Пещера

— Гарри! — крикнула Гермиона и бросилась к нему. — Я возьму её, — сказал Драко. Гарри молча передал Пэнси. Её голова упала Драко на предплечье. Он почувствовал, какая она невыносимо холодная. — Сюда, — скомандовала Гермиона, указывая на расстеленный спальник. — Уложи её. Драко положил Пэнси на спину. Она не шевелилась. Только грудь едва заметно вздымалась. — Что с ней? — спросила Гермиона, уже опускаясь рядом и раскрывая аптечку. — Какая-то огромная рыба вцепилась ей в ногу, — ответил Гарри. — Я убил её, но Пэнси потеряла много крови. Гермиона уже не слушала. Она осматривала ногу Пэнси — разорванная штанина пропиталась кровью. — Нож, — сказала она. Драко подал ей кинжал. Гермиона взяла его и распорола брючину Пэнси снизу вверх, ровно от щиколотки до колена. Ткань разошлась, открывая рану. Гермиона сняла ремень. Кожаная пряжка лязгнула о камень, и кровь, которую он сдерживал всё это время, хлынула с новой силой.  Драко сжал кулаки. Это было хуже, чем он ожидал. Зубы твари оставили рваные борозды на голени. Кожа вокруг раны была воспалённой. — Нужно влить в неё крововосполняющее зелье, — сказала она, заметив взгляд Драко. — У неё большая кровопотеря: бадьяна, обезболивающего и антибиотиков недостаточно. Нужно восстановить объём крови. Иначе — смерть. Драко сглотнул. — Она не умрёт. — Нет, — Гермиона уже склонилась над раной. — Я этого не допущу. Гермиона уже работала, но даже её пальцы, обычно такие уверенные, чуть дрожали, когда она коснулась краёв раны. Гарри опустился на корточки рядом с Пэнси. Драко присел с другой стороны. Руки Гарри всё ещё тряслись, но он осторожно открыл ей рот и придержал челюсть. Драко вливал зелье маленькими порциями, следя, чтобы Пэнси глотала. Её горло дёргалось и жидкость исчезала. Иногда она давилась, и тогда Драко отдёргивал флакон, а Гарри чуть поворачивал её голову набок, чтобы она не захлебнулась. Они делали это молча. Без слов. Гермиона закончила. Убрала пузырьки в аптечку. Она выпрямилась, оглядела всех и достала палочку. Сначала она очистила себя, потом занялась Пэнси и Гарри. Она убрала кровь с их лиц, рук, одежды. Затем взмахнула палочкой снова. Тёплый воздух прошёлся по всем троим. Влага испарилась, и одежда стала сухой. Из темноты донеслись звуки. Гарри сжал палочку, Драко схватил тесак. Голоса приближались, и Гермиона узнала Рона. Он о чём-то спорил с Тео. — Я тебе говорю, он нас чуял, — услышали они. — У него усищи — во! Как антенны. Рон показался первым. За ним шёл Блейз, на его щеке виднелась царапина, которой раньше не было. — Вы вернулись, — выдохнула Гермиона, поднимаясь. — Вернулись, — подтвердил Рон. — И у нас куча новостей.  — Это потом, Нотт ранен, — добавил Блейз. — Да, Грейнджер, я истекаю кровью, и никто не видит, как я героически мучаюсь. А я, между прочим, спас нас всех от… Он осёкся. Его взгляд упал на спальник у воды. Пэнси лежала без сознания. Её нога была перевязана, бинт пропитался кровью. — Что с Пэнси? — закричал Тео. — Что с ней? — Скажите, что она жива, — выдохнул Блейз, опускаясь рядом со спальником. — Пожалуйста. — Жива, — ответил ему Гарри. — Потеряла много крови, но Гермиона спасла её.   Гермиона уже шла к ним с аптечкой. — Нотт, садись. Сейчас я тобой займусь. Рон, расскажи коротко, что случилось. — Коротко? — Рон опустился на камень. — Ну, мы шли. Потом на нас напали сектанты. Мы их обезвредили. Взяли одного в плен, но за нами погнались монстры, похожие на горилл. А затем мы встретили огромного светящегося жука, которого Нотт выманил на горилл, и жук-переросток их всех убил. Гермиона переглянулась с Гарри. — Огромный светящийся жук? — спросил Малфой. Слышать это второй раз оказалась так же бредово, как и в первый. — Ага. С рогами. Жрёт горилл. Очень недружелюбный. — Вы его убили? — Нет, убежали. — Отлично, — Гермиона вздохнула, перевязывая плечо Тео. — Значит, у нас тут в пещере водятся гориллы и здоровые насекомые. Что дальше? Гигантский крот? Стая плотоядных бабочек? — Что это за гориллы? — спросил Гарри. — Ну, на самом деле, они похожи на них, но это не совсем так. Они высокие и ходят на двух ногах. У них очень длинные руки, а на них — острые когти, которые как раз задели Нотта. Глаза у них мутно белые, и нам кажется, что они слепые. Но они чуют кровь. Гарри нахмурился. — Они преследовали вас? — Да, — сказал Блейз. — Всю дорогу. Шли за нами по запаху. Гарри перевёл взгляд на Пэнси. На её забинтованную ногу. Потом посмотрел на Гермиону, которая накладывала повязку на Тео. — Если они идут на запах крови, — начал говорить он, — то мы здесь... — Как приглашение на закуску, — закончил за него Малфой. Гермиона встала. — Я уже очистила одежду и раны насколько смогла. Но запах... он мог распространиться дальше, чем мы думаем. Особенно, если у них такое хорошее обоняние, как говорит Рон. — Нам нельзя здесь оставаться, — сказал Рон. — Значит, идём вперёд, — отозвался Гарри. — Пэнси пока слаба, — заметила Гермиона, указав на девушку без сознания. — Я понесу её, — сказал Гарри. По его тону было ясно, что разговор окончен. Пора собирать вещи и двигаться дальше, в неизвестность.

