Мафия

Прошло ещё два месяца. Май вступил в свои права, и Брюссель утопал в зелени. Магнолии в саду особняка цвели так буйно, что их аромат проникал даже в самые дальние комнаты. Крис говорила, что это хороший знак. Саймон утверждал, что это фотосинтез. Леонора поправляла обоих, но тоже улыбалась. Жизнь продолжалась — мирная, спокойная, настоящая. И сегодня эта жизнь делала очередной важный поворот.

Пятую гимназию — ту самую, которую Лу когда-то купил и назвал в честь Мариуса, — восстановили после войны. Новый директор, пожилой добродушный мужчина по имени месье Дюпон, оказался полной противоположностью предыдущего: он не плёл заговоров, не нанимал киллеров и не вешал таблички про психбольницу. Он просто делал свою работу. И сегодня эта работа включала выпускной.

Лу и Мариус стояли перед зеркалом в своей комнате. На Лу был классический чёрный костюм — без излишеств, но элегантный, как всегда. Мариус поправлял галстук и ворчал, что тот слишком тугой.

— Зачем вообще нужен галстук? Это пережиток прошлого.

— Это стиль, — ответил Лу, помогая ему с узлом.

— Стиль — это когда ты приезжаешь на ста тысячах машин. А это — удавка.

— Ты ворчишь, как Чак, — Лу улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень грусти. Чак бы гордился ими. Чак бы стоял сейчас в дверях, курил и говорил: «Я слишком стар для этого. Но поздравляю».

— Он бы сказал: «Наконец-то вы закончили эту школу. Я думал, это никогда не случится», — тихо добавил Мариус, угадав его мысли.

— Да. И закурил бы. Прямо здесь. Наплевав на правила.

— Он был хорошим человеком.

— Лучшим.

Они постояли в тишине, отдавая дань памяти. Потом Лу взял Мариуса за руку, и они вышли из комнаты.

Школьный двор был украшен флагами и цветами. Выпускники — те, кто пережил войну, те, кто видел стриптиз Лу, те, кто помнил золотую карету и военный самолёт, — собрались на церемонию. Крис стояла в толпе с новым блокнотом и записывала каждую деталь. Саймон, который тоже заканчивал школу, но на год младше, пришёл поддержать друзей и теперь размахивал ноутбуком, делая прямую трансляцию для тех, кто не смог прийти. Леонора стояла рядом с Крис и держала в руках планшет — даже на выпускном она работала.

Директор Дюпон вышел на сцену, откашлялся и начал речь. Он говорил о будущем, о новых горизонтах, о том, что эти стены видели многое, но сегодня они провожают во взрослую жизнь тех, кто стал гордостью школы. Мариус слушал вполуха и думал о том, что директор даже не представляет, ЧТО именно видели эти стены.

«Он говорит о "трудностях" и "преодолении". Если бы он знал. Если бы он знал про стриптиз в этом самом зале. Про золотую карету у крыльца. Про военный самолёт на футбольном поле. Про суд над троечницей. Про финальную битву с директором. Он говорит о "мирных школьных годах". Мирных. Забавно».

Лу, сидевший рядом, взял его за руку. Мариус сжал её в ответ.

После вручения аттестатов все высыпали во двор. Фотографы щёлкали камерами. Родители обнимали выпускников. Лу и Мариус стояли чуть в стороне, у того самого крыльца, где когда-то Мариус упал на колени и достал кольцо.

— Знаешь, — сказал Лу, глядя на школьный двор, — я ведь так и не получил аттестат.

— Ты купил школу. Думаю, это компенсирует, — усмехнулся Мариус.

— Я серьёзно. Я пропустил два года учёбы. А потом ещё и война. У меня даже оценок нет.

— Ты — глава мафиозного клана. Ты прошёл через ад. Ты убил заказчика. И ты переживаешь из-за аттестата?

— Нет. Просто забавно. Я столько всего сделал в этих стенах. А бумажки у меня нет.

— Хочешь, я попрошу директора выписать тебе фиктивный? В благодарность за спасение школы от предыдущего директора?

— Не надо. У меня есть кое-что поважнее. — Лу посмотрел на Мариуса, и в его синих глазах заплясали искорки. — У меня есть ты.

Мариус покраснел — впервые за долгое время. Уши предательски загорелись.

— Ты невозможен.

— Я знаю. Но ты всё равно меня любишь.

— Люблю. И всегда буду.

Крис подошла к ним, сияя.

— Я записала всё. Всю церемонию. Все ваши взгляды. Все улыбки. Это войдёт в историю клана.

— Ты пишешь историю клана? — удивился Лу.

— Конечно. Кто-то же должен. У нас теперь есть архив. Я назвала его «Хроники Авангарда». Первая запись — день, когда ты приехал на двадцати двух машинах. Последняя — сегодняшний выпускной.

Саймон подбежал, тяжело дыша. Его ноутбук был зажат под мышкой, а сам он выглядел так, будто пробежал марафон.

— Я всё снял! Всю церемонию! Прямой эфир вёл! У нас рекорд просмотров! Люди плакали! Писали, что это лучший выпускной в истории! Кто-то спросил, будет ли стриптиз. Я сказал — нет.

— Правильно сказал, — кивнул Лу. — Стриптиз был эксклюзивным мероприятием. Один раз.

— Жаль, — вздохнула Крис. — Я бы записала снова.

Леонора подошла последней. Она держала в руках конверт.

— Я проанализировала данные по всем выпускникам. Ваши шансы на успешное будущее — девяносто семь процентов. У Мариуса — девяносто восемь.

— А у тебя? — спросил Мариус.

— Сто, — ответила Леонора без тени улыбки.

Все рассмеялись. Даже Леонора чуть дрогнула уголками губ.

Вечером они сидели на крыше заброшенного завода — того самого, где когда-то Мариус бросил свой вызов: «Хоть приедь на ста тысячах машин, хоть танцуй стриптиз, хоть пиши на коже — ты не завоюешь моё сердце». Закат был таким же алым, как в тот вечер. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая, что на этой крыше сидят два человека, которые прошли через ад и вышли победителями.

— Ты помнишь? — спросил Лу. — Ты сказал мне тогда, что я не завоюю твоё сердце.

— Помню. Я ошибался.

— Ошибался? Ты был уверен на сто процентов. Ты сказал: «Моё лицо будет кирпичом». А потом сидел на полу и медитировал.

— Я не медитировал. Я пытался не сойти с ума.

— Я знаю. Крис записала.

Оба рассмеялись. Лу взял Мариуса за руку. Они сидели и смотрели, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в золотой и багровый. Впереди была целая жизнь.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 39