Кортир Дите Вечной Тени

Утро субботы встретило Кейтлин холодом и сыростью. Небо висело низкое, серое, но дождя не было — только туман, плотный и липкий, обволакивал стены дома и тянулся вдоль всей улицы. Девушка спустилась на кухню, где Елена уже заварила чай с чабрецом. Тётя сидела за столом, обхватив кружку ладонями, и читала газету. Боковым зрением она заметила движение и тут же отвлеклась. — Доброе утро, — сказала Елена. — Я уже думала, что ты опоздаешь. Собиралась идти будить тебя. — Готова к выездному занятию? — с жизнерадостностью спросила тётя. Кейтлин слегка насупилась — кажется, оптимизм и активность тёти с утра пораньше её раздражали. — До сих пор не могу поверить в то, что здесь дети учатся не пять, а шесть дней в неделю, — проговорила Кейтлин и сладко зевнула. — Автобус отъезжает в десять? — спросила Елена. — Точно не знаю. Мистер Тернер лишь оповестил, что сбор у школы в десять, — сказала Кейтлин и села за стол. — Давай я отвезу тебя? Мне как раз нужно съездить в город. — Не надо, я пойду с Максом, — быстро ответила Кейтлин. Елена вздохнула, но спорить не стала. Только поставила перед племянницей тарелку со свежеиспечёнными вафлями. — Ешь, а то бледная, как смерть, — проговорила Елена и полила вафли кленовым сиропом. — Спасибо, но как-то не хочется. — Тогда хоть чай с вареньем попей. Кейтлин послушно взяла кружку и отпила маленький глоток. Чай был приятным, с лёгкой кислинкой, что перебивалась сладким привкусом клубничного варенья. От этого на душе стало теплее и уютнее. Кейтлин томно вздохнула, поджала под себя одну ногу и прикрыла глаза. — Ты выглядишь уставшей, — заметила Елена. — Если хочешь, я могу написать записку, что ты плохо себя чувствовала. Останешься дома, отдохнёшь. — Думаю, это не лучшая идея. К тому же я считаю, что сейчас мне стоит побольше находиться в компании сверстников, — спокойно добавила Кейтлин и на радость Елене оторвала кусочек вафли. Кленовый сироп густыми каплями стал стекать по её пальцам. Девушка слегка жадно отправила вафлю в рот и облизала сладкие капли. Только сейчас Кейтлин поняла, насколько же она была голодна. На лице Елены появилась лёгкая улыбка. — Наверное, ты права, — подметила женщина, делая глоток чая. Елена подперла подбородок рукой и с наслаждением смотрела, как племянница поедает приготовленный ею завтрак. — Не забудь одеться потеплее. Сейчас не май месяц, и в лесу достаточно холодно. Не хватало ещё заболеть, — сказала Елена, подливая горячего чая в кружку девушки. Кейтлин отвела взгляд в сторону приоткрытого окна и стала всматриваться в серые облака, которые медленно сгущались в небольшие тучи. После завтрака она направилась к себе. Девушка так и не успела разобрать свои вещи, поэтому их вновь пришлось доставать из чемодана. На кровать были брошены тёмно-синие джинсы, белая майка, тёплая рубашка в чёрно-жёлтую клетку. Она стянула с себя спальную одежду и, переодевшись, подошла к столу. На нём Кейтлин заметила дневник. — Откуда он здесь? — вопросительно сказала девушка и взяла его в руки. Кейтлин искренне не понимала, как эта вещь перемещается, ведь ещё вечером она оставляла его в закрытом ящике тумбы. Девушка устроилась за столом и, словно зачарованная, раскрыла его. Поначалу — ничего. Страницы с детским кривым почерком. Неровные рисунки, пометки, наклейки. Кейтлин дошла до середины дневника, где раньше было упоминание об их с Лилией пятом дне рождения, но сейчас страницы были пустыми. Она нахмурилась, кончиками пальцев провела по внутреннему переплёту. И