Я все еще пишу тебе

      Новая рабочая неделя началась слишком быстро. Будильник в понедельник утром ощущался преступлением против человечества. Офис встретил ее привычным шумом клавиатур, запахом кофе и голосами людей, обсуждающих дедлайны так эмоционально, будто речь шла о мировой политике.       — Кларк! — Элай высунулся из-за монитора, едва она вошла. — Добро пожаловать обратно в ад.       — Спасибо, я скучала, — невозмутимо ответила она, вешая пальто.       — Врешь.       — Абсолютно.       Их отдел уже жил в полном темпе. Кто-то правил интерфейсы. Кто-то спорил из-за анимаций. Октавия сидела на столе вместо стула и что-то эмоционально доказывала Джесс, размахивая стилусом. Рейвен, как обычно, выглядела единственным человеком в помещении, у которого все под контролем. Кларк нравилось это.       Она быстро втянулась обратно в работу — переходила от стола к столу, проверяла концепты, где-то поправляла, где-то хвалила, где-то просто садилась рядом и вместе с человеком разбирала проблему.       — Если мы здесь добавим больше света, игроку будет проще зацепиться взглядом за объект, — объясняла она одному из дизайнеров, сидя прямо на краю его стола.       — Я думал сделать атмосферу темнее.       — Темнее можно. Но тогда нужен контраст. Иначе игрок будет страдать. А страдать должны мы, не они.       Парень засмеялся:       — Ты реально так разговариваешь про геймдизайн?       — Я вообще драматичная женщина.       Именно в такие моменты Лекса иногда видела ее. Живую. Увлеченную. Смеющуюся. И внутри у Лексы каждый раз что-то тихо теплело. Теперь они пересекались почти ежедневно. Чаще всего — возле кофемашины. Будто это место автоматически стало их нейтральной территорией.       — Ты опять не ела нормально, да? — спокойно заметила Лекса однажды утром, пока аппарат шумел, делая американо.       — С чего ты взяла? — Кларк моментально напряглась.       — Это твой третий кофе за три часа, — Лекса чуть выгнула бровь и кивнула на ее стакан.       — Может, я просто люблю кофе.       — Может. Но еще ты выглядишь как человек, готовый умереть за дедлайн.       — Это очень точное описание моей личности, — Кларк тихо фыркнула, принимая стакан.       Лекса улыбнулась ненавязчиво, тепло. И Кларк каждый раз ловила себя на том, что рядом с этой улыбкой ей слишком спокойно, хорошо. Это было опасно. Особенно потому, что Лекса вела себя… правильно. Не давила. Не лезла в душу. Не пыталась резко вернуть то, что между ними было. Она словно очень аккуратно училась быть рядом с Кларк заново. И, наверное, именно поэтому Кларк снова начинала тонуть.       Однажды после обеда Лекса пришла к ней с планшетом и папкой материалов по будущему продвижению игры.       — Есть минут пять?       — Конечно, — Кларк удивленно подняла голову.       Лекса присела рядом с ее столом, открывая схемы:       — Я набросала предварительный план маркетинга. Но прежде, чем отправлять выше, хочу уточнить несколько моментов у тебя.       — Уточнить? — Кларк моргнула.       — Ну да. Это же ваша игра. Я не хочу продвигать то, что вы сами потом возненавидите.       Кларк уставилась на нее чуть дольше, чем нужно, потому что это… было непривычно. Маркетинг обычно приходил с фразами вроде «нам нужно вот это» и «сделайте удобнее для продаж». А Лекса спрашивала, советовалась, слушала. И это почему-то трогало Кларк сильнее, чем должно было.       — Вообще-то ты первый человек из маркетинга, который решил поговорить с разработкой как с людьми на работе, — заметила она с легкой улыбкой.       — Шокирующая концепция, знаю, — Лекса тихо усмехнулась.       Они обсуждали детали почти сорок минут. И все это время Кларк ловила себя на странном ощущении. Ей было легко. Слишком легко рядом с Лексой. Иногда Кларк даже забывала, насколько сильно когда-то была ранена. А потом вспоминала — и внутри все неприятно сжималось.       Потому что именно поэтому дружба казалась безопасной. Дружба не ломает тебя до костей. Дружба не оставляет человека жить годами с пустотой внутри. Дружба — это контролируемо. Наверное.       