наверное, для этого ещё не придумали слово

После того как Оля осталась у Юли впервые, они не говорили об этом. Вообще не говорили. Утром поехали на работу, как обычно. В школе здоровались, расходились по кабинетам, пересекались в учительской. Всё как всегда. Но что-то изменилось. Обе это чувствовали, но молчали. Юля стала чаще задерживаться взглядом на Оле. На том, как она поправляет волосы, как улыбается ученикам, как листает журнал, нахмурившись. Оля чувствовала этот взгляд, но не оборачивалась. Боялась. Что если обернётся — Юля отвернётся. Что если посмотрит в ответ — Юля испугается. В учительской они садились напротив друг друга. Иногда Оля приносила Юле кофе. Без слов, просто ставила кружку на стол. Юля кивала, не поднимая головы. И пила. Медленно, маленькими глотками. Однажды после уроков они снова остались вдвоём. Сидели в учительской, пили чай. Говорили ни о чём. Об учениках, о погоде, о том, что завтра пятница. – Ты завтра куда? – спросила Оля. – Домой. – Юля пожала плечами. – А ты? – Тоже. Помолчали. – Скучно, – сказала Оля. – Что? – Дома одной. Юля подняла голову. Посмотрела на Олю. Та смотрела в кружку. – Поехали, – сказала Юля. Оля не стала спрашивать куда. Собрала вещи, вышла. Юля — за ней. В машине молчали. Оля смотрела в окно. Юля вела. Не к метро. Оля узнала свой двор. Свой подъезд. Свои окна. – Ты зачем? – спросила Оля. – Чтобы ты не была одна. Юля остановилась. Оля не выходила. – Спасибо, – сказала Оля. – Не за что. Оля вышла. Захлопнула дверцу. Юля смотрела, как она идёт к подъезду, открывает дверь, скрывается в темноте. Посидела ещё минуту. Потом завела двигатель и поехала домой. Всю дорогу думала об Оле. О том, как она смотрела на неё в учительской. Как сказала, что скучно дома одной. Как не спросила, куда они едут. – Дура, – сказала Юля себе. Опять тихо.

***

Это случилось через несколько дней. Снова крыша, снова вечер, снова Юля курит, а Оля стоит рядом. Весна вступила в свои права, снег давно растаял, ветер стал мягким, почти ласковым. Тихо. Только город внизу шумит где-то далеко. Оля смотрела на Юлю. На дым, который поднимался вверх и таял. На её пальцы, сжимающие сигарету. На её профиль — спокойный, уставший, родной. – Дай, – сказала Оля. – Что? – Сигарету. Юля замялась, но протянула. Оля взяла, затянулась. Умело, спокойно. Не закашлялась. Выпустила дым вверх. Помолчала. – Ты умеешь, – сказала Юля. Не вопрос. – Умела. Давно. – Оля посмотрела на неё. – Бросила. – Зачем? – Не знаю. – Оля вернула сигарету. – А сейчас захотелось. Юля взяла сигарету, затянулась. Смотрела на Олю. Та смотрела в ответ. – Юль, – сказала Оля. – М? – Поцелуй меня. Юля замерла, будто ослышалась. Смотрела на Олю долго. Потом шагнула вперёд. Осторожно, как будто боялась спугнуть. Поцеловала. Сначала робко, почти не касаясь. Потом смелее, увереннее. Оля отвечала, не торопила, не отстранялась. Сигарета догорела. Юля выпустила её из пальцев. – Дым, – сказала Оля. – Что? – На вкус как ты. Юля посмотрела на неё. Оля улыбнулась. И Юля поняла, что не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.