Кролик, который оказался зайцем

      Сначала был свет. Яркий настолько, что хотелось зажмуриться, хотя глаза и без того были закрыты.       Где-то рядом тлел костер. Тихое потрескивание умиротворяло растрепанные нервы. Ветер холодил кожу, и кожа, что радовало, была моя. Я почти ожидала от Ребекки очередного сюрприза со сменой расы. Даже не удивилась бы, очнись я синим дварфом. Обматерилась бы, но не удивилась.       Зрение наконец адаптировалось. Сосны обступали со всех сторон, растягивая по земле исполинские тени. В луговых цветах застрекотали насекомые. Солнце клонилось к горизонту, и люди вокруг готовились к ночлегу.       Мужчины обтирались мокрыми тряпками, после установок шатров. Немногочисленные женщины либо стояли у костра, готовя ужин в большом чане, либо наполняли поилки для животных. Вот только одну клетку, стоявшую поодаль и накрытую белой тканью, старательно обходили стороной, даже не глядя в ту сторону.       Интересно. Я задержала на клетке взгляд, но ткань скрывала всё, кроме очертаний. Кто бы там ни сидел, местные делали вид, что его не существует. Ладно, запомним и заглянем чуть позже.       Я осторожно размяла плечи. Смысла в этом не было, я здесь не совсем в физическом смысле, но стоять истуканом казалось хуже. Пусть и набор кода, однако полное погружение делало своё дело: мозг отказывался признавать, что всё вокруг ненастоящее. Мышцы ощущались настоящими. Ветер — настоящим. Только… Запаха не было.       Я принюхалась. Ничего. Минусы такой недоработки? Насладиться природой и едой не получится. Плюсы? Судя по нарядам местного контингента, век тут явно не двадцать первый и даже не двадцатый. Осмотревшись, я не увидела ни одного водоёма поблизости, как и хоть какого-то подобия места для ополаскивания. А значит, амбре стояло убийственное. Обычной тряпкой многого не добьёшься. В поле зрения попался мужчина: он, даже не морщась, тащил бочку к оврагу. Мухи, не желая расставаться с деревянным сосудом, надоедливо жужжали, пытались забраться внутрь, но тряска вновь спугивала их.       Я почти физически чувствовала, как мои глаза опустели, замерев на том месте, куда сбросили отходы жизнедеятельности, а вслед за ними упрямо полетели и насекомые.       Плюсы однозначно перевешивали. Спасибо разработчикам за минимальный реализм. Я забираю свои слова про недоработку.       Я обвела глазами лагерь ещё раз, уже осмысленно. Шатры. Костёр. Телеги, составленные полукругом. Лошади у коновязи. И клетка. Определённо, цирк. Бродячий, судя по обстановке. Не городская ярмарка с балаганами — скорее труппа, кочующая от деревни к деревне.       Осталось дело за малым: понять, в какой я игре. Ясно было лишь одно — сюжет связан с цирком. А что мне известно о таких играх? Одновременно много и ничего. В этом году их вышло столько, что не сосчитать. Шуты и клоуны нынче в моде. Что мы имеем? Вступительных заставок не было, как и понимания, что мне делать. Открытый мир? Было бы классно, но не на этапе знакомства с игрой. Возможно, стоило найти какого-нибудь нпс, который дал бы мне направление. И, надеюсь, обойдёмся без пинка для ускорения.       Я встала. Руки, ноги, плечи — всё на месте, всё работает. Оружия при мне не было. Это одновременно радовало и настораживало. Если боевки не будет, а я очень на это надеюсь, то прекрасно. Зная себя, я бы по-глупому бегала кругами от противника, визжа на всю округу, пока не разобралась бы, как тут всё устроено.       Слава играм-песочницам и новеллам! Скажем нет насилию! Особенно в виаре...       Серьезно, я лучше сразу выйду из игры. — Очухалась, — произнёс кто-то справа.       Голос был низкий, с хрипотцой, и совершенно не дружелюбный.       Я повернула голову.       На меня смотрел мужчина лет пятидесяти. Худощавый, жилистый, с глубокими залысинами. Одет неброско, но добротно — явно не рядовой работяга. Руки скрещены на груди. Смотрит без злобы, но и без тепла. Скорее оценивает.       На мой кивок мужчина лишь безразлично хмыкнул, разворачиваясь ко мне спиной. — Хорошо. Идём. — Он зашагал через лагерь, не дожидаясь ответа. Я постояла пару секунд, глядя ему в спину. Похоже нужный мне нпс сам меня нашел. Пожав плечами, мне ничего не оставалось как двинуться следом.       