Но проблема была в том, что сердце Кларк, кажется, вообще забывало об их договоренностях каждый раз, когда Лекса подходила ближе, касалась ее плеча в коридоре или улыбалась ей вот так — мягко и только ей одной. И иногда Кларк уже почти жалела о своих словах тогда в кафе. «Давай просто дружить». Потому что сейчас, глядя на Лексу через стеклянную перегородку офиса, слушая ее спокойный голос где-то в соседнем отделе, Кларк начинала подозревать очень опасную вещь. Она все еще любит ее. Нет. Не ту семнадцатилетнюю Лексу из воспоминаний. Она влюбляется в эту. Настоящую. Взрослую. Которая теперь смотрела на нее так бережно, будто боялась снова причинить боль.       Во вторник Кларк собиралась на работу в состоянии легкого хаоса. Она проспала почти на двадцать минут, потому что до двух ночи сидела с командой над правками интерфейса, а потом еще слишком долго лежала в кровати, вспоминая, как Лекса вчера смеялась над ее попыткой объяснить, почему художники — самые драматичные люди в индустрии.       Поэтому утро получилось… быстрым. Свободные темные джинсы. Толстовка цвета молочного кофе. Кроссовки. И волосы, собранные в небрежный пучок карандашом, потому что резинку Кларк опять где-то потеряла.       Она выглядела уютно. Очень по-кларковски. Но, заходя в лифт бизнес-центра с кружкой кофе в руках, Кларк все равно чувствовала себя немного… несобранной. Особенно когда двери уже почти закрылись — и между ними появилась тонкая ладонь с идеальным светлым маникюром. Лекса.       Кларк моментально перестала нормально дышать. Лекса вошла в лифт спокойно, будто не устроила только что маленькую катастрофу внутри нее. Каблуки мягко стучали по полу. Темная юбка открывала длинные ноги ровно настолько, чтобы это все еще выглядело строго, но уже опасно для психики Кларк. Светлая блузка подчеркивала талию. Пиджак сидел идеально. И господи. Ее волосы. Прямые, блестящие, уложенные так аккуратно, будто реклама дорогого шампуня ожила и решила добить Кларк лично. Макияж, как всегда, безупречный. Тонкие стрелки. Спокойный нюдовый блеск на губах. Лекса выглядела как человек, который умеет разбивать сердца исключительно одним присутствием.       Кларк уставилась на нее слишком явно. И поняла это только тогда, когда Лекса повернула голову и поймала ее взгляд.       — Доброе утро, — спокойно сказала она, но уголки губ уже начали подрагивать.       — Угу, — гениально ответила Кларк.       Господи. Она тут стоит как студентка после ночной смены, а рядом буквально ходячая причина всех ее эмоциональных проблем за последние лет десять. Кларк машинально опустила взгляд на собственную толстовку и вдруг почувствовала себя слишком… простой рядом с ней.       Лекса заметила это почти сразу. Она всегда замечала. В лифте было еще несколько человек, кто-то разговаривал о дедлайнах, кто-то листал телефон, поэтому Лекса чуть наклонилась ближе к Кларк — так, чтобы остальные не слышали. И тихо сказала ей прямо возле уха:       — Ты выглядишь очень красивой.       У Кларк мгновенно сбилось дыхание, потому что голос Лексы в такой близости — это уже нечестно. Теплый. Низкий. Спокойный. От него по коже моментально пробежали мурашки. Кларк почувствовала, как начинает краснеть. Реально. Как подросток.       — В толстовке? — нервно усмехнулась она.       Лекса чуть склонила голову, рассматривая ее внимательнее.       — Особенно в ней. Ты выглядишь… уютно. Настояще.       И все. Этого хватило, чтобы мысли Кларк окончательно превратились в катастрофу. Теперь она уже не могла смотреть никуда, кроме Лексы. На ее шею. На губы. На тонкие пальцы, которыми та поправила рукав пиджака.       У Кларк в голове буквально потоком пошли мысли, от которых становилось жарко. Ей хотелось коснуться ее. Хотелось снова почувствовать руки Лексы на себе. Хотелось притянуть ее ближе прямо здесь, в этом чертовом лифте. И это было ужасно, потому что они же решили быть друзьями. Друзья не смотрят друг на друга так.       Кларк резко отпила кофе, будто это могло ее спасти. Лекса, кажется, прекрасно видела, что происходит у нее в голове, потому что едва заметно улыбнулась — не насмешливо, а скорее понимающе. И от этого Кларк стало еще хуже.       