Пещера

Пэнси переступила порог и замерла, прижимая к груди Мистера Костика. В ноздри ударил запах свежесваренного кофе. — Мне нравится, — сказала она вслух, — тут так же темно, как и в моей голове. Поттер, который шёл впереди, обернулся и посмотрел на неё странным взглядом. Она улыбнулась ему. Он вздохнул. — Располагайся. Твоя кровать рядом с кроватью Гермионы, по коридору крайняя дверь слева. Пэнси зашла в гостиную и обвела её взглядом. У окна, скрестив руки на груди и глядя на улицу, стоял Драко Малфой. — Драко! — взвизгнула она громко. Она сорвалась с места и понеслась через всю гостиную. Драко едва успел обернуться, а она уже прыгнула на него, обхватила руками за шею и повисла на нём, как обезьянка на дереве. — Пэнс, — выдохнул он. Он обнял её в ответ. Крепко. Он думал, что больше никогда её не увидит. Да и как это было возможно? Он в тюрьме. Она в лечебнице. Поттер рассказал, что случилось. Драко жалел, что его не было рядом. Бедная девочка. С ней не должно было этого произойти. Её отец сидел в Азкабане. Старый ублюдок поплатился за свои преступления. Но Пэнси это не вернет здоровый разум и молодые годы, которые она провела среди психов и целителей. Жизнь — грёбаная сука. А мы её сломленные дети. — Пэнс, — повторил он её имя. — Как ты? Он взял её лицо в ладони. Отстранил от себя. Всмотрелся. Его серые глаза пробежались по её лбу, по шраму у виска, по коротко остриженным волосам, по ямочкам на щеках, по блестящим, чуть безумным глазам. Он рассматривал её, ища что-то знакомое, что-то, что не изменилось в ней. — Всё хорошо! — защебетала она. — Всё отлично! Всё просто замечательно! Меня Гарри ущипнул за соски! И у нас с ним любовь! Драко моргнул. Он перевёл взгляд на Поттера, который как раз входил в гостиную. Гарри замер на полпути. Его глаза расширились. — Что? — спросил Драко. — Что сделал Поттер? — Ущипнул! — Пэнси радостно закивала. — Это была сделка. Честный обмен. Очень мило с его стороны. Он сначала не хотел. Сказал, что это нездоровая фигня. А потом согласился. Через рубашку, правда. Но всё равно! Драко снова посмотрел на Гарри. Поттер смотрел на Пэнси с видом человека, который мечтает провалиться сквозь пол. Уизли, который как раз спускался по лестнице, застыл на ступеньках и издал какой-то странный звук, напоминающий хрюканье. — Ладно, — сказал Драко, возвращая взгляд к Пэнси. — Я не буду это комментировать. Никогда. Вообще. Он погладил её по голове. Его длинные пальцы скользнули по коротким прядям, задержались на макушке. — Ох, Пэнс, — сказал он тихо. Но она услышала. — Что? — она задрала голову, заглядывая ему в глаза. — Нет, ничего. Он помолчал. Потом взял её за плечи и заглянул в глаза. — Слушай меня внимательно. Там, в пещере, не лезь на рожон. Иди за мной. Никаких глупостей. Ты поняла меня? Пэнси часто закивала. Голова болталась, как у болванчика. — Поняла. За тобой. Никаких глупостей. — Отлично, — Драко наклонился и поцеловал её в лоб. — Иди пока, — сказал он. — Мне нужно подумать. Он отошёл обратно к окну. Но прежде, чем отвернуться, Пэнси заметила печаль в его глазах. Она хотела спросить, что с ним, но её отвлекли. Из тени у лестницы бесшумно, как всегда, вышел Блейз Забини. Пэнси ахнула и бросилась к нему. — Блейзи! Ты здесь! Ты тоже здесь! — она обхватила его руками, прижалась щекой к его груди. Блейз усмехнулся и обнял её в ответ. Его руки бережно сомкнулись неё на спине. — Привет, Паркинсон, — сказал он. — Давно не виделись. — Семь лет! — она отстранилась и посмотрела на него. Потом вдруг нахмурилась. — Где ты был? Тебя не было на суде. И в Азкабан ты не попал. Я спрашивала у санитарок про тебя, но они ничего не знали. Я спрашивала у голосов — они тоже не знали. А голоса обычно всё знают. — Я был в Мексике, — сказал Блейз. — Прятался. — От Министерства? — От всех. Она кивнула. Потом вдруг замерла, вглядываясь в его лицо. — Ты изменился, — сказала она. — Вот здесь. И здесь. — Она ткнула пальцем в уголок его глаза и провела по краям губ. Она обняла его ещё раз. — Мне жаль, Пэнси. Она нахмурилась. — Жаль? Чего жаль? Но он не ответил. — Пойдём, я покажу тебе дом и твою комнату.