вдруг между страницами стало проявляться сырое пятно. Девушка тут же отдернула руку. На кончиках пальцев остался неприятный, тухлый запах — что-то среднее между гнилой картошкой и сырой землёй, какой пахнет свежая могила. Кейтлин с отвращением захлопнула дневник, но тот вновь раскрылся. На этот раз страницы не были пустыми. На них появился тот самый текст, который ещё секунду назад она не могла найти. Кейтлин склонила голову над написанным. Запись 1981 года: «Мы с Кейтлин стояли у торта с черничным кремом. Она задула свечи быстрее, и я очень обиделась на это. Мы поделили торт пополам, я отрезала ей кусочек от своей части, она — от своей. Пусть с виду торт был одинаковым, но начинка была разной. Она подарила мне заколку-зайку, а я ей — вишнёвую жвачку с блестящими маркерами». Кейтлин провела пальцами по строчкам. А затем, прямо на её глазах, текст начал расползаться. И без того неровные буквы стали перевоплощаться в странный, пугающий рисунок. Строчки праздничного события превратились в очертания детского тела, сжавшегося в позе эмбриона. Оно словно смотрело на неё из-под земли. Рядом, на стволе поникшего дерева, проступила бледная цифра «1», обведённая в круг. Кейтлин хотела рассмотреть картинку поближе, но резкий звук заставил её вздрогнуть. — Кар-р-р! На подоконник села необычная ворона. Оперение её было снежно-белым, но клюв — чёрным, острым, словно вырезанным из обсидиана. От клюва к глазам тянулись треугольники чёрных перьев, делая мордочку птицы похожей на маску. Продолжая каркать, ворона прыгала по подоконнику и изредка постукивала клювом по стеклу. Подойдя к окну, девушка открыла его. Птица слетела с подоконника на ветку старого дуба. Их взгляды встретились — маленькие чёрные бусинки смотрели в голубые радужки девушки. Кейтлин склонила голову набок, и к её удивлению ворона повторила движение. Прищурившись, Кейтлин пыталась разглядеть в птице какую-то зацепку, знак — но ворона была просто вороной. Лишь белая окраска отличала её от других птиц в своём виде. Снизу послышался голос Елены: — Кейтлин! Поторопись, а то и вправду опоздаешь! — Уже иду! — крикнула Кейтлин. Когда девушка снова посмотрела на ветку, птицы уже не было. Она закрыла окно и вернулась к столу. Перелистнув страницу, Кейтлин поняла, что дневник вновь стал обычным напоминанием из прошлого. Пожелтевшие страницы, старый детский почерк, пометки, наклейки. Предчувствие нависшей угрозы прошлось по всему телу. Кейтлин поняла: в Ла-Люс творится что-то противоестественное. Что-то, что взрослые либо не замечали, либо предпочитали не замечать. Она прикусила нижнюю губу — осознание пришло раньше, чем догадки. Дневник Лилии был лишь одной частью тёмной завесы этого города. Он предупреждал её об опасности, давал непонятные подсказки. Единственное, что оставалось под вопросом: почему именно дневник сестры? И могло ли это быть как-то связано с неизбывной ситуацией из их детства. Девушка положила дневник в рюкзак, взяла свою рубашку и вышла из комнаты. Елены на первом этаже не было — видимо, она ушла переодеваться в свою комнату. Кейтлин не стала её искать. Тишина в доме казалась почти такой же густой, как уличный туман. Она выскользнула на улицу, не попрощавшись. Лишь хлопок закрывшейся двери стал оповещением о том, что девушка ушла. Поправив рюкзак, Кейтлин вдохнула прохладный осенний воздух. Девушка направилась к дому Макса. Дорога до дома друга заняла не больше пяти минут. Кейтлин поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Дверь открыл