Я все еще пишу тебе

      Следующая неделя пролетела для них обеих слишком быстро. И одновременно — очень медленно. Теперь они почти не исчезали из жизни друг друга. Переписки начинались с утра и заканчивались глубокой ночью. Короткие сообщения между совещаниями. Фотографии кофе. Жалобы на коллег. Случайные мысли.       И звонки. Очень много звонков. Иногда коротких — буквально на пять минут между встречами. Иногда длинных, почти ночных, когда они просто лежали каждая у себя и разговаривали обо всем подряд. А пару раз Лекса даже звонила по видео. Кларк до сих пор улыбалась, вспоминая, как Лекса вечером шла по улицам Берлина, держа телефон перед собой.       — Смотри, тут набережную красиво подсветили.       — Ты сейчас опять навернешься в реку, пока показываешь мне виды.       — Ты слишком плохого мнения о моей координации.       — Лекса, ты однажды врезалась в стеклянную дверь.       — Она была идеально чистой! Это нечестно!       Кларк тогда смеялась так громко, что даже Рейвен из кухни крикнула:       — Слава богу, вы наконец перестали страдать и начали флиртовать как нормальные люди!       И от этих простых моментов внутри Кларк становилось… спокойно. Она снова ждала утро. Ждала сообщений. Ждала ее голос. До возвращения Лексы оставалось меньше недели. И Кларк уже ловила себя на мысли, что считает дни.       Все было хорошо. Правильно. Почти идеально. Поэтому утром в четверг она вообще не сразу поняла, что что-то не так. Работа кипела с самого начала дня. Кларк сидела вместе со своей командой у большого стола, просматривая концепты, пока Элай спорил с кем-то о тенях в интерфейсе.       Рядом лежала ее любимая шоколадка, которую она всегда таскала с собой в особо загруженные дни. Кларк автоматически развернула упаковку и уже собиралась откусить кусочек…Как ее резко затошнило. Настолько сильно, что желудок буквально скрутило.       — Фу, боже…       Она моментально отодвинула шоколадку от себя, морщась. Элай поднял голову:       — Ты чего? Это же твой священный антистресс.       — Не знаю…       Кларк сглотнула, пытаясь избавиться от внезапного приступа тошноты.       — От одного запаха воротит.       Она списала все на усталость. Но позже стало только хуже. Когда кто-то из разработчиков вышел с сигаретой возле офиса, Кларк пришлось резко отвернуться, потому что запах дыма буквально ударил в голову. Тошнота поднялась снова.       А к вечеру она чувствовала себя выжатой настолько, будто не спала трое суток подряд. Дома Кларк почти рухнула на диван, стаскивая обувь. Рейвен сразу нахмурилась:       — Ты выглядишь как смерть после корпоратива.       — Меня тошнит от всего подряд, — пробормотала Кларк. — И я устала так, будто мешки таскала весь день.       Октавия, до этого спокойно листавшая что-то в телефоне, медленно подняла голову. Очень медленно.       — Подожди.       — Что? — Кларк даже не сразу заметила этот взгляд.       Рейвен тоже уже смотрела на нее слишком внимательно.       — Кларк… — осторожно начала она. — А когда у тебя последний раз были месячные?       Тишина. Абсолютная. Кларк моргнула. Потом еще раз. И внутри вдруг стало очень холодно.       — Нет.       — О, боже, — Октавия уже резко поднялась с дивана.       — Нет, — повторила Кларк уже нервнее. — Нет-нет-нет, это невозможно.       Но Октавия уже почти бегом скрылась в своей комнате, но через минуту вернулась обратно с тестом в руках.       — Откуда у тебя вообще это?! — Кларк уставилась на него так, будто это было оружие массового поражения.       — Я девушка с активной личной жизнью, Кларк, у меня есть стратегические запасы.       — Октавия!       — Да сделай ты уже этот чертов тест!       Рейвен тихо выдохнула, уже начиная нервничать не меньше самой Кларк. А Кларк просто сидела, глядя на коробочку в руках. Сердце колотилось слишком быстро. Потому что где-то глубоко внутри она уже понимала.       Через десять минут дверь ванной открылась. Кларк вышла медленно. Очень медленно. Бледная. Ошарашенная. И с тестом в дрожащих пальцах. Две полоски.       