наверное, для этого ещё не придумали слово

Оля не спала уже несколько ночей. Не потому, что проверяла работы — с ними она справлялась за вечер. А потому, что в голове крутилась Юля. Её молчание, её взгляд, который стал каким-то другим. Пустым, что ли. Нет. Не пустым. Наполненным чем-то, чего Оля не могла понять. Или не хотела. Она давно всё понимала. Наверное, с самого начала. С того первого дня, когда Юля улыбнулась ей. Но тогда это было просто: какая красивая. Потом — какая интересная. А теперь... какая... И дальше слова не шли. Потому что если назвать это слово, придётся что-то делать. А Оля не была готова. Или делала вид, что не готова. В четверг она зашла к Ирине Александровне. Нужно было сдать отчёт по успеваемости, но директор, взяв бумаги, не отпустила её. – Ольга Андреевна, вы как? – Нормально. – Вы в последнее время сама не своя. Я вижу. Оля молчала. – Вы боитесь, – это был не вопрос. – Чего? – спросила Оля. – Того, что можно потерять. Или того, что можно найти. Не знаю. Но вы не первая и не последняя. – Она не стала объяснять. Подписала бумаги, вернула их Оле. – Просто не убегайте. Она не выдержит. Оля вышла. Спустилась на первый этаж, села на подоконник. Смотрела в окно, на снег, и не могла успокоиться. Вечером она поднялась на крышу. Любила иногда стоять там, смотреть на город, на снег, на далёкие фонари. Обычно с Юлей. В этот раз — одна. Но через несколько минут дверь открылась, и на крышу вышла Юля. – Ты здесь, – сказала Юля. – Я здесь. Юля встала рядом. Молчали. Долго. Снег падал на плечи, на волосы, таял на лице. Оля не знала, зачем Юля пришла. Почему не ушла домой. Почему стоит здесь, в темноте, на холоде, и молчит. Но не спрашивала. Просто стояла рядом. Через какое-то время Оля устала. Не физически — от всего. От мыслей, от напряжения, от того, что Юля была рядом, но как будто за стеклом. Она положила голову Юле на плечо. Просто так. Потому что не могла больше стоять прямо. Юля не отодвинулась. Не обняла. Просто замерла. – Оль, – тихо сказала она. – М? – Ничего. Они стояли так, наверное, минуту. Может, две. Оля не считала. Потом Юля осторожно выдохнула. – Пойдём. Холодно. – Пойдём. Они спустились вниз, разошлись. Оля пошла к выходу. Юля — к себе. Оля не знала, что это было. Не знала, что значит эта тишина, это плечо, эта неподвижность. Но на следующий день Юля пришла в школу раньше обычного. Оля заметила, когда зашла в учительскую — Юля уже сидела за столом, с кипой бумаг. – Доброе утро, – сказала Оля. – Доброе, – ответила Юля. Мягче, чем за последние дни. Оля села напротив. Молчали. Потом Юля спросила: – Ты контрольные проверяла? – Нет, не успела. – Давай я. У меня сегодня окна. Оля подняла голову. – Ты историю вспомнила? – Вспомнила. Не волнуйся. Юля забрала контрольные, ушла в свой кабинет. Оля осталась сидеть, не зная, что думать. В обед Оля зашла в учительскую — устала, глаза слипались. Села на маленький диванчик в углу, чтобы просто перевести дыхание. И уснула. Не заметила, как. Проснулась от того, что кто-то накрыл её пледом. Сверху лежала записка: «Спи. Я всё проверю». Почерк Юлин. Оля натянула плед выше, закрыла глаза. На душе было тепло и странно спокойно. Так спокойно, как не было давно. В тот день она так и не вернулась к себе домой.