Маркус. Он был одет в домашний кофейного цвета свитер, в руках держал пособие по хирургии, на переносице сидели очки. — Кейтлин! — улыбнулся он. — Доброе утро. Как твоя рука? — Доброе утро, мистер Андерсен. Рука в порядке, почти не болит. Всё благодаря вашей мази. — Рад это слышать. — Вы не позовёте Макса? Нам пора выходить в школу. Маркус удивлённо снял очки и стал краем свитера протирать слегка запылившиеся стёкла. — Странно, — нахмурился он. — Макс ушёл из дома около часа назад. Сказал, что у него занятия в школе с восьми утра. — С восьми? — неуверенно переспросила Кейтлин. Маркус сделал шаг назад и, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль. Кейтлин заметила, что он был чем-то недоволен. В тишине прихожей раздался лёгкий скрип лестницы — кто-то спускался со второго этажа. В этот момент за спиной Маркуса появился мальчик лет пяти. Светлые кудрявые волосы, такие же, как у Макса. Их можно было различить лишь по цвету глаз: у Макса глаза были голубые, а у этого мальчишки — ярко-зелёные. Кажется, он ещё спал — на ходу потирал кулаком глаз и зевал. На нём была надета голубая пижама с белыми звёздочками. — Мистер Андерсен! — с энтузиазмом и восхищением воскликнула Кейтлин, чтобы переключить внимание мужчины. — Я не знала, что у Макса есть младший брат, — сказала девушка, делая шаг на порог дома. Кейтлин присела на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. — Привет, — проговорила она, но мальчик тут же спрятался за отца. — Папа, кто это? — выглядывая из-за его ноги, тихо спросил малыш. Маркус с заботой положил руку на макушку сына и осторожно подтолкнул его вперёд, чтобы мальчик оказался перед Кейтлин. — Тимми, это Кейтлин, наша старая-новая соседка. Она давняя подружка Макса. Мальчик слегка смутился. Он незаметно сжал кусочек ткани на брюках отца и с любопытством уставился на девушку, разглядывая её с ног до головы. — А где Макс? — спросил Тимми. — Он уже ушёл. Тимми, иди завтракать, через пару часов я отведу тебя к Джейни. Мальчик радостно закивал. Перед уходом Тимми бросил на Кейтлин ещё один любопытный взгляд, а затем скрылся в столовой. — Чудесный мальчишка, — сказала Кейтлин. — Он напоминает Макса в детстве. Особенно внешне, они так похожи. — Это чистая правда, — согласился Маркус, и, кажется, от его недовольства не осталось и следа. — Только Тимми, в отличие от Макса, спокойный и очень стеснительный. — Это заметно. Ведь Макс в его возрасте был ещё тем бунтарём. — Это точно, — с тёплой улыбкой сказал Маркус. — Ну, раз Макса нет, то я, наверное, пойду. — Хорошего дня, Кейтлин, — пожелал Маркус и закрыл дверь. На часах было 9:55. У школы уже собирались ученики. Кто-то зевал, ворчал о предстоящей поездке, кто-то пил кофе из термокружек, кто-то курил в стороне, прячась от глаз учителя. Макс подошёл первым — с улыбкой до ушей. За его спиной был футляр с гитарой, в руке он держал большой пакет, из которого исходил аппетитный запах. — Доброе утро, КэнКэн, — проговорил Макс. — Вот, как и обещал, — протянул он пакет. — Выполняю наш уговор. Кейтлин взяла пакет и заглянула в него. Домашние роллы с овощами и курицей, упакованные в серебристую фольгу. На лице девушки появилась нежная улыбка. Кейтлин подняла взгляд и с лёгкой кокетливостью протянула: — Если я растолстею, то ты будешь обязан на мне жениться. — Договорились, КэнКэн, — с улыбкой ответил Макс. — А ты не рассказывал, что занимаешься музыкой, — проговорила Кейтлин, кивнув на футляр. Макс слегка замялся. — Да это так... Просто хобби. Я