Двери лифта наконец открылись на нужном этаже. Шум офиса сразу ударил по ушам, возвращая ощущение реальности. Лекса первой сделала шаг вперед, а потом вдруг придержала дверь рукой, пропуская Кларк. И та поймала себя на том, что улыбается. Они пошли рядом по длинному коридору к переговорным комнатам. Кларк все еще чувствовала тепло чужого голоса возле уха.       И понимала одну очень опасную вещь. Если Лекса продолжит смотреть на нее так — никакой «дружбы» у них надолго не хватит. Переговорная была почти полностью занята. Длинный стеклянный стол, ноутбуки, планшеты, чашки с кофе и десять человек, у которых на лицах уже читалась усталость. За окнами тянулось серое утро, а внутри помещения свет был слишком ярким и холодным.       Кларк села ближе к середине стола, открывая ноутбук скорее по привычке. Сегодня ей почти ничего не нужно было говорить. Они с Лексой еще вчера вечером разобрали большую часть вопросов по ее проекту — спокойно, подробно, почти до мелочей. Поэтому сейчас Кларк оставалось в основном слушать и наблюдать.       И, честно говоря… Это оказалось опасно, потому что впервые Кларк видела Лексу вот так. В работе. По-настоящему. Не рядом с кофемашиной. Не в машине. Не в их осторожных разговорах. А здесь. В центре всего.       Лекса сидела напротив нее во главе стола, закинув ногу на ногу, с идеально прямой спиной и планшетом в руках. Будто стала совершенно другим человеком. Кларк почти физически почувствовала момент, когда мягкость исчезла из ее взгляда. Нет,       Лекса не стала грубой, не повысила голос, не вела себя высокомерно. Наоборот. Она говорила тихо, спокойно, очень собранно. Но в этой спокойной манере было что-то хищное. Она задавала вопросы так, что люди рядом моментально начинали нервничать.       — Почему сроки тестирования сдвинулись на неделю? — тихо, без агрессии, но парень из аналитики все равно тут же выпрямился сильнее.       — Возникли проблемы с интеграцией…       — Какие именно?       Лекса даже не перебила его резко, просто смотрела прямо в глаза, ждала конкретики. И господи. Кларк внезапно поняла, почему маркетинг под руководством Лексы считался одним из самых сильных отделов в компании. Лекса не давила, но она контролировала пространство. Каждый ее взгляд будто заставлял людей собраться, каждая пауза работала лучше крика.       — Мне не нужен «примерно хороший результат», — спокойно сказала Лекса чуть позже, листая отчет. — Мне нужен результат, который заинтересует людей настолько, чтобы они захотели потратить на игру свое время и деньги. Это разные вещи.       Повисла короткая тишина. Кто-то нервно отпил кофе. Кто-то быстро начал печатать пометки. А Кларк… Кларк сидела и понимала, что у нее проблемы, потому что наблюдать за Лексой вот такой оказалось невозможно горячо. Ее голос. Ее уверенность. То, как она чуть склоняла голову, когда слушала ответ. Как стучала пальцами по ручке планшета, если была недовольна. Как смотрела — спокойно, внимательно, будто видела человека насквозь.       Кларк поймала себя на том, что буквально не может отвести взгляд. И хуже всего было то, что Лекса это, кажется, чувствовала. В какой-то момент их глаза встретились через весь стол. Всего на секунду, но Кларк сразу ощутила, как по позвоночнику пробежал жар.       Потому что взгляд Лексы чуть изменился. Совсем едва. Будто в нем на мгновение снова появилась та мягкость, которая предназначалась только Кларк. А потом Лекса снова повернулась к другим, продолжая совещание уже привычным холодно-спокойным тоном:       — Хорошо. Тогда переделываем структуру презентации. В текущем варианте игрок не чувствует эмоционального крючка в первые минуты.       Кларк почти нервно усмехнулась себе под нос. Господи. Она была безумно рада, что они не враги. Лекса в работе выглядела человеком, который способен уничтожить кого угодно одной идеально сформулированной фразой. Элай, сидящий рядом с Кларк, наклонился к ней и шепотом сказал:       — Теперь понимаешь, почему ее отдела боятся?       — Очень, — Кларк, не отрывая взгляда от Лексы, тихо ответила.       Но внутри у нее происходило кое-что намного хуже страха, потому что каждый новый взгляд Лексы, каждый спокойный требовательный вопрос почему-то отдавался у Кларк где-то слишком глубоко под ребрами. Осознание того, насколько сильно ее все еще тянет к этой женщине, начинало становиться все менее контролируемым.       