Мафия

Прошёл год. Над Брюсселем снова цвели магнолии, и Крис по привычке отмечала это в своём блокноте — уже третьем по счёту. Но сегодня её записи были совсем не похожи на те, что она делала год назад. Тогда в блокноте были координаты врагов, планы атак, списки погибших. Теперь — списки гостей, цветочные композиции, меню.

Клан Авангард стал сильнейшим в Бельгии. После уничтожения директора и пяти объединившихся кланов конкурентов просто не осталось. Те, кто выжил, предпочли союз, а не войну. Лу правил железной рукой, но справедливо — так, как учил его Чак. Империя росла.

Особняк давно перестал быть просто штабом. Теперь это был дом. Дом, где в гостиной всё ещё иногда обсуждали тактику, но чаще — планы на вечер. Дом, где Крис хранила свой архив, а Леонора работала над экономическими моделями. Дом, где по коридорам иногда ходили люди, которые ещё помнили старые времена, и те, кто пришёл недавно, но уже чувствовал себя частью семьи. Дом, где на стене висела фотография Чака, а на полке стояла зажигалка старого Авангарда.

Мариус сидел в кабинете — бывшем кабинете Лу, который теперь стал их общим. Перед ним лежали финансовые отчёты, графики и бумаги. За год он научился управлять делами не хуже Лу, и хотя поначалу было трудно, Лу всегда был рядом, подсказывал, объяснял. Мариус вникал во всё с упорством Бастиона, который решил, что его крепость должна быть ещё и экономически процветающей.

Дверь открылась, и вошёл Лу. Белая рубашка, расстёгнутый воротник, кофе в руке — всё как обычно.

— Ты всё ещё работаешь? Мы вроде договаривались, что сегодня отдыхаем.

— Я почти закончил. Проверяю счета. Всё чисто. Прибыль выросла на двенадцать процентов. Легальный бизнес процветает. А нелегальный... процветает ещё больше.

— Отлично. Тогда отложи бумаги. У меня для тебя кое-что есть.

Лу положил перед ним на стол бархатную коробочку. Мариус удивлённо поднял бровь.

— Что это? Ещё одно кольцо? У нас уже есть два.

— Это не кольцо. Открой.

Мариус открыл коробочку. Внутри лежал ключ. Старый, с гравировкой — скрещённые ключи, герб клана Авангард, и надпись: «Бастион».

— Это ключ от особняка? У меня уже есть.

— Нет. Это ключ от нашего нового дома. Вернее, старого. Я купил тот завод. Тот самый, на крыше которого ты сказал, что я не завоюю твоё сердце.

— Ты купил завод?!

— Да. И перестроил его. Теперь там наш загородный дом. Для нас двоих. Когда захочется уехать от всего. От дел. От людей. Только ты и я. И закат. Как тогда.

Мариус смотрел на ключ. Его лицо было каменным — как всегда. Но Лу видел, как дрогнули его пальцы.

— Ты купил заброшенный завод. Чтобы сделать нам дом.

— Да.

— Ты невозможен.

— Ты говорил это сто раз. И каждый раз возвращаешься.

— Потому что я люблю тебя. Даже когда ты покупаешь заводы.

Лу наклонился и поцеловал его. В кабинет заглянула Крис, увидела эту сцену и сделала пометку в блокноте: «Лу купил завод. Сделал дом. Мариус растроган, но держит лицо. Кирпич треснул. Я записала». Саймон, который шёл мимо с ноутбуком, споткнулся о порог, увидев, как босс целует Мариуса над финансовыми отчётами, и пробормотал, потирая ушиб: «Романтика. В нашем клане. Над отчётами. Я должен это сохранить для истории». Крис обернулась к нему: «Я уже. Иди работай».

Вечером они сидели в гостиной все вместе. Лу и Мариус на диване, Крис с блокнотом, Саймон с ноутбуком, Леонора с планшетом. Огонь в камине потрескивал.

— Знаете, — сказал Саймон, — я тут подумал... Мы прошли через такое, что другим и не снилось. Сто тысяч машин, золотая карета, стриптиз, война, воскресшая Крис... У нас есть всё: империя, дом, семья. Что дальше?

— Дальше мы живём, — ответила Крис. — И я продолжаю записывать.

— Дальше мы строим, — сказала Леонора. — Империя не строится за год.

— Дальше мы путешествуем, — сказал Лу. — Я обещал Мариусу Париж. Настоящий. Не торт.

— Торт тоже был хорош, — заметил Мариус. — Я его помню. Он был огромный.

Все засмеялись. Лу взял Мариуса за руку.

— Мы прошли через ад. Мы потеряли близких. Но мы выжили. И теперь у нас есть всё. Империя. Дом. Семья.

— И будущее, — добавил Мариус.

— И будущее, — повторил Лу.

В камине потрескивал огонь. За окнами шумели магнолии. Где-то далеко, на кладбище для своих, спали вечным сном те, кто отдал жизни за эту империю. Но здесь, в гостиной, была жизнь. И она была прекрасна.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 40