недавно стал этому обучаться. Толком ещё не освоил, но прогресс на лицо. — Прогресс на лицо? — усмехнулась Кейтлин. — То есть от твоей игры уши уже не сворачиваются в трубочку? — Уже не сворачиваются, — буркнул Макс и шуточно показал язык. Кейтлин вдруг посерьёзнела. — Слушай, а почему ты не предупредил, что ушёл из дома так рано? Я заходила за тобой. Маркус открыл. Сказал, что ты ушёл на занятие, а я ничего не знала. Макс опустил голову. — Прости... — виновато промолвила Кейтлин. — Нет, КэнКэн, тебе не за что извиняться. Я правда не подумал. Встал, собрался и пошёл. Думал, что успею до твоего прихода. — Не успел. Мне так неудобно перед тобой. Кажется, из-за моей опрометчивости Маркус сразу понял, что ты пошёл не в школу, а куда-то ещё. И он был явно этим недоволен. Макс вздохнул, покосился на футляр. — Понял, — тихо сказал он. — Он же хирург. Всё видит. Ладно, потом разберусь. Кейтлин положила руку на плечо друга. — Эй, всё будет хорошо. Я с тобой. От этого жеста Максу стало приятно. Он положил свою ладонь поверх её пальцев. Казалось, что эту идиллию не разрушит ничто, но вдруг мимо пары, звеня цепью на штанах, прошёл Йель. Он даже не взглянул в их сторону — натянул капюшон, сунул руки в карманы кожаной куртки и направился к автобусу. Кейтлин обратила на это внимание и, повернувшись, задала вопрос Максу. — Что с ним? — спросила Кейтлин. — Вроде ничего особенного. Он всегда такой, — сказал Макс, пожимая плечами. — Слушай, — Кейтлин перешла на шёпот. — А что у него за история с отцом? Макс удивлённо поднял брови. — Что за любопытство? КэнКэн, неужели ты влюбилась? — Что? — удивлённо воскликнула девушка. — Забудь, — неловко проговорил Макс и слегка покраснел. — КэнКэн, за последние сутки ты слишком много спрашиваешь о Йеле. Я тебе кое-что скажу и надеюсь, ты прислушаешься. К Йелю лучше не лезть. Он своеобразный, второгодка, и не из тех, кто открывается другим людям. — Второгодка? Так вот что тогда имела в виду миссис Уолш. Кейтлин бросила короткий взгляд на входящего в автобус парня. — КэнКэн, только не чуди, как в прошлый раз, — добавил Макс, проходя вперёд. — Я постараюсь, — ответила Кейтлин. Автобус пах сыростью и старым текстилем. Кейтлин села у окна, Макс опустился рядом. Хлоя заняла место в соседнем ряду, вытащила небольшое розовое зеркальце и стала поправлять укладку. Тэмми устроилась в самом конце, надела наушники от плеера и уставилась в окно. Давид с друзьями громко смеялись в середине салона, обсуждая вчерашнюю баскетбольную тренировку. Йель сидел у выхода, положив ногу на ногу. Он смотрел в пол, не реагируя ни на кого. Кажется, ему не нравилась эта сборная солянка из параллели девятых классов. Кейтлин поймала себя на мысли, что смотрит на него дольше, чем следовало. — Кейтлин, — тихо позвал Макс. — А? — она обернулась. — Ты обещала, — проговорил Макс, слегка понизив тон. — Да, да, — ответила она и медленно перевела взгляд на окно. Лес встретил их тишиной. Не той, что в городе, — другой, плотной, живой. Пахло прелыми листьями, влажной землёй и чем-то сладковатым, неуловимым. Мистер Тернер собрал всех на поляне. — Разбиваемся на группы по шесть человек, — объявил он. — У каждой группы будет задание: найти и зарисовать три растения, названия которых я вам выдам. Ваша задача — описать их, указать координаты. Подсказки будут в этих конвертах. — Биолог показал два веера из конвертов. Хлоя, что стояла неподалёку, тут же схватила Кейтлин за руку. — Мы точно должны быть вместе! — Итого нас уже трое, — проговорил