Лагерь провожал нас взглядами. Мужчины у шатров отрывались от дел и хмуро смотрели мне вслед. Женщина, помешивавшая варево у костра, поджала губы и демонстративно отвернулась. Я не понимала причин, но ощущение было ясное: мне здесь не рады. Просто замечательно. Надеюсь меня не попытаются придушить подушкой ночью?       Мужчина тем временем дошёл до дальней телеги, возле которой громоздились пустые клетки разного размера. Лишь там он остановился и обернулся. — Меня зовут Карлос. Я заместитель директора. — Он достал из кармана связку ключей и протянул мне. — Кормить раз в день. Поить — дважды. Клетки чистить по мере надобности, но не реже раза в три дня. Мясо и воду будет приносить парень с кухни, оставлять у крайней телеги. Внутрь к ним близко не лезь, даже если покажется, что они без сознания. Они не без сознания.       Я взяла ключи. — Почему я?       Карлос хмыкнул. — Потому что ты здесь единственная, кого не спросили. Остальные уже знают, что такое химеры, и добровольно к ним не подойдут. А ты новенькая. К тому же... — он бросил взгляд на меня, прищурившись, — Ребекка сказала, что ты справишься.       Я чуть не выронила ключи. — Бекс? Она что, и сюда добралась? — Понятия не имею, о чём ты. Мне просто передали, что новенькая займёт должность смотрителя. А кто и с кем договаривался — это пусть директор знает. Я человек небольшой.       Он не выглядел маленьким человеком. Скорее как тот, кто давно понял, не хочешь проблем — делай вид, что ты просто исполнитель. — Теперь по существу. Живёшь здесь же, в отдельном фургоне. От него же маленький ключ. Еду получаешь с общего котла, но порция больше, чем у остальных, — работа грязная и нервная, силы нужны. Воду для мытья не трать без особой надобности. — Вопросы есть?       Вопросы были. Начиная с того, как Бекс умудрилась вписать себя в сюжет игры, и заканчивая тем, какого черта тут вообще происходит. Но я посмотрела на ключи в своей руке, на глухие клетки у деревьев, на уставшее лицо Карлоса — и поняла, что ответы, скорее всего, не предусмотрены сценарием.       Он развернулся и зашагал обратно к лагерю, бросив через плечо: — Ужин через час. Первое кормление — утром. Советую выспаться.       Я осталась одна. Ключи холодили ладонь. Из-под ткани дальней клетки донесся низкий вибрирующий звук, не то рык, не то стон, и тут же стих.       Ладно, Бекс. Ты хотела, чтобы я рассказала о впечатлениях? Они пока что так себе.       Ночь в лагере наступила быстро. Кострище прогорело до углей, шатры погрузились в темноту, и только ветер гулял между телег, заставляя ткань на клетках тихо хлопать.       Я лежала в фургоне, выделенном мне Карлосом, и не могла уснуть. Было у меня подозрение, что если усну, то смогу выйти из игры, пройдя некоторый чекпоинт.       Ворочалась с боку на бок, вздыхала, считала овец — бесполезно. Я открыла глаза и огляделась. Фургон был крохотный: койка, сундук для вещей, крючок для фонаря. Тишина давила, и от этого мысли лезли в голову особенно настырно.       Что задумала Бекс? Химеры. Клетки. Происходящее в равной степени пугало и пробуждало любопытство. Как будет продвигаться сюжет? Какая механика заложена в игре? Это явно что-то вроде симулятора.       Я села. Выходить пока не хотелось. Увидеть. Понять. Испытать пределы дозволенного. Желание действий зудели под кожей, требуя хоть каких-то действий.       На сундуке у койки горела свеча. Самый обычный восковой огарок в начищенном серебряном подсвечнике. Огонёк дрожал, готовый потухнуть от любого сквозняка, проникавшего сквозь щели. Я уставилась на него. Если запахов я не чувствую, то что насчёт боли?       Рука потянулась к пламени. Рациональная часть меня верещала, что это неоправданный риск, но возбуждение заглушало все логические доводы. Я чувствовала себя тем самым ребенком, что жаждет лишь изучать окружающий мир, не думая о последствиях. Глаза крепко зажмурились. Внутренне готовясь бегать по стенам, рыдая от боли, не давая себе шанса передумать, я схватилась за фитиль.       Сердце колотилось так, что ничего другого я больше не слышала. В голове уже возник мысленный образ небольшого, но ужасно болезненного ожога, но… ничего не произошло.       Я осторожно приоткрыла один глаз. Паника, только что скручивавшая внутренности в узел, медленно отступала. Я смотрела на собственные пальцы, всё ещё сжимавшие фитиль. Кожа не покраснела. Волдырей не было. Лишь слабый намек на тепло.       