В комнате стало настолько тихо, что слышно было только, как Октавия резко втянула воздух. Кларк смотрела на тест так, будто мозг отказывался воспринимать реальность. А потом очень тихо, почти потерянно прошептала:       — Блять…       Кларк продолжала смотреть на тест так, будто две полоски сейчас исчезнут сами собой. Но они не исчезали. Яркие. Четкие. Настоящие.       — Так. Так-так-так…— Октавия первая вскочила с дивана.       — Не «так-так-так», — хрипло выдохнула Кларк. — Это пиздец.       Рейвен уже внимательно смотрела на нее, пытаясь не дать ситуации окончательно скатиться в хаос.       — Сядь. Давай сначала спокойно подумаем.       — Я не могу спокойно думать! — Кларк нервно засмеялась и тут же закрыла лицо ладонью. — Господи…       Она медленно опустилась на диван, все еще сжимая тест в пальцах. В голове было пусто и шумно одновременно. Нэйт. Лекса. Работа. Будущее. Все смешалось в один огромный ком.       — Это… точно от Нэйта? — Октавия осторожно села рядом.       — Октавия, я не спала ни с кем кроме него. Конечно, это от Нэйта, — Кларк подняла на нее взгляд.       — Ладно, тупой вопрос, согласна.       — И что ты сейчас чувствуешь? — Рейвен тихо выдохнула.       Кларк несколько секунд молчала.       — Я не знаю.       И это была абсолютная правда. Она нервно провела рукой по волосам.       — Я только…Только начала нормально все с Лексой, — голос дрогнул. — Мы только перестали делать вид, что ничего друг к другу не чувствуем. Я жду ее возвращения как ненормальная… а теперь это, — она снова посмотрела на тест. — Ребенок от другого мужчины.       В комнате стало тихо. Потому что теперь они все понимали, чего именно боится Кларк. Не беременности. Не ответственности. Лексы.       — Я даже не знаю, как сказать Нэйту, — Кларк тяжело выдохнула.       — Ты думаешь, он плохо отреагирует? — Рейвен осторожно спросила.       — Я не знаю!       Кларк резко встала и начала ходить по комнате.       — Мы же не были в отношениях нормально! Все было каким-то… промежуточным. Потом я все оборвала. А теперь я прихожу к нему с этим?!       — Да уж… ситуация уровня «вселенная решила пошутить», — Октавия нервно поморщилась.       Но Кларк уже почти не слышала ее, потому что в голове была только одна мысль. Лекса. Она остановилась и очень тихо спросила:       — А Лекса?.. — вот теперь голос прозвучал по-настоящему испуганно. — Что если это все разрушит?       — Если Лекса действительно любит тебя, то она хотя бы попытается понять ситуацию, — Рейвен сразу покачала головой.       — А если нет?       — Кларк…       — Нет, серьезно! — она обняла себя руками, будто замерзая. — Мы только нашли друг друга снова. Только начали все чинить. И тут я такая: «кстати, я беременна от парня, с которым пыталась забыть тебя».       — Когда вашу жизнь уже можно продавать Netflix? — Октавия тихо выругалась себе под нос.       — Я боюсь, что она посмотрит на меня и поймет, что это слишком сложно, — Кларк нервно усмехнулась сквозь подступающие слезы.       Рейвен мягко встала перед ней:       — А ты сама что чувствуешь? Не про Лексу. Не про Нэйта. Про ребенка.       Кларк замолчала. Надолго. А потом очень медленно опустила взгляд на тест. И неожиданно для самой себя положила ладонь на живот. Совсем легко. Почти невесомо.       — Я не чувствую, что это что-то плохое…— голос стал тише. Растеряннее, — Я в шоке. Я напугана. Но…Мне не хочется исчезнуть от этой мысли.       — Все. Я сейчас разрыдаюсь нахрен, — Октавия мгновенно прослезилась.       — Ты ревешь от рекламы корма для собак, — пробормотала Рейвен, но сама тоже выглядела эмоционально убитой.       Кларк снова села на диван, все еще потерянная.       — Господи…Лекса должна приехать через несколько дней…— закрыла глаза руками. — А я даже не знаю, как теперь смотреть ей в глаза.       Кларк почти не помнила, как дошла до своей комнаты. После разговора она просто закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз, прижимая ладони к лицу. Слишком много всего. Слишком быстро.       Лекса. Нэйт. Ребенок. Будущее.       