Макс. — Эй, всезнайка, возьмёшь меня в свою группу? — насмешливо протянул подошедший Давид. — Какой нам с этого прок? — спросила Хлоя и нахмурилась. — Иди к своей баскетбольной элите, — добавила блондинка, отпуская руку одноклассницы. — Все наши уже разошлись, так что мне придётся втиснуться в вашу компашку. — Ещё чего! Обойдёшься! — заявила Хлоя и встала у него на пути. На лице Давида засверкала его фирменная ухмылка. Он большим пальцем обхватил подбородок Хлои, но та звонко шлепнула его по руке. — Совсем страх потерял?! — добавила Хлоя, прожигая его взглядом. — Дамы, дамы. Послушайте, без меня вы заблудитесь. Вы, наверное, забыли — или не знали, — обернулся он к Кейтлин, — но я мастер по ориентированию на местности среди всей школы. Давид бесцеремонно положил руки на плечи Кейтлин и Хлои. — Да и к тому же такие хрупкие девочки, как вы, нуждаются в крепкой защите. В любой другой момент Кейтлин растерялась бы, но сейчас она словно прочла мысли Хлои. Недолго думая, девушки локтями пихнули Давида в бока, и он, поморщившись, отошёл. — Ой, какая досада, хрупкие девочки наваляли качку, — с ухмылкой проговорила Хлоя. Давид посмотрел на неё исподлобья и с усмешкой добавил: — Доиграешься, Миллер. — Как же страшно, Хендерсон, — проговорила блондинка, изображая испуг. Между подростками начал разгораться спор. Тогда мистер Тернер решил разрешить его иначе: он сам назначил группы. — Группа номер шесть: Андерсон, Миллер, Хендерсон, Дюран, Тапас и Джонс, — объявил биолог. — Я сам по себе, — буркнул Йель, но мистер Тернер покачал головой. — Группами, Йель. Учимся работать в команде. Йель закатил глаза и подошёл к группе одноклассников. Мистер Тернер раздал конверты, а после все группы разбрелись по разным углам поляны. Остановились у старого пня. Тэмми вскрыла конверт. Внутри лежал список из трёх растений. Девушка стала зачитывать названия: — Нам надо найти папоротник страусник, плаун булавовидный и Венерин башмачок. — Венерин башмачок? — удивилась Хлоя. — Да его здесь никто никогда не находил. — Таково задание, выбора у нас нет, — проговорил Макс, заглядывая в листок. — Есть, — проговорила Тэмми, переворачивая задание. — Если группа в течение выделенного времени не находит одно из растений, то должна заменить его на растение, которое не растёт в городе. — Так задание звучит более выполнимо, — проговорила Хлоя. После этого группа двинулась вглубь леса. Первые полчаса в лесу прошли спокойно. Они шли по тропе, собирали нужные образцы, записывали координаты и описывали найденные растения. Вскоре ребята поняли, что не смогут найти Венерин башмачок. Между Давидом и Хлоей начал разрастаться спор о том, что считается «растением, которое не растёт в городе». Давид постоянно пытался доказать свою правоту, Хлоя огрызалась, Макс успокаивал их. Тэмми не говорила ни слова, только внимательно смотрела по сторонам. Кейтлин заметила, что Йель постепенно отстаёт. Он уже не шёл рядом — стоял у дерева, смотрел куда-то вглубь леса. — Я догоню, — бросила она Максу и свернула в сторону. Макс хотел было последовать за ней, но был занят новой перепалкой Хлои и Давида. Йель услышал приближающиеся к нему шаги, но не обернулся. — Чего тебе? — спросил он без всякого выражения. — Извиниться, — Кейтлин подошла ближе. — За вчерашнее. На крыше. Я подумала... ну, сам знаешь. — Что ты могла подумать? — он повернулся. Взгляд у Йеля был безразличным и усталым. — Ты просто стоял на краю. И смотрел вниз. Йель усмехнулся. — И ты подумала, что я хочу