***

Её милый красавчик бегал по дому вместе с Уизли. Они о чём-то говорили вполголоса, склоняясь над картами, и лица у обоих были озабоченные. Потом Уизли носился с рюкзаками и припасами, что-то бормотал себе под нос про батарейки и сухпайки. Красавчик иногда отвлекался от карт и проверял списки рыжего. Блейз и Драко бегали курить каждый час. Пэнси наблюдала за ними сквозь полуприкрытые веки. Они выходили на крыльцо вдвоём, передавали друг другу зажигалку. После того, как лёгкие были отравлены дымом, а нервы немного успокоены, они возвращались обратно. Драко усмехался. Блейз хлопал его по плечу. Они не виделись столько лет, а вели себя так, будто расстались вчера. А потом в гостиной появилась Грейнджер. — Уверена, что Паркинсон тебе всё покажет. Остальные где-то в доме, — сказала она. Развернулась и ушла. И тут прямо над ухом Пэнси раздался голос: — Паркинсон. Пэнси не обернулась. Она привыкла. Голоса в голове были её постоянными спутниками — они приходили и уходили, шептали, спорили, иногда пели. — Паркинсон, я с тобой разговариваю. Она сидела, не двигаясь, и ждала, когда голос скажет что-нибудь интересное. Может быть, он расскажет анекдот. Или скажет ей, как ей совратить красавчика. Или… Кто-то ущипнул её за руку. — АЙ! — взвизгнула она, подпрыгнув на месте. — Какого хрена! — Я с тобой разговариваю, — раздался голос прямо перед ней. Пустота. Никого. Только воздух. — Это я. Тео. Она уставилась на пустое место, откуда шёл голос. Прищурилась. Потом медленно, очень медленно до неё начало доходить. — Тео? — Да! — Ты невидимый? — Да! — Ой, прости! — воскликнула она, обращаясь к пустоте. — Я думала, это ещё один голос в моей голове! У меня их много. Они очень болтливые. Особенно по четвергам. — Сегодня среда, — заметил Тео. — Тем более! По средам они всегда такие громкие! — она захлопала в ладоши. — Покажешь мне дом? — Конечно. — А кто это у тебя? — Это Мистер Костик. Познакомься. Это Тео. — Рад знакомству, Мистер. Хорошо, что вы меня не видите — я сегодня не при параде. Пэнси хихикнула. — Пойдём, тебе нужно ещё кое-кого увидеть.

***

Рон стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и смотрел на это сборище. Ему хотелось выпить. Гостиная на площади Гриммо не видела такого количества людей с тех пор, как здесь располагался Орден Феникса. Старые портьеры были задёрнуты, камин не горел. Перед ним стояли Гарри и Гермиона. А на старых креслах и диване расселась команда. Драко Малфой — в идеально сидящей чёрной рубашке, застёгнутой на все пуговицы, несмотря на духоту. Рядом с ним — Блейз Забини. Он откинулся на спинку дивана, вытянул длинные ноги, прикрыл глаза, будто дремал. Но Рон заметил, как пальцы Забини медленно постукивают по подлокотнику. Единственный признак того, что он на самом деле собран и внимателен. Пэнси Паркинсон сидела в кресле у камина, поджав под себя одну ногу, и что-то нашёптывала тряпичной кукле. Та как будто что-то отвечала ей. Пэнси хихикала и кивала. Рон старался на неё не смотреть. От неё у него мурашки бегали по спине. Где был Теодор Нотт определить было невозможно. Пока тот не подавал голос, все просто обращались в пустоту. — Ну что, — сказал Гарри, и все взгляды обратились к нему. — Раз все собрались, начнём. Гермиона. Она вышла вперёд. Положила папку на стол. Это был тот самый стол, за которым когда-то Грозный Глаз Грюм показывал им стратегию перемещения, чтобы их не поймали Пожиратели. Рону на секунду стало не по себе — как будто тени прошлого сгустились в углах, будто старый дом вспомнил, для чего он здесь существует. Для войны. Для тайн. Для тех, кто стоит на краю. — Итак, — начала Гермиона, раскрывая папку. — У нас мало времени, поэтому я буду краткой. Вы все знаете, зачем вы здесь. Но есть детали, которые вам пока не известны. Она разложила на столе колдографии. Те самые. Пещера. Древние символы, зигзаги, спирали. И лица. — Это, — Гермиона ткнула пальцем в колдографию с людьми в чёрных балахонах. — Секта «Очистителей». Мы смогли идентифицировать некоторых из них. Рон подался вперёд, разглядывая снимки. — Вот этот, — Гермиона указала на высокого мужчину с глубоко посаженными глазами и крючковатым носом, — Виктор Распутин. Бывший Пожиратель Смерти. Он исчез после войны. Считался мёртвым. Теперь мы знаем, что он жив. — Вот эта, — она указала на темноволосую женщину, — Марго Дюбуа. Француженка. Была под судом за некромантию, бежала из-под стражи. Очень опасна и умна. — Ради этого артефакта они все убьют кого угодно, — добавил Гарри мрачно. — Они верят, что магия — это проклятие. Что она исказила природу. Что единственный способ спасти мир — это убрать её полностью. Навсегда. Они не остановятся ни перед чем. В гостиной повисла тишина. Пэнси перестала шептать кукле. Даже Малфой оторвался от лицезрения своих ногтей и поднял глаза. — Теперь о пещере, — продолжила Гермиона. Она развернула большую топографическую карту, с горизонталями и отметками высот. — Мы просканировали её с помощью магии. То, что мы увидели, неутешительно. Пещера уходит вниз на несколько километров. Мы не знаем точно, потому что на определённой глубине сканирование перестаёт работать. Что-то глушит сигнал. Возможно, артефакт. Возможно, что-то другое. — То есть вы понятия не имеете, что там, на нижних уровнях, — подытожил Блейз, не открывая глаз. — Именно так, — Гермиона кивнула. — Мы не знаем, какие там условия. Мы не знаем, работает ли там магия. Мы не знаем, с чем мы там столкнемся. — Именно поэтому нам нужны палочки, — сказал Малфой. — Нет. — Что ты сказала? — подал голос Нотт. Рон вздрогнул. Он что, стоял прямо позади него всё это время? Чёртов невидимка. — Я сказала — палочек не будет, — повторила Гермиона. Гостиная взорвалась. — Ты спятила? — Без палочек? — Это самоубийство! — Грейнджер, ты вообще слышишь себя? Голоса накладывались друг на друга, сливались в один возмущённый гул. — ТИХО! — закричал Гарри. Все замолкли. — Мы не можем рисковать. Ты преступник, Малфой. Ты в бегах. Ты лежала в психбольнице. А ты, Нотт, вообще невидим! Если вы думаете, что я дам вам палочки, то вы держите меня за идиота. К тому же, если артефакт поглощает магию, то палочки могут перестать работать в самый неподходящий момент. — Это самоубийство, — Малфой встал. Он смотрел на Гарри с выражением ледяной ярости. — Ты предлагаешь нам идти в пещеру и бороться с фанатиками без палочек. Это не миссия, Поттер. Это смертный приговор! Я отказываюсь. — Сядь, Малфой, — устало сказал Гарри. — Я не сяду! Я семь лет не держал палочку! Семь лет я ждал, когда смогу снова колдовать! А теперь вы говорите, что я пойду туда вообще без неё? С голыми руками против сектантов? — Не голыми, — Гарри шагнул к столу. — Мы дадим вам оружие. Другое. Он взял со стола какой-то