Почти. На тонком льду

Софья Самоделкина всегда умела держать лицо так, будто ей вообще всё равно. Даже когда внутри всё сжималось в неприятный узел — она просто чуть сильнее затягивала шнурки коньков и выходила на лёд, как будто это могло что-то исправить. С Георгием Рештенко это не работало вообще. Он раздражал её с первого дня, как они оказались в одной группе на сборе: слишком уверенный, слишком спокойный, слишком… будто ему всё легко даётся. И самое неприятное — он это не демонстрировал специально. Просто был таким. — Ты опять заняла моё место у борта, — спокойно сказал парень как-то утром, даже не поднимая тона. — Оно не твоё, — тут же отрезала Софья, не оборачиваясь. — Я ставлю туда бутылку. — Тогда у тебя проблемы с логикой, Жора. Он только усмехнулся. И вот эта усмешка бесила больше всего. Их отношения быстро превратились в странную привычку: колкости вместо разговоров, взгляды вместо объяснений, и постоянное ощущение, что между ними кто-то натянул невидимую леску — стоит дёрнуть, и кто-то обязательно сорвётся. Изабо Левито заметила это первой. — Вы как два кота в одной коробке, — сказала она как-то Соне, пока они сидели в раздевалке. — Это уже даже не напряжение, это почти искусство. — Он просто… — Софья замялась. — Он бесит. — Ага, конечно, — Изабо прищурилась. — Бесит так, что ты смотришь на него, когда думаешь, что он не видит. — Я на него не смотрю. — Ты сейчас врёшь так уверенно, что я почти поверила. Софья фыркнула и резко встала, натягивая кофту. Разговор ей не нравился. Особенно потому, что он был слишком близко к правде. Георгий в это время сидел с Михаилом Селевко в коридоре возле льда, лениво прокручивая телефон. — Она всегда такая? — спросил Михаил, наблюдая, как Софья проходит мимо, даже не глядя в их сторону. — Какая? — Ну… будто ей весь мир должен. Жора хмыкнул. — Нет. Только тебе кажется. Но взгляд всё равно невольно задержался на ней дольше, чем нужно.

***

На вечерней тренировке всё пошло хуже обычного. Софья сорвала элемент — редкость для неё. Приземление вышло грязным, она почти упала, но удержалась, резко выдохнув сквозь зубы. Лёд под коньками будто стал чужим. — Ещё раз, — бросил тренер. Она кивнула. И в этот момент рядом проехал Георгий, слишком близко, чуть задевая её плечом. — Осторожнее, — резко сказала девушка. — Ты сама стоишь в центре захода, — спокойно ответил он, не замедляясь. — Я всегда так стою. — Может, в этом и проблема. Софа развернулась так резко, что конёк оставил тонкую царапину на льду. — Слушай, если тебе что-то не нравится… — Мне всё равно, — перебил Жора. И вот это “всё равно” почему-то ударило сильнее, чем любой спор. Софья замолчала. На секунду. Потом резко ушла в свой заход, будто пытаясь стереть этот разговор движением. Но внутри всё уже было испорчено.

***

После тренировки атмосфера стала ещё тяжелее. В раздевалке Изабо пыталась что-то рассказывать про новые ботинки, Шайдоров смеялся рядом, но Софья почти не слушала. Потому что дверь открылась, и вошёл Георгий. И вместе с ним — ощущение, будто воздух стал плотнее. — Жора, ты сегодня нормально прыгал тройной? — спросил Селевко. — Нормально, — коротко ответил он. И бросил взгляд в сторону Софьи. Она делала вид, что не замечает. Но это было ложью даже для неё самой. — Сонь, ты завтра на разминку первая? — спросил Шайдоров, садясь рядом. — Да. — Тогда я тоже рано приду, можем вместе… — У неё другая разминка, — неожиданно вмешался Георгий, даже не глядя на них. Повисла пауза. Софья медленно повернула голову. — Я сама знаю, какая у меня разминка. Он наконец посмотрел прямо на неё. И в этом взгляде было что-то раздражающе спокойное. — Я просто уточнил. — Не нужно. И снова — тишина, которая хуже любого крика. Изабо в этот момент тихо выдохнула, наклонившись к Мише: — Они сейчас либо убьют друг друга, либо… — Либо что? — спросил он. Изабо не ответила. Только улыбнулась чуть слишком понимающе.

***

Поздно вечером Софья осталась на льду одна. Она всегда так делала, когда голова была слишком шумной. Лёд — единственное место, где мысли хоть как-то выстраивались. Она разогналась, сделала заход… и в этот момент услышала шаги. Обернулась резко. Георгий стоял у борта. — Ты опять здесь? — устало спросила она. — Лёд общий. — Конечно. Он не ушёл. Просто смотрел. И это было хуже любых слов. — Ты сегодня сорвала элемент, — сказал парень наконец. — Я заметила. — Это на тебя не похоже. Софья усмехнулась. — Ты теперь следишь за моими элементами? — Нет. Пауза. — Просто… ты обычно точнее. Она хотела ответить резко. Как всегда. Но почему-то не смогла. Вместо этого сняла перчатки, сжала их в руке. — Это не твоё дело, Жора. Он кивнул. — Понял. И ушёл. Просто так. Без спора. Без привычной колкости. И почему-то именно это оставило внутри неприятную пустоту. Софья долго стояла на льду одна, пока отражение ламп не начало дрожать перед глазами.