спрыгнуть? — Да, — проговорила Кейтлин и от неловкости стала потирать руку. — В следующий раз я сначала разберусь в ситуации, а только потом буду действовать. — Смотрю, вчерашняя куртка не отстиралась. Пришлось надеть другую? Кейтлин осторожно спиной прижалась к высокому дереву. — Угадала — протянул он. — Ладно, проехали, — сказал Йель, опуская свой взгляд вниз. — Это привычка. — Он впервые посмотрел в глаза девушки. — Привычка? — протянула Кейтлин. — Смотреть вниз. Это помогает думать. — О чём? — О разном. Ты всё равно не поймёшь. Она не стала лезть в душу, но один вопрос всё никак не давал покоя. — А правда, что твой отец — шериф? — Правда, — Йель кивнул и достал пачку сигарет. — Золотая звезда, пистолет, полный набор. — И у вас... — Не ладим? — закончил за неё Йель, зажимая сигарету между губ. — А ты догадливая. Как там тебя? — Кейтлин. — Значит, будешь Лин. Так короче и по-моему, — сказал он с лёгкой азиатской ноткой в голосе. На странное сокращение своего имени Кейтлин ничего не ответила. Её интересовало другое. — Почему ты предпочитаешь быть один? — Я всегда один, — сказал он без драмы, скорее констатируя факт. — Давид меня терпеть не может, Хлое всё равно, Макс боится, а Тэмми... — он взглянул в сторону, выпустив клуб дыма, — жуткая девчонка. Не знаю, что у неё в голове. — А я? Йель посмотрел на неё долго, изучающе. — Ты явно не такая, как они. Она не знала, обижаться или нет. — Неужели это комплимент? Йель чуть улыбнулся. — А ты самоуверенная. Люблю таких — он сделал короткую паузу, а затем добавил — разочаровывать. Парень затушил бычок о ствол дерева и уже собрался уйти, как вдруг услышал не громкий, женский смешок. — Знаешь, — сказала она — а ты не такой угрюмый, каким тебя описывают. Йель прищурился, но ничего не ответил. Только дёрнул уголком губ — то ли усмехнулся, то ли удивился. — Пойдём уже, — бросил он. — Догоним остальных. Кейтлин сделала шаг и замерла. У корней старого дуба, в сырой тени, рос цветок, которого она никогда раньше не видела. Жёлтый, с пузатой губой, похожей на туфельку, и тёмно-красными прожилками. — Смотри, — она показала на него пальцем. — Какая красота. Йель подошёл ближе, присел на корточки. — Это же Венерин башмачок, — сказал он, разглядывая растение. — Кажется, мы выполнили задание. Кейтлин опустилась рядом и с восхищением стала рассматривать нежный жёлтый лепесток. — Он как из сказки, — выдохнула она и протянула руку, чтобы дотронуться до цветка, но Йель перехватил её запястье. — Не трогай. Это ядовитое растение. При малейшем контакте с кожей может вызвать аллергию или даже отравление. Кейтлин удивлённо замерла. — Спасибо, что остановил. Я не знала. — Бывает, — Йель отпустил её руку. — Просто покажем его Тернеру. Кейтлин достала из рюкзака тетрадь с карандашом. — Ладно, тогда я рисую, а ты пиши координаты. Она выпрямилась, сделала несколько быстрых набросков, а затем её взгляд зацепился за примятую траву чуть дальше. И запах. Сладковатый, с чем-то неправильным, зловонный. Карандаш замер в руке. — Ты чувствуешь? — тихо спросила она. Йель нахмурился. Он сразу узнал этот знакомый, зловонный запах. Парень подошёл к тому месту, где трава была примята, и замер. — Не подходи, — сказал он, и в голосе проскользнула сталь. Кейтлин не послушалась. Сделала шаг. Второй. Увидела ствол старого дерева, покрытый спорами грибов — жёлто-бурые шляпки, частые пластинки, пахнущие плесенью. Hypholoma fasciculare, ложный опёнок. А под ними — руку. Маленькую, детскую. Крик рванулся из груди, но не успел