Кролик, который оказался зайцем

      Света в этой клетке не было. Он и не требовался — я давно выучил каждый прут, каждую зазубрину на цепях, каждый шов на ткани, которой меня накрывали, как дохлую канарейку.              День сменялся ночью, ночь — днём. Иногда ткань отдёргивали, и в клетку летели обрезки мяса. Иногда — не летели, и тогда я просто висел, прислушиваясь к тому, как урчит в животе. Хитин истончился, рёбра проступали всё заметнее, но это было неважно. Важно было другое: я всё ещё здесь. И каким-то чудом, все еще жив.       Временами заглядывал Карлос: проверял засовы, щурился в темноту, но внутрь не лез. Умный. Остальные и вовсе обходили клетку стороной — даже не смотрели. К сожалению, они быстро смогли понять, в чем причина исчезновения некоторых… Особо надоедливых созданий.              Снаружи потрескивал костёр. Пахло дымом, потом и кислым варевом — мерзкие создания устраивались на ночлег. Их шаги, голоса, смех — всё это доносилось до меня приглушённо, словно через толщу воды. Я висел на цепях, поджав лапы, и ждал.              Я почувствовал движение воздуха раньше, чем увидел свет. Кто-то шёл к клетке. Не Карлос — у того шаг тяжёлый, с лёгкой хромотой на левую ногу. Не поварёнок — тот всегда крадётся, боясь подойти ближе чем на десять шагов. Этот шаг был лёгкий, быстрый и совершенно незнакомый.       Человек остановился в паре метров. Я слышал, как колотится его сердце — часто-часто, будто пойманная птица. Слышал дыхание — неровное, сбитое. А потом ткань дрогнула. В образовавшуюся щель просочился запах.              Цитрус.       Свежий, резкий, совершенно чужой этому прокопчённому лагерю. Туман в голове прояснился, лишь на секунду, но пелена апатии спала, уступив место желанию. Забрать этот запах себе. Пожрать, чтобы никому другому не достался. Когти зачесались от жажды впиться в мягкую плоть, восполнить так необходимый запас сил.       Я прикрыл глаза. Вдох. Выдох. Голод никуда не делся, но отступил на полшага. Достаточно, чтобы я снова мог думать.              Новенькая.       Карлос упоминал её днём — бросил пару слов кому-то из обслуги, когда проходил мимо. Мол, прислали смотрителя. Имя я не расслышал, но это было и не важно. Важно было другое: она шла к клетке ночью. Одна. Без приказа, без охраны, без малейшего представления о том, с чем имеет дело.       Как же… Прелестно.       Она меня разглядывала. Скрупулёзно, жадно — я почти физически ощущал её взгляд на своих рёбрах, на хитине, на спутанных прядях. Челюсть сводило от омерзения.       Одна из истин, которую я осознал, заключалась в том, что для них я не представлял собой ни живое существо, ни разумное. Я был грузом. Опасным, ценным и крайне неудобным. Но ценность видимо перевешивало все недостатки.       Похоже оно ничем не отличалось от других. Почему-то это немного разочаровало. Неужели какие-то надежды еще не окончательно иссохли?       Впрочем, если она такая же, как все, — почему бы не развлечься?       Я медленно растянул губы в улыбке. Мягкой. Почти ласковой. Просто чтобы посмотреть, что будет.       Я видел, как расширились её зрачки, как пальцы сильнее вцепились в ткань.       Тишина.       Вдох застрял у неё в горле. Огонёк фонаря качнулся. Кажется, она перестала дышать.       Ну что ж, маленькое чудовище. Добро пожаловать в цирк.