Когда совещание наконец закончилось, люди начали быстро собирать ноутбуки и выходить из переговорной с тем видом, будто только что пережили психологическую атаку.       Кларк сидела еще пару секунд, делая вид, что проверяет заметки. На деле же она пыталась привести мысли в порядок. Безуспешно. Потому что перед глазами все еще стояла Лекса. Ее взгляд. Ее голос. То, как она спокойно ставила людей на место одной фразой. И господи. Кларк чувствовала себя катастрофически, ненормально заведенной. Она резко захлопнула ноутбук и почти сразу встала. В коридоре ее уже ждали Рейвен и Октавия.       — Ну? — Октавия сразу прищурилась. — Почему у тебя лицо человека, который либо убьет кого-то, либо переспит с кем-то?       Кларк посмотрела на нее пару секунд и абсолютно серьезно сказала:       — Нам надо сегодня выпить. Срочно.       Рейвен медленно кивнула:       — А-а. Значит, второе.       — Рейвен, клянусь богом…       Октавия тут же расхохоталась:       — Это из-за Лексы, да?       Кларк издала мученический стон и уткнулась лбом в стену рядом.       — Она слишком…       — Горячая?       — Опасная?       — Контролирующая?       — Да! — Кларк резко выпрямилась и ткнула в них пальцем. — Да, черт возьми, все сразу!       Октавия согнулась от смеха. А Кларк тем временем уже нервно запускала пальцы в волосы:       — Я серьезно. Вы бы видели ее сегодня на совещании. Она там всех морально уничтожала, а я сидела и думала о том, что хочу…       Она резко замолчала. Рейвен слишком спокойно отпила кофе:       — Трахнуться?       — Я ненавижу вас обеих, — Кларк закрыла лицо ладонями.       — Нет, ты просто хочешь Лексу, — невозмутимо поправила Октавия.       И, к сожалению, это было правдой. Кларк действительно хотела ее. Слишком сильно. Хотела снова оказаться рядом настолько близко, чтобы перестать думать. Хотела почувствовать руки Лексы на себе. Хотела увидеть этот ее холодный контроль не только в работе. И от собственных мыслей Кларк уже начинало плавить изнутри. Поэтому бар казался отличной идеей. Отвлечься. Выдохнуть. Напиться. Переключить мозг хоть на что-то другое.       Она буквально считала часы до конца рабочего дня. И как только стрелка добралась до нужного времени, Кларк первой схватила пальто и почти пулей вылетела из офиса вместе с девочками. Бар они выбрали шумный, с теплым желтым светом, музыкой и людьми, которые явно пришли туда забыть о работе. И это сработало. Хотя бы немного.       После второго коктейля Кларк наконец расслабилась. После третьего — начала смеяться громче обычного. После четвертого — перестала каждые десять минут думать о Лексе. Почти. Она сидела, поджав под себя ногу на диване, с растрепанным пучком, выбившимися светлыми прядями и раскрасневшимися щеками от алкоголя и смеха. И, видимо, выглядела слишком хорошо. Потому что долго одна она не просидела.       — Можно?       Кларк подняла взгляд и увидела парня примерно ее возраста. Высокий, симпатичный, с темными волосами и очень уверенной улыбкой. Он держал в руках свой стакан и выглядел человеком, который привык нравиться людям. Октавия моментально сделала вид, что ее тут вообще нет. Рейвен тихо закатила глаза в свой бокал.       — Зависит от того, что ты хочешь, — усмехнулась Кларк.       — Для начала познакомиться.       — А потом?       — Посмотрим, насколько я тебе понравлюсь, — Парень улыбнулся шире.       Кларк невольно хмыкнула. Самоуверенный. Но не раздражающий.       — Кларк, — она все же протянула руку.       — Нэйт.       Он сел рядом, и разговор быстро пошел легко. Нэйт оказался забавным, рассказывал истории о своей работе в архитектурной фирме, шутил, иногда откровенно флиртовал, и Кларк даже поймала себя на том, что ей… приятно. Приятно ощущать внимание. Приятно чувствовать себя желанной. Нэйт наклонился чуть ближе:       — Так ты всегда так смотришь на людей или только на тех, кто тебе нравится?       — А как я смотрю? — Кларк усмехнулась, отпивая коктейль.       — Будто пытаешься понять человека раньше, чем он сам себя поймет.       