***

Они шли уже несколько часов. Пещера уходила вниз, всё глубже и глубже, петляя и разветвляясь. Река то появлялась рядом, то исчезала, сворачивая в тёмные провалы. Своды становились всё выше. В какой-то момент они вошли в огромный зал, стены в котором были покрыты странными узорами. Сталактиты свисали сверху, как копья, а снизу им навстречу тянулись сталагмиты. Некоторые срослись, образуя колонны, похожие на стволы окаменевших деревьев. Они шли и спускались. С каждым шагом воздух становился холоднее, но грибов здесь было больше и фонарики и «Люмос» оказались не нужны. Гарри и Драко несли Пэнси по очереди. Она то засыпала, то просыпалась, иногда бормотала что-то про танцующих раков, но потом снова проваливалась в сон. Блейз помогал Тео, который изначально храбрился и говорил, что может идти сам, но со временем его шаг становился всё медленнее и в какой-то момент он перестал спорить. Блейз взял его под руку с одной стороны, а Рон схватил рюкзак. Гермиона замыкала. Она следила, чтобы никто не отстал и прислушивалась к звукам сзади. Скрежет когтей то приближался, то отдалялся. Иногда он пропадал вовсе. Наконец, после очередного крутого спуска, они вышли в небольшую нишу. Они увидели грот с нависающей скалой. Узкий проход расширялся в укромный уголок, где можно было укрыться. Стены здесь были сухими, и пол без острых камней. Здесь тоже росли грибы, но они были другими — мелкие, с тонкими ножками и шляпками, похожими на колокольчики. И они светились глубоким фиолетовым светом. — Здесь устроим привал, — сказал Гарри, останавливаясь. — Нам нужно отдохнуть. Рон расстелил спальник у стены, и Гарри осторожно опустил Пэнси. Её лицо всё ещё было бледным, но синева губ ушла. Это было первым хорошим знаком за долгое время. Драко разминал затёкшие плечи. Мышцы ныли, потому что он нёс Пэнси последний час, и теперь расплачивался за это тупой болью в спине и шее. Он повёл плечом и поморщился. Рон и Блейз усадили Тео. Нотт не ворчал, что было тревожно: обычно он комментировал всё, что происходило, отпуская шуточки. — Я выставлю охранные чары, — сказала Гермиона, доставая палочку. Пара заклинаний — и воздух вокруг лагеря дрогнул. Гермиона нахмурилась, глядя на свою работу. Раньше такие чары держались у неё долго, а сейчас она не была уверена, что они протянут и пару часов. Рон уже разводил огонь в маленькой походной горелке. Он поставил котелок, выдохнул и сосредоточился. Магия здесь давалась с трудом: она требовала больше усилий, чем обычно, но палочка послушалась. — Агуаменти. В котелке появилась чистая вода. Рон бросил щепотку сушёных трав из пакетика. Он знал, что там была мята, ромашка и что-то ещё. Всё это собирала Лаванда в их крошечном саду за домом. Запах напомнил ему о жене, которая страшно гордилась своими сборами трав. — Будет чай. Вернее, травяной отвар. Это рецепт моей жены, он восстанавливает силы. При упоминании жены его голос чуть дрогнул, но он тут же взял себя в руки. Блейз тем временем проверял припасы. Драко обвёл взглядом вход и покачал головой. — Если нас тут зажмут, мы не выберемся. Это тупик, Поттер. — Знаю. Но у нас нет выбора, — Гарри повернул голову и посмотрел на Драко. — Мы все слишком устали. А Паркинсон и Нотту нужен сон. Так что без вариантов.