Ее буквально разрывало мыслями в разные стороны. Но спустя какое-то время, сидя в темноте комнаты, Кларк вдруг поняла одну простую вещь. Сейчас ей нужно думать не о Лексе. Не о том, как та отреагирует. Не о своих чувствах. Не об их сложной истории. А о себе. И о ребенке.       На следующее утро Кларк поехала в клинику почти как в тумане. Рейвен сидела рядом в машине молча, только иногда сжимала ее ладонь. Октавия нервничала за двоих и, кажется, за весь город сразу.       — Если врач сейчас скажет, что тест ошибся, я ему сама врежу, — пробормотала она в коридоре.       — Очень поддерживающе, спасибо, — хмыкнула Кларк, хотя сама выглядела бледной.       Но когда она лежала на кушетке, и врач спокойно объясняла ей сроки беременности, внутри вдруг все стало слишком реальным. Настоящий ребенок. Ее ребенок. Кларк смотрела на экран молча, почти не дыша. И почему-то именно в этот момент паника немного отступила. Потому что вместо нее пришло другое чувство. После клиники она долго сидела в машине, глядя в окно.       — Ты как? — Рейвен осторожно спросила.       — Кажется… я справлюсь, — Кларк медленно выдохнула.       Вечером она рассказала родителям. Вот этого Кларк боялась почти сильнее всего, но мама обняла ее раньше, чем она успела договорить все до конца. Крепко. Без осуждения.       — Ты не одна, слышишь?       Отец сначала просто долго молчал, переваривая информацию, а потом подошел и поцеловал ее в макушку.       — Мы рядом. Всегда.       И Кларк расплакалась не от страха, а от облегчения.       Когда вечером они вернулись домой, Октавия почти насильно усадила Кларк на диван с пледом и чаем.       — Так, все. Теперь ты официально под нашей коллективной гиперопекой.       — Это звучит угрожающе.       — Так и есть, — серьезно кивнула Рейвен. — Мы буквально будем следить, чтобы ты ела и спала.       Кларк тихо рассмеялась. Слабо. Уставше. Но ей стало легче. Потому что рядом были люди, которые не убегали от сложности ситуации. Они оставались. Все.       Кроме одного человека, о котором Кларк теперь старалась не думать слишком много. Потому что стоило мыслям уйти к Лексе — внутри снова начиналась паника.       А Лекса все это время писала ей. Почти постоянно. Отправляла фотографии. Рассказывала про командировку. Спрашивала, как проходит день Кларк. Жаловалась на перелеты. И постепенно в сообщениях начали появляться осторожные вопросы. «Ты в порядке?» «Ты сегодня очень тихая.» «Я что-то сделала не так?»       Кларк смотрела на экран телефона подолгу. Но отвечала коротко. Осторожно. Будто снова начала отступать назад. Лекса это чувствовала. Конечно чувствовала. И не понимала почему. Однажды вечером, когда Кларк ушла в душ, ее телефон снова завибрировал на столе.       Л: Мне кажется, ты опять исчезаешь от меня.       Октавия увидела уведомление и тяжело выдохнула. Рейвен молча посмотрела на нее. Они обе уже все понимали. Кларк боится. Не беременности. Того, что после этой новости Лекса посмотрит на нее иначе. Когда Кларк вернулась, Октавия осторожно спросила:       — Может… все-таки стоит ей сказать?       Кларк замерла. А потом сразу покачала головой:       — Нет. Пока нет.       — Кларк…— Рейвен внимательно посмотрела на нее.       — Пожалуйста.       И вот это «пожалуйста» остановило любые споры. Кларк села на край кровати, обнимая себя руками.       — Я не готова. Не сейчас. Я только снова ее нашла.       — Мы не скажем, — Октавия молча подошла и обняла ее за плечи.       — Это только твое решение, — Рейвен кивнула.       Кларк закрыла глаза, тяжело выдыхая. Телефон снова тихо завибрировал рядом. Новое сообщение от Лексы. И Кларк впервые за все время не смогла заставить себя открыть его сразу.       У Лексы внутри все это время будто бушевала гроза. Тяжелая. Давящая. Без единой возможности понять, откуда ждать следующий удар. Она чувствовала, как Кларк снова начинает уходить, отдаляться.       