вылететь. Йель прижал её к себе, загородил собой, вдавил лицо в свою куртку. — Не смотри, — прошептал он. — Не надо. Кейтлин вырвалась лишь на секунду. Сквозь слёзы разглядела маленькое тело, вжатое в корни дерева. Обувь — один ботинок слетел, гнилая ткань носка обтягивала синюшную лодыжку. Рядом валялась куртка. Рубашка в земле, волосы спутаны, под ногтями — чернота. Сознание отказывалось верить. Потом пришло осознание — тяжёлое, давящее, как тот самый запах из дневника. Это был он. Тот мальчик, что стоял за её дверью. Тот, чей силуэт появился съёжившейся фигурой на страницах дневника Лилии. — Один из восьми уже у него, — прошептала Кейтлин, и голос её был чужим, будто не её. Йель держал её крепко, не отпускал. Вдалеке раздались шаги. Хлоя окликала друзей: — Кейтлин! Йель! Где вы запропастились? — крикнула Хлоя заметив спину девушки. — Идёмте, скорее, мы нашли волчье лыко и выполнили задание Тернера. Хлое пришлось сделать несколько шагов, прежде чем она заметила растерянность на лицах одноклассников. — Что случилось? Девушка повернула голову в сторону корней — и побледнела так, что веснушки стали видны, как угольки на снегу. От испуга она пронзительно закричала. На крик прибежали Макс, Давид и Тэмми. Макс застыл, глядя на тело. Он не мог поверить в то, что видел. Пару секунд парень молчал, а затем выдавил: — Это Джейкоб. Джейкоб Грей. Его искали несколько месяцев назад. Давид побелел, отвернулся, схватился за ствол ближайшего дерева, чтобы не упасть. Он приложил руку к губам — желудок скрутило, и спортсмен едва сдержался, чтобы содержимое завтрака не вышло наружу. Хлоя дрожала, как осиновый лист на ветру. Её кожу покрыли мурашки. Даже Тэмми застыла в оцепенении. Впервые её лицо дрогнуло — эмоциональная глухота отступила, уступая место страху. Через минуту на шум прибежали другие ученики, а за ними — мистер Тернер. Биолог быстро оценил ситуацию, заслонил собой обзор, велел всем отойти и ничего не трогать. — Всем собраться у автобуса, — приказал Тернер, стараясь держать голос ровно. — Ни шагу в сторону. Разбиться по парам и следить друг за другим. Ученики остолбенели. Кто-то плакал, кто-то замер в немом молчании, не в силах вымолвить ни слова. Кейтлин стояла, не в силах оторвать взгляд от тела. Ноги дрожали, но она держалась. Йель находился рядом, готовый подхватить её в любую секунду. Давид, всё ещё бледный, опустился на корточки, уставившись в землю — его трясло. Тэмми, ранее стоявшая позади, подошла к нему и молча положила ладони на его плечи. Мистер Тернер подошёл к Кейтлин, коснулся её плеча. — Девочка, тебе нужно отойти. Она не ответила. Не шевельнулась. — Ты слышишь меня? — он осторожно потянул её за руку, но Кейтлин словно приросла к земле. — Оставьте её, — сказал Йель, мягко, но твёрдо убирая руку учителя. Тернер обернулся к нему: — Вы все должны уйти к автобусу. Немедленно. Но никто не сдвинулся с места. — Я сказал... — Мы слышали, — перебил Давид, не поднимая головы. — Но мы не можем. Макс схватил плачущую Хлою за руку и потянул в сторону автобуса. — Идём! — Куда? — спросила она, всхлипывая. — У тебя же недавно появился телефон. Нужно позвонить в полицию. Хлоя лишь кивнула, и они вместе побежали к дороге. Тернер растерянно оглядел оставшихся. Четверо подростков, приросших к месту: Кейтлин, которая с трудом держалась на ногах; Йель, замерший рядом и готовый её поддержать; Давид, сидящий на земле; и Тэмми, тихо положившая ладони на его плечи. Все четверо смотрели на тело, будто ждали, что оно заговорит.