На секунду она замолчала, потому что раньше так ей говорила только Лекса. И внутри что-то неприятно кольнуло. Нэйт тем временем продолжал:       — У тебя очень красивый взгляд, кстати.       — Осторожнее, — пробормотала Октавия себе под нос. — Она сейчас либо влюбится, либо сбежит.       Кларк пнула ее ногой, не отрывая взгляда от Нэйта. И все же… Как бы парень ни улыбался. Как бы ни смотрел на нее. Как бы ни старался удержать ее внимание — где-то глубоко внутри Кларк все равно сравнивала. С Лексой. И это было нечестно абсолютно ко всем.       Минут через сорок разговора Кларк уже почти перестала слышать музыку вокруг. Алкоголь приятно шумел в голове, Нэйт сидел слишком близко, его ладонь иногда касалась ее колена, а взгляд был откровенно заинтересованным. И Кларк понимала, к чему все идет. Более того — сегодня именно этого она и хотела. Нужно перестать думать о Лексе хотя бы на одну ночь.       Нэйт что-то рассказывал про путешествие в Италию, но Кларк уже почти не слушала. Она смотрела на его губы, на уверенную улыбку и думала только о том, как сильно ей нужно сейчас отключить голову. Поэтому в какой-то момент она просто перебила его:       — Мы вроде уже познакомились.       Нэйт вопросительно приподнял бровь. Кларк медленно усмехнулась, делая еще глоток коктейля:       — Наверное, дальше нужно либо расходиться, либо переходить к более интересной части вечера.       На секунду парень явно удивился ее прямоте, а потом тихо рассмеялся:       — Ты всегда такая?       — Какая?       — Опасная.       Кларк только пожала плечами. Нэйт посмотрел на нее еще пару секунд, будто проверяя, не передумает ли она, а потом спокойно сказал:       — Тогда поехали ко мне.       — Кларк, — Октавия моментально перестала смеяться за соседним краем дивана, в ее голосе уже слышалось недовольство.       — Ты уверена? — Рейвен тоже внимательно посмотрела на нее поверх бокала.       Кларк знала, почему они напряглись. Они слишком хорошо помнили ее прошлые попытки «отвлечься». Слишком хорошо знали, как потом Кларк сидела ночью на кухне с пустым взглядом и говорила, что все опять было «не то». Но сейчас ей просто хотелось выдохнуть.       — Все нормально, — спокойно сказала она, поднимаясь с места.       Октавия явно хотела спорить дальше, но Рейвен остановила ее взглядом. Кларк взяла пальто, телефон и снова посмотрела на девочек:       — Я взрослая. И если что — напишу.       — Именно это нас и пугает, — пробормотала Октавия.       Нэйт усмехнулся, помогая Кларк надеть пальто, и они вышли из бара вместе. На улице уже было холодно. Влажный вечерний воздух моментально ударил в лицо, слегка отрезвляя. Возле тротуара их ждала темная машина с водителем. И вот тогда Кларк окончательно поняла, что парень явно не из обычных офисных работников.       Нэйт открыл перед ней дверь с привычной легкостью человека, который к такому привык. По дороге он почти не лез с разговорами. Только иногда касался ее руки или колена, и Кларк позволяла это, глядя в окно на ночной город. Она старалась не думать. Вообще. Когда машина остановилась возле высокого жилого комплекса в центре, Кларк только тихо выдохнула.       Квартира оказалась огромной. Панорамные окна, приглушенный свет, дорогая мебель, вид на город сверху — все выглядело слишком красиво и дорого.       — Неплохо живешь, — хмыкнула Кларк, проходя внутрь.       — Стараюсь впечатлить девушек.       — И часто срабатывает?       Нэйт усмехнулся:       — Ты пока не сбежала. Значит, да.       Кларк тихо рассмеялась. И в этот момент внутри снова опасно всплыл образ Лексы. Ее руки. Ее тихий голос на совещании. Ее взгляд.       Кларк резко выдохнула, будто пытаясь вытолкнуть это из головы. А потом сама подошла первой. Поцеловала Нэйта быстро, почти жадно, словно ей действительно нужно было забыться хоть ненадолго. Он тут же ответил, прижимая ее ближе. Поцелуй стал глубже, горячее, а руки Нэйта медленно скользнули по ее талии, начиная расстегивать пальто. И Кларк позволяла. Позволяла чужим прикосновениям, чужому теплу, чужому желанию захлестнуть ее хоть на несколько часов.       Потому что сейчас ей слишком сильно хотелось перестать чувствовать то, что внутри все еще принадлежало другой женщине.