Дрожащий смешок сорвался с губ. Разработчики постарались на славу ради комфорта игроков. Страшно представить сколько денег вбухано не только в графику, но и в проработку ощущений, событий, звуков.       Я выдохнула и опустила руку. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму. В кармане кофты, брошенной на край койки, всё ещё лежали ключи. Я нащупала их пальцами. — Да ну к черту, — прошептала я и натянула сапоги.       Лагерь спал. Даже охранника не было видно. То ли дремал на посту, то ли решил, что в такой глуши ничего не может случиться. В любом случае, мне это только на руку. Я пробиралась между телег, стараясь не шуметь. Фонарь, прихваченный с собой, пока решила не зажигать. Луна давала достаточно света.       Крайняя клетка стояла ближе всех к лесу. Я подошла, чувствуя, как колотится сердце. Ткань, накрывавшая её, была плотной, но не тяжёлой. Из-под неё не доносилось ни звука. — Просто посмотрю, — прошептала я. — Одним глазком.       Сердце стучало быстро. Но не так, как минуту назад над свечой. Теперь это был не страх, а что-то другое. Предвкушение. Или, может, глупость. По ощущениям — и то и другое сразу. По сути, в принципе, тоже. Просто первое менее обидно.       Слабый огонек от зажженной лампы осветил край клетки. Ткань была грубой, пыльной. Я помедлила ровно секунду, вспоминая слова Карлоса: Они не без сознания. Они ждут, когда ты совершишь ошибку.       Я встряхнула головой, отгоняя сомнения. Досчитала до трёх и откинула ткань.       Лунный свет упал на прутья клетки. На секунду мне показалось, что внутри ничего нет — просто темнота, сгустившаяся до состояния чернил.       А затем… два фиолетовых огонька зажглись во мраке. За ними еще четыре, чуть меньше и более вытянутые.       Сердце, бившееся прежде от предвкушения, ухнуло куда-то в пятки, оставляя вместо себя лишь леденящий холод.       Глаза. Шесть глаз, и все смотрели на меня.       Вдох застрял в горле. Я не могла ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Фиолетовое свечение гипнотизировало — мягкое, переливчатое, совершенно нечеловеческое. И лишь спустя долгую секунду до меня дошло, кто передо мной.       Арахнид.       Крупные звенья сковывали его шею и плечи. Он висел на них, поджав длинные суставчатые лапы. Высота клетки не позволяла принять иную позу. Тело делилось надвое: верхняя часть была почти человеческой, нижняя — паучьей, массивной, уходящей в темноту за спиной.       Я скользнула взглядом выше, по худой груди, по выступающим ключицам, и только тогда заметила как необычно выделялся хитин на гуманоидной части тела. Он покрывал плечи и бока тонкой сетью черных полосок, тускло поблёскивающих в лунном свете — как трещины на полированном фарфоре. Паучья часть тела казалась вырезанной из обсидиана: чёрная, с едва заметным фиолетовым отливом.       Темно-фиолетовые волосы ниспадали по обе стороны от лица, частично скрывая его. Но не глаза. Их открывали два небольших белых рога, проступающих прямо на линии роста волос. От висков к затылку уходили ещё четыре рога — массивные, изогнутые, как клинки незнакомого мне оружия. Пряди волос спутались, зацепившись за них.       Он был истощён. Я видела это по тому, как рёбра проступали под натянутым хитином, как подрагивали лапы, прижатые к телу. Но даже так… он не выглядел сломленным.       Тонкая спокойная улыбка украшала по-своему красивое лицо. Мягкая. Почти ласковая. Она никак не вязалась с цепями, с клеткой, с шестью глазами, которые по-прежнему смотрели прямо в мои.       Я стояла, вцепившись пальцами в край ткани, и не могла пошевелиться. Фонарь в моей руке дрогнул. Огонёк качнулся, и на секунду мне показалось, что улыбка стала чуть шире. Совсем чуть-чуть. На волосок.       Я отступила на шаг. Ткань выскользнула из пальцев и упала обратно, скрыв клетку. Темнота снова стала просто темнотой. Никаких огоньков. Никакой улыбки. Только тихое, едва слышное дребезжание. Будто кто-то провёл когтем по металлическому пруту изнутри.       И тишина. Глоссарий. Плечо — анатомическая часть руки, расположенная строго между плечевым и локтевым суставами. То есть, откуда у нас растут руки - это плечевой сустав, а не само плечо Хитин — покрывает абсолютно всё тело паука снаружи, но делает это по-разному: где-то он толстый и жесткий, а где-то — тонкий и мягкий, как ткань. Тут я это слово не упоминула, но "шерстка" на теле у пауков называется щетинками или же, более научным словом, сеты. Вот такая минутка саморазвития.