посмотрела на Лексу так, будто действительно увидела — как тяжело той сейчас стоять здесь и всё это слышать.
Кларк стояла молча, чувствуя, как внутри снова становится слишком тесно от эмоций. Октавия всё ещё тяжело дышала рядом. Рейвен выглядела так, будто мысленно уже придумывала, как разруливать последствия этого вечера. А Лекса… Лекса просто смотрела на Кларк, только на неё.
И от этого взгляда Кларк становилось ещё тяжелее, потому что в нём было слишком много всего сразу. Вина. Боль. Нежность. Шок.
И что-то ещё, чему Кларк пока не хотела давать имя. Она понятия не имела, что делать дальше. Абсолютно. Поговорить? Сейчас? Нет. Нет, боже. Она чувствовала себя эмоционально вывернутой наизнанку. Кларк сейчас даже собственные мысли не могла нормально собрать, не то что вести разговор, который они откладывали почти всю жизнь.
Лекса, кажется, поняла это раньше, чем Кларк успела хоть что-то сказать. Она медленно выдохнула и первой отвела взгляд.
— Вам лучше ехать домой, — тихо сказала она девочкам.
На удивление спокойно, без попытки удержать Кларк, без давления. И именно это окончательно добило Кларк внутри. Потому что Лекса опять делала именно то, что ей было нужно. Оставляла пространство дышать.
Октавия открыла рот, явно собираясь снова что-то сказать, но Рейвен быстро сжала её локоть.
— Пойдём.
Несколько секунд никто не двигался, потом Лекса снова посмотрела на Кларк. И этот взгляд был таким уставшим и живым одновременно, что у Кларк болезненно сжалось сердце.
— Я напишу тебе, — тихо сказала Лекса.
На её губах появилась слабая улыбка, но она вышла совсем не радостной, а скорее грустной, почти потерянной. Будто Лекса сама не знала, как теперь смотреть Кларк в глаза после всего, что прочитала.
Кларк почувствовала, как внутри всё болезненно дрогнуло. Она не смогла ничего ответить, только медленно кивнула. Она отвернулась первой, потому что если бы ещё хоть секунду смотрела на неё — точно не выдержала бы.
Они сели в машину молча. Таксист лениво уточнил адрес, Рейвен назвала улицу, а потом салон снова погрузился в тишину. За окном тянулись мокрые улицы, неоновые вывески и редкие машины. Город уже почти спал. Октавия сидела притихшая впервые за весь вечер. Видимо, алкоголь наконец начал отпускать, оставляя после себя только чувство вины.
Рейвен осторожно посмотрела на Кларк. Та сидела у окна, ссутулившись, с телефоном в руках, но экран даже не горел — она просто держала его пальцами, будто неосознанно.
— Хей, — тихо начала Рейвен. — Ты как?
Кларк долго молчала. Так долго, что Рейвен уже подумала, что ответа не будет, но потом Кларк очень тихо сказала:
— Она прочитала.
— Что прочитала? — Рейвен нахмурилась.
Кларк медленно перевела взгляд на телефон в своих руках. И почему-то именно сейчас её голос прозвучал особенно хрупко.
— Все мои сообщения за эти годы.
В машине стало совсем тихо, даже Октавия подняла голову. Рейвен несколько секунд просто смотрела на Кларк, пытаясь осознать смысл сказанного.
— Подожди… все?..
Кларк коротко кивнула.
— Она держала меня в блоке всё это время. Недавно видимо разблокировала… и всё пришло одним потоком ей.
Последние слова прозвучали почти растерянно, будто сама Кларк до конца не понимала масштаб произошедшего. А потом она вдруг нервно усмехнулась себе под нос и опустила взгляд обратно на телефон:
— Представляешь, как это вообще выглядело?..
Голос дрогнул.
— Ты открываешь чат, а там человек семь лет подряд рассказывает тебе всю свою жизнь.
Октавия тихо выругалась себе под нос. Рейвен медленно выдохнула и осторожно спросила:
— И что ты чувствуешь?
Кларк долго смотрела в окно. На размытые огни города. На отражение собственного лица в стекле. А потом очень честно ответила:
— Я не знаю.