Но Лекса слишком хорошо теперь знала ее интонации. Паузы между сообщениями. Короткие ответы. Осторожность в словах. И это медленно сводило ее с ума. Потому что после всего, что между ними произошло, после тех разговоров ночами, после признаний, после того поцелуя… Лекса впервые за много лет позволила себе поверить, что они действительно идут друг к другу. А теперь Кларк снова закрывалась.       И она не понимала почему. Она прокручивала в голове каждую их переписку. Каждый звонок. Каждую фразу. Что она сказала не так? Давила? Напугала? Слишком быстро? Иногда ей хотелось просто позвонить и напрямую спросить: «Кларк, что происходит?»       Но она сдерживалась. Потому что помнила, как тяжело Кларк переносила давление. Помнила, как та ценила пространство. Поэтому Лекса буквально заставляла себя не нагнетать.       Последние дни командировки она писала только простые вещи. «Ты поела?» «Как прошел день?» «Элай опять всех терроризирует дедлайнами?» «Я купила тебе кое-что смешное на ярмарке.»       И довольствовалась даже короткими ответами Кларк. Хотя внутри уже все болезненно скручивалось от тревоги. Когда самолет наконец приземлился, на улице была уже глубокая ночь. Лекса сидела в такси, смотря в телефон. Палец завис над контактом Кларк. Позвонить? Услышать ее голос? Спросить, можно ли приехать? Но часы показывали почти два ночи. И Лекса так и не нажала вызов.       Когда она вернулась домой, квартира встретила ее тишиной. Только Фло тут же выскочила в коридор, громко мяукая и обиженно мотая пушистым хвостом.       — Иди сюда, любовь моя.       Лекса сразу опустилась на корточки, подхватывая кошку на руки. Фло моментально начала бодать ее носом в подбородок, требуя внимания. И впервые за весь день Лекса чуть заметно улыбнулась по-настоящему.       — Да-да, я ужасная мать, бросила тебя.       Она зацеловала кошку в голову, прижимая к себе, пока подруга Аня, помогавшая присматривать за Фло, собиралась у двери.       — Ты сейчас либо напиться готова, либо делать глупости будешь. Уверена, что мне не стоит остаться? — заметила Аня, надевая пальто.       — Возможно оба варианта, — Лекса устало усмехнулась.       — Это из-за Кларк? — Аня внимательно посмотрела на нее.       Лекса не ответила. И этого было достаточно. Подруга только тяжело выдохнула и обняла ее на прощание:       — Просто поговори с ней нормально. Вы слишком долго уже мучаете друг друга.       Когда дверь закрылась, квартира снова погрузилась в тишину. Лекса попыталась разобрать чемодан. Сделать чай. Включить сериал фоном. Ничего не помогало.       Мысли о Кларк буквально не давали дышать. Почему она снова отстранилась? Что случилось? Она передумала? Испугалась?       В какой-то момент Лекса резко выдохнула, встала с дивана и схватила ключи. Потому что больше не могла сидеть на месте. Через двадцать минут она уже стояла возле дома Кларк. Поднялась на нужный этаж. И только тогда поняла, насколько это вообще безумно выглядит — почти три часа ночи. Но уйти уже не смогла.       Она тихо постучала. Дверь открыла сонная Рейвен в огромной футболке и с растрепанными волосами. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       — Лекса?.. — Рейвен удивленно моргнула.       — Прости. Я знаю, что поздно. Я просто… — Лекса сразу тихо сказала.       Она замолчала, потому что впервые не знала, как сформулировать свои чувства.       — Кларк спит, — Рейвен мгновенно поняла главное.       Что-то в груди Лексы болезненно дрогнуло, но она только медленно кивнула.       — Хорошо. Не буди ее.       Рейвен уже хотела предложить зайти, но тут в коридор выползла Октавия, сонно щурясь.       — Кто там?..       Увидела Лексу. Замерла. И атмосфера на секунду стала неловкой. Потому что все трое помнили их последний разговор у бара.       — Я хотела извиниться, — Лекса первой нарушила тишину.       — За что? — Октавия нахмурилась.       — За то, что тогда выслушали все это из-за нас с Кларк.       Она выдохнула и честно добавила:       — И… спасибо вам. За то, что все это время были рядом с ней.       Октавия и Рейвен переглянулись. В голосе Лексы не было ни капли фальши. Только усталость и искренность.       — Я привезла сувениры. Вам тоже, — Лекса протянула им небольшой пакет.       — Лекса… — начала Рейвен уже мягче.       — И это для Кларк.       Она достала маленькую коробочку отдельно. Октавия осторожно взяла ее в руки. Несколько секунд Лекса стояла молча, будто все еще надеясь, что Кларк вдруг выйдет из комнаты. Но квартира оставалась тихой. Тогда Лекса слабо улыбнулась:       — Ладно. Простите еще раз, что разбудила.       Она уже развернулась к лестнице, когда Рейвен тихо сказала ей вслед:       — Она очень ждала твоего возвращения.       Лекса остановилась. Всего на секунду. И от этих слов внутри снова болезненно защемило сердце. Потому что теперь она окончательно перестала понимать, что происходит между ними. Но все равно тихо ответила:       — Я все еще здесь.       И ушла.       Утро для Кларк началось странно спокойно. Она впервые за последние дни нормально поспала, хотя сон все равно был тяжелым и рваным. Проснувшись, Кларк несколько секунд просто лежала, глядя в потолок и пытаясь вспомнить, почему внутри такое ощущение, будто ее жизнь за одну неделю перевернули вверх ногами. А потом взгляд сам опустился на живот. И реальность снова мягко, но неотвратимо вернулась в голову. Кларк тяжело выдохнула и медленно поднялась с кровати.       В квартире было тихо. Пахло кофе и чем-то сладким. Она сонно вышла на кухню в длинной футболке и спортивных штанах, собирая волосы в небрежный пучок на ходу. И сразу остановилась.       На столе стояли какие-то пакеты. Небольшие коробки. Бумажный пакет с логотипом немецкой кофейни.       — Это что?.. — Кларк нахмурилась.       Рейвен, сидевшая с кружкой кофе, подняла на нее взгляд. Октавия тут же слишком довольно улыбнулась. И вот эта улыбка Кларк сразу не понравилась.       — Что вы сделали?       — Мы ничего, — невинно сказала Октавия.       — Это Лекса привезла, — Рейвен молча кивнула в сторону пакетов.       — Что?.. — Кларк замерла.       — Она ночью приезжала.       — Ночью?.. — Кларк медленно моргнула, будто мозг не сразу обработал информацию.       — Да, часа в три, — хмыкнула Октавия. — Выглядела как человек, которого эмоционально переехал грузовик.       — Почему вы меня не разбудили?.. — Кларк почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.       — Потому что ты спала впервые нормально за несколько дней, — Рейвен внимательно посмотрела на нее.       И Кларк даже не смогла поспорить. Она медленно подошла к столу и начала разбирать пакеты. Там были какие-то сладости. Чай. Смешные сувениры из Берлина. Даже носки с дурацкими котами для Октавии.       — О боже, она меня понимает, — растроганно выдохнула та.       Но Кларк уже почти не слушала. Потому что заметила маленькую темную коробочку отдельно от всего остального.       — Это тебе, — Рейвен кивнула на нее.       У Кларк внезапно пересохло во рту. Она осторожно взяла коробочку в руки. Пальцы почему-то начали дрожать еще до того, как она открыла ее. Щелчок крышки прозвучал в кухне неожиданно громко. И Кларк замерла.       Внутри лежал кулон. Тонкая цепочка, скорее всего из белого золота. И камень. Глубокого голубого цвета. Точно такого же, как ее глаза. Кларк перестала дышать на секунду. Потому что это было… слишком Лекса. Не что-то пафосное. Не дорогое напоказ. А внимательное и личное. Такое, что било прямо под ребра.       Она осторожно взяла кулон пальцами, и камень поймал утренний свет, вспыхнув холодным голубым бликом.       Октавия сразу поняла все по лицу Кларк и тихо пробормотала:       — Ну все. Я сейчас опять начну верить в любовь.       Но Кларк почти не слышала ее. В голове всплывали десятки мелочей сразу.       Как Лекса всегда смотрела ей в глаза чуть дольше, чем нужно. Как однажды сказала, что у Кларк «невозможный цвет радужки». Как запоминала вещи, которые другие люди даже не замечали. И именно это сейчас ломало Кларк сильнее всего. Потому что даже сквозь собственную боль, тревогу и непонимание Лекса продолжала быть… внимательной к ней.       — Она спрашивала обо мне? — Кларк медленно закрыла коробочку.       Рейвен и Октавия переглянулись.       — Да, — честно ответила Рейвен. — Очень.       