длинный свёрток и развернул его. — Мачете, — сказал Гарри. — Кинжалы. Клинки. Чистая сталь. Драко смотрел на мачете, как на дохлую крысу. — Ты серьёзно? Ты предлагаешь мне идти в бой с маггловской железкой? — А что, есть другие предложения? — Гарри посмотрел на него в упор. — Может, хочешь вернуться в камеру? Драко осёкся. Он ничего не сказал, просто отошёл к стене, скрестил руки на груди. А Гарри положил на стол ещё кое-что. — Это маггловский пистолет, — сказал Гарри. — «Глок». Я умею с ним обращаться. Рон усмехнулся про себя. Он помнил, как Гарри учился стрелять в каком-то маггловском тире. Это было три года назад. Тогда Рон думал, что это просто чудачество. Теперь он был рад, что Гарри затащил его туда. — Я тоже умею, — добавил Рон. — Не так круто, как Гарри. Но умею. Так что, если что, мы вас прикроем. Повисла пауза. Все смотрели на оружие, разложенное на столе. — Значит так, — Блейз наконец открыл глаза и подался вперёд. — Мы идём в пещеру, которая уходит на километры вглубь. Мы не знаем, что там. Мы не знаем, работает ли там магия. Мы идём против секты фанатиков, у которых, вероятно, есть палочки и другое оружие. Я всё правильно понимаю? — Да, — сказала Гермиона. — Ты всё правильно понимаешь. — Отлично, — Блейз взял со стола один из кинжалов. Повертел в руках. — Завтра на рассвете мы выдвигаемся, — ответил Гарри. — Министерство предоставило нам порт-ключ. — А что, если что-то пойдёт не так? — спросил Тео. — Мы же сможем отправить патронус? Позвать на помощь? Гарри и Гермиона переглянулись. Быстрый взгляд, который не укрылся от остальных. — О миссии никто не знает, — сказал Гарри. — Только Кингсли. Драко издал короткий смешок. — Отлично! Час от часу не легче. — Никто не должен знать, — сказала Гермиона твёрдо. — Это вызовет панику. Если магический мир узнает, что существует артефакт, способный уничтожить магию, начнётся хаос. — То есть мы — тайная команда смертников, — подытожил Тео. — Если мы там умрём, никто даже не узнает, — сказала Пэнси. Все молчали. Никто не знал, что сказать.

***

Все разошлись. Кроме Рона. Потому что кто-то должен был собрать рюкзаки. Рон зажёг лампу, сел на стул и разложил перед собой семь чёрных одинаковых рюкзаков. Он начал с самого простого. Поместил в каждый рюкзак фляги с водой и сухпайки. Раскрыл маленький кармашек — туда отправилась компактная маггловская аптечка. В ней бинты, антисептик, обезболивающее. Рядом он положил небольшие пузырьки экстракта бадьяна и крововосполняющего зелья. Далее по списку: батарейки, налобный фонарик, моток верёвки, карабины. Зажигалка и спички в водонепроницаемом чехле. Две пачки сигарет в рюкзак к Забини — личная просьба. Он взял мачете, проверил заточку. Положил на рюкзак Малфоя. Потом подумал и добавил ещё один кинжал в боковой карман. Малфой будет возмущаться, но пускай лучше орёт, чем истекает кровью. Когда-то Рон ненавидел этого напыщенного слизеринца. Всей душой. С первого курса, с его первого «грязнокровка», брошенного в лицо Гермионе. Тогда Малфой был врагом. Символом всего, что Рон презирал. А потом была война. Пожиратели. Битва за Хогвартс. Потери. Фред. Рон всегда будет помнить брата. Но сейчас… Рон вырос. У него есть семья. И старые обиды стали всего лишь пылью, которую легко смахнуть рукой. Малфой больше не казался ему напыщенным слизеринским принцем. Он был просто парнем. Таким же, как Рон. Таким же, как все они. Прошедшим через ад и выжившим. Теперь они напарники. Им нужно было забыть про старые обиды. Рон готов был горой встать за любого члена команды, будь то Гарри или Малфой. Плевать на прошлое. Там, в пещере, оно не будет иметь значения. Они должны прикрывать друг друга. Иначе — смерть. Он отложил рюкзак Малфоя. Для Забини — кинжалы с длинным лезвием. Для Нотта — компактный клинок и тесак. Пэнси была непредсказуема. Он положил ей стандартный набор, но потом, поколебавшись, добавил всё-таки клинок. Он затянул шнуровку на последнем рюкзаке и откинулся на спинку стула. Рон достал из нагрудного кармана маленькую колдографию. Ту, что всегда носил с собой. Лаванда. Его жена. Её волосы рассыпались по плечам, глаза сияли. Она смеялась на снимке. Рядом с ней сидели их дети. Уильям, пяти лет. И маленькая Молли — двухлетка с косичками, которые Лаванда заплетала каждое утро, а та вертелась и пыталась сбежать. Увижу ли я их снова? Он провёл большим пальцем по лицам детей. По лицу Лаванды. Она не хотела, чтобы он шёл. Спорила. Плакала. Но ей пришлось его отпустить. Лаванда. Она всегда его понимала. Даже когда он сам себя не понимал. Он убрал колдографию обратно в карман. Ближе к сердцу. Ради этого стоило вернуться домой живым.

***

Гарри сидел в дальней комнате вместе с Гермионой, склонившись над картами. Они прорабатывали маршрут уже третий час. Что делать, если магия откажет на первом уровне? Что делать, если сектанты устроили засаду у входа? — Если что-то пойдёт не так, вы отходите вот сюда. Здесь узкий проход, его легко оборонять. Рон и я будем держать периметр. Ты... — Я знаю, — перебил Гарри. — Я иду с основной группой. Мы обсуждали это сто раз. — Я просто... — Ты волнуешься. Я тоже. Гермиона подняла на него глаза. — Всё получится, — сказала она. — Конечно, — он криво усмехнулся. — У нас же команда мечты. Ладно, давай ещё раз пройдёмся по третьему маршруту. Они просидели ещё час. Потом Гермиона начала клевать носом и Гарри отправил её спать. Когда дверь за ней закрылась, он остался один. Сложил карты. Убрал бумаги. Погасил лампу. Рон похрапывал на диване в гостиной. Наверху Малфой ходил по комнате, старые половицы поскрипывали в такт его шагам. Гарри толкнул дверь своей комнаты. Вошёл. На его кровати, в позе лотоса, с идеально прямой спиной, сидела Пэнси Паркинсон. Рядом с ней, привалившись к подушке, сидел Мистер Костик, её тряпичная кукла. — Паркинсон, — сказал Гарри. — Что ты здесь делаешь? — Как что? Я пришла к тебе. — Нет, — он шагнул в комнату и оставил дверь открытой. — Уходи. Тебе выделили койку рядом с Гермионой. Иди туда. — Там скучно, — Пэнси надула губы. — Паркинсон, я устал. У меня нет сил спорить. Завтра мне вести команду в пещеру. Пожалуйста, иди в свою комнату. Она не двинулась. Гарри вздохнул. Потёр лоб. Пальцы нащупали шрам — чёртова старая привычка, от которой он так и не избавился. — Паркинсон. Уходи. — Не уйду. Он снял очки. Сильно надавил на глаза, до цветных кругов под веками. Надел очки обратно. Она всё ещё сидела там же. В той же позе. — И что, ты так и будешь сидеть на моей кровати и смотреть на меня всю ночь? — спросил он обречённо. — Нет, — Пэнси качнула головой. — Я думала, мы займёмся чем-то более интересным. — И чем же? — Как чем? Сексом. Гарри не знал, что сказать. Наступила тишина. Даже Рон перестал храпеть — и тут же захрапел снова, с удвоенной силой. Гарри стоял и смотрел на Пэнси, пытаясь понять, шутит она или нет. По её лицу было невозможно определить. — Я не буду заниматься с тобой сексом, — сказал он наконец. Пэнси нахмурилась. Брови сошлись к переносице, ямочки на щеках исчезли. — Почему нет? — Потому что... — Гарри осёкся. Потому что что? Потому что ты сумасшедшая? Потому что ты была в психушке? Потому что завтра мы идём в пещеру, из которой можем не вернуться? — Потому что это неправильно, — сказал он. — Неправильно? Что именно неправильно? Секс — это естественно. — Паркинсон... — Ты боишься? — перебила она. — Я не кусаюсь. Ну только если попросишь. — Я не боюсь. Я просто не хочу. — Совсем не хочешь? — она прищурилась. — Или не хочешь меня? — Дело не в тебе, — сказал Гарри. — Дело во мне. Я... — Ты что? — Я не могу так. Просто не могу. Понимаешь? Мне нужно... что-то большее. Пэнси молчала. Смотрела на него. Потом медленно спустила ноги на пол. — Ты странный, Поттер, — сказала она тихо. — Я предлагаю тебе секс, а ты говоришь про чувства. Обычно мужчины думают наоборот. — Я не обычный мужчина. — Я знаю, — она улыбнулась. Она встала. Подошла к нему. Остановилась в шаге. — Я пришла не только ради секса, — сказала она почти шёпотом. — Я… не прогоняй меня. Можно я лягу с тобой? Он покачал головой. Пэнси опустила голову, схватила куклу и поплелась к двери. — Пэнси, — окликнул Гарри. Она обернулась. — Ты можешь остаться, — сказал Гарри. — Но не приставай ко мне. Просто ложись у стены. Ты на своей половине, я на своей. Она улыбнулась. — Хорошо. Просто рядом. Она вернулась к кровати. Легла, поджав колени к груди и пристроив Мистера Костика под бок. Гарри снял очки. Лёг с другой стороны — поверх одеяла, не раздеваясь. — Поттер, — прошептала она в темноте. — Что? — Ты пахнешь чем-то горьким. — Это, наверное, кофе. Я его очень много пью. — Мне нравится горечь. Сладкое быстро надоедает. Спокойной ночи, Поттер. — Спокойной ночи, Паркинсон.

***

Гермиона бежала. Пещера была бесконечной. Своды уходили в темноту. Стены вокруг неё сжимались. Люмос на конце её палочки дрожал, мигал, гас и снова загорался, будто магия здесь работала через раз. Эхо её шагов разносилось по каменным коридорам. За ней гнались. Она не видела кто именно. Только слышала его тяжёлое дыхание позади, топот по камню и хриплое рычание. Нечеловеческое. И оно приближалось. Гермиона бежала, не разбирая дороги. Ветки тоннелей мелькали слева и справа. Она не знала, куда сворачивать, она просто неслась вперёд, повинуясь инстинкту. Сердце колотилось как бешеное. Лёгкие горели. Ноги заплетались. Нога зацепилась за что-то, подвернулась, и Гермиона рухнула на землю. Палочка вылетела из руки и покатилась в сторону, Люмос погас, и темнота сомкнулась вокруг неё. Она ударилась коленями о камни. Ладони были мокрыми и липкими. На них была кровь. Её или чужая? Вдалеке эхом разнёсся крик. «Пэнси?» — мысль мелькнула и погасла. Она не успела сделать и шага, как услышала рык позади себя. Он прокатился по пещере, отразился от стен. Тот, кто гнался за ней, почуял кровь. Почуял её. И он был уже близко. Совсем близко. Нельзя останавливаться. Поднимайся или ты труп. Она схватила палочку. Пальцы скользили в крови, древко выскальзывало, но она сжала его так, что костяшки побелели. «Люмос» — и свет загорелся снова. Она побежала. Каменный коридор свернул вправо, потом влево, потом вывел её в какое-то ответвление. Она влетела туда. А потом подняла палочку выше. И еле сдержала крик. Она попала в царство мёртвых. Весь пол был усыпан костями. Черепа, рёбра, позвоночники. Некоторые были расколоты. Пустые глазницы смотрели на неё отовсюду. Немая армия мёртвых, которая не встанет, но будет свидетелем её смерти. Позади раздался рык. Зверь был близко. Гермиона рванула вперёд. Ноги проваливались в костяную крошку, скользили по гладким поверхностям черепов, ломали хрупкие рёбра, которые рассыпались под ногами с сухим, отвратительным хрустом. Она пыталась идти, но кости перекатывались. Она упала снова. Чей-то череп оказался прямо перед её лицом. Сзади раздался треск. Кто-то шёл за ней по костям. Она быстро поползла. Ладони скользили по костям, кровь текла по пальцам, оставляя на черепах ярко-красные мазки. Впереди темнел проход. Выход. Спасение. Смрад усилился. Он был невыносим, забивал ноздри, лип к коже, проникал в горло. Гермиона не оборачивалась. Она ползла. Ещё немного. Рык раздался прямо за спиной. Она не успеет. Она не выберется. Тварь нагнала её. Она уже чувствовала её горячее дыхание на затылке, слышала, как клацают зубы. Она закричала. ...и вдруг кто-то подхватил её под мышки и рывком поставил на ноги. Она вскинула голову. Серые глаза. Белые волосы, прилипшие ко лбу от пота. Малфой. Он стоял перед ней, в разодранной рубашке, с кровоточащей царапиной на щеке. — Давай, Грейнджер! — крикнул он. — Двигайся! Он дёрнул её за руку и потащил вперёд. Ноги заплетались, но он тащил её сквозь море мёртвых. Проём был уже близко. — Беги! — крикнул Малфой, толкая её вперёд. Она пробежала несколько шагов и остановилась. Обернулась. Он стоял и смотрел на неё. За его спиной уже показалась тень твари. — А как же ты? Беги, он сзади! — крикнула Гермиона. — Убирайся! — его голос сорвался на крик. — Но... — Хоть раз, блядь, в этой ёбаной жизни не спорь со мной, Грейнджер! БЕГИ! И она побежала. Не оглядываясь. Не останавливаясь. А потом рык, треск, и... Она проснулась. Она резко села на кровати, хватая ртом воздух. Ночная рубашка прилипла к телу. В комнате было темно. Только лунный свет пробивался сквозь щель в портьерах. Она взглянула на кровать Паркинсон. Её нет. Наверное, легла где-то в другой комнате. — Сон, — прошептала Гермиона. — Это был просто сон. Но голос Малфоя всё ещё звенел в ушах. «Хоть раз, блядь, в этой ёбаной жизни не спорь со мной». Она никогда не слышала, чтобы он так кричал. Она сидела, прижав ладонь к груди, пытаясь унять сердцебиение. Бесполезно. Сердце колотилось, мысли метались, и оставаться в душной комнате было невыносимо. Ей нужно на воздух. Срочно. Она встала. Накинула поверх ночной рубашки старый свитер. Сунула ноги в ботинки. Спустилась по лестнице. Старые ступени скрипели. На каждой третьей она замирала и прислушивалась. Тишина. Только храп Рона. Она отперла входную дверь и вышла на крыльцо. Лондон спал. Площадь Гриммо была пуста. Гермиона сделала глубокий вдох. Сердце понемногу успокаивалось. И тут она заметила, что на крыльце она не одна. Малфой стоял, облокотившись на перила, и смотрел на чёрное небо. — Не спится? — спросила Гермиона. Голос прозвучал хрипло, она прокашлялась. — Нет, — коротко ответил он. — Тебе, я вижу, тоже. Она подошла ближе. Он не отодвинулся. — Кошмар? — спросил он. — Да. А у тебя? — Да. Где-то вдалеке проехала машина. Гермиона хотела что-то сказать. Может быть, спросить, что ему снилось или просто пожелать спокойной ночи, но тут Малфой сунул руку в карман куртки и достал пачку сигарет. Гермиона смотрела на него. Он перехватил её взгляд и чуть приподнял бровь. — Будешь? — он кивнул на пачку. Она покачала головой. — Нет. Он прикурил сигарету от зажигалки. Затянулся. — Молчишь, — он усмехнулся, качая головой. — Кто бы мог подумать. В школе ты бы мне лекцию прочитала. О вреде никотина. О статистике смертности. О маггловских исследованиях. — Теперь я понимаю, что это бесполезно. Он снова затянулся. Она смотрела, как огонёк сигареты разгорается ярче, как дым поднимается вверх и исчезает в ночном воздухе. Они просто стояли и молча смотрели на небо. Гермиона думала о своём сне. О костях. О черепах в крови. О рыке за спиной. И о серых глазах. Сигарета Малфоя догорела до фильтра. Он щелчком отправил окурок в урну у крыльца. — Ладно, — сказал он, отлипая от перил. — Пойду. Завтра рано вставать. — Малфой, — окликнула она, когда он уже взялся за ручку двери. Он обернулся. — Что? Она помолчала. Хотела сказать что-то важное. Что-то про сон. — Ничего, — сказала она. — Спокойной ночи. Он кивнул. И скрылся за дверью. Она тряхнула головой, отгоняя мысли. Сейчас нужно попытаться уснуть. Хотя бы на пару часов. Она вошла в дом и тихо закрыла за собой дверь.