***

В дальнем углу грота, за грудой камней, пряталось маленькое озерцо. Вода в нём была чистой и прозрачной. От неё поднимался лёгкий пар. Наверное, это был тёплый источник. Драко увидел его первым. Он стоял на коленях у воды, всматриваясь в прозрачную глубину. — Что там? — спросила Гермиона, подходя сзади. — Вода, — сказал он, зачерпывая её в ладонь. — Ты что, хочешь... — Да. Он встал, стянул ботинки. И начал раздеваться. — Ты с ума сошёл, Малфой? — Гермиона уставилась на него. — Ты видел Пэнси. Её утащила рыба-людоед. А вдруг тут водятся какие-нибудь подводные твари или ещё непонятно что?! — Я никого не вижу, и, если ты не заметила, вода кристальная. К тому же я хочу смыть с себя грязь и пот, — сказал Драко. — Я могу просто очистить тебя заклинанием. Но он уже не слушал. Малфой нырнул с головой в воду. — Грейнджер, — протянул он, когда показался снова. — Ты даже не представляешь, какое это счастье. Она хотела что-то возразить, но, видя его улыбку, ничего не смогла сказать. Гермиона смотрела, как он моет голову, запуская пальцы в светлые волосы. Гарри подошёл к ней сзади. Потом перевёл взгляд на свои грязные руки с въевшейся под ногти пещерной пылью. И принял решение. — Я тоже, — сказал он. — Что? — Искупаюсь. — Гарри! Но он уже стягивал ботинки. Вскоре он был в воде, и они с Драко плавали, старательно избегая друг друга, но оба — с выражением абсолютного детского блаженства на лицах. Блейз к воде подошёл молча. Он взглянул на плавающих мужчин со счастливыми улыбками. Потом пожал плечами и начал расстёгивать рубашку. — Серьёзно? — спросила Гермиона. — И ты туда же. Вы все с ума посходили? — Вода тёплая, — сказал Блейз, как будто это могло что-то объяснить Гермионе. И через минуту в озерце их было уже трое. Гермиона стояла на берегу, скрестив руки на груди, и качала головой. Она смотрела на них и не могла понять. Они только что были на грани смерти. Только что бежали от стаи монстров. И вот теперь они плавают в источнике, как будто ничего не случилось. Словно они уже забыли, что тут водятся прожорливые гады. Будто они не ищут артефакт, готовый уничтожить магию. Как они это делают? Как легко переключаются? Она не понимала. Гермиона никогда не умела так. Она несла в себе каждую смерть, каждую ошибку. Это давило на неё, а они просто сбрасывали груз. Может, в этом и был секрет выживания? В умении отключиться от ужаса и плескаться в тёплой воде, когда вокруг них ад? Она покачала головой и улыбнулась. Она повернулась на звук шагов: бинт Тео маячил в воздухе. Он явно смотрел на воду с тоской. — Даже не вздумай, — сказала она. — Но... — Нет, если в рану попадёт инфекция, то начнётся заражение. А мы не можем тащить ещё и тебя. У нас и так половина отряда еле на ногах стоит. Тео вздохнул. — Есть, босс. Как скажешь. — Вот и молодец. Тео ушёл к спальнику. Драко тем временем уже вылез. Он подошёл к