Кларк опустила взгляд на кулон в своих руках. И внутри снова болезненно сжалось чувство вины. Потому что Лекса сейчас понятия не имела, почему Кларк снова начала исчезать от нее. А Кларк не знала, как сказать правду так, чтобы не разрушить все окончательно.       После возвращения Лексы все стало только хуже. Теперь Кларк снова видела ее каждый день. Слышала голос в коридорах. Замечала силуэт за стеклянными стенами переговорных. Ловила ее взгляд на совещаниях. И с каждым днем внутри становилось все тяжелее.       Кулон она все-таки надела. Сначала просто потому, что не смогла оставить его лежать в коробке. Потом — потому что постоянно трогала пальцами голубой камень, будто это помогало держать себя в руках.       А Лекса замечала это. Конечно замечала. И от этого ее взгляд становился только теплее. Мягче. Влюбленнее. И именно поэтому Кларк начала избегать ее еще сильнее. Потому что теперь рядом с Лексой она чувствовала не только любовь. Вину. Каждый раз, когда Лекса улыбалась ей у кофемашины. Каждый раз, когда спокойно спрашивала:       — Ты сегодня обедала?       Или приносила ей кофе, не спрашивая заказ, потому что идеально знала его наизусть. Кларк хотелось одновременно обнять ее и сбежать. И чаще побеждало второе. Лекса сначала пыталась делать вид, что ничего не происходит. Давала пространство. Не давила. Не задавала лишних вопросов.       Но она была не глупой. Она видела, как Кларк буквально физически начала уходить от нее. Если раньше они задерживались у кофемашины на десять минут, обсуждая все подряд, то теперь Кларк находила повод уйти уже через тридцать секунд. Если раньше отвечала на сообщения быстро, то теперь могла исчезнуть на часы. И Лекса не понимала. Это сводило ее с ума.       Особенно после той командировки. После их звонков ночами. После того, как Кларк засыпала под ее голос. Лекса уже не знала, где именно снова все сломалось.       В тот день все произошло совсем мелко. Обычно. И от этого было еще больнее. Они столкнулись у кофемашины около обеда. Лекса выглядела уставшей — темная рубашка, рукава закатаны до локтей, волосы слегка растрепались от постоянных встреч. Но когда она увидела Кларк, ее лицо все равно сразу стало мягче.       — Привет.       — Привет.       Кларк даже не подняла нормально взгляд. Она чувствовала запах духов Лексы слишком остро. Слышала ее голос слишком близко. И внутри снова начиналась паника. Потому что она уже знала. Знала, что рано или поздно придется сказать правду.       — Ты сегодня какая-то совсем потерянная, — тихо заметила Лекса.       Господи. Даже сейчас в ее голосе была только забота.       — Просто не выспалась, — Кларк резко отвела взгляд.       — Кларк…— Лекса нахмурилась.       — Мне надо идти.       Слишком быстро. Слишком резко. Она даже не дала Лексе договорить. Просто схватила стаканчик с кофе и почти сбежала обратно в свой офис. Сердце колотилось где-то в горле.       Кларк закрыла за собой стеклянную дверь и тяжело выдохнула, пытаясь успокоиться. Но потом случайно подняла взгляд и замерла. Потому что через стеклянные стены офиса прекрасно было видно коридор. И Лексу.       Она все еще стояла возле кофемашины. Неподвижно. Смотрела в ту точку, где секунду назад стояла Кларк. Так, будто не могла понять, что опять делает не так. Кларк почувствовала, как внутри что-то болезненно оборвалось. Лекса медленно провела рукой по лицу. А потом Кларк увидела это. Как Лекса быстро смахнула влагу из уголка глаза. И резко, прерывисто выдохнула, будто пыталась взять себя в руки прямо посреди рабочего дня.       Телефон в ее ладони зазвонил. Лекса закрыла глаза буквально на секунду. Собралась. Натянула обратно свое идеально спокойное лицо. Ответила на звонок профессиональным ровным голосом:       — Да. Иду на совещание.       И пошла дальше по коридору. Только слишком быстро. Будто пыталась убежать сама от себя.       Кларк осталась стоять за стеклом, не в силах пошевелиться. С кулоном Лексы на шее. И с ощущением, что она собственными руками снова делает больно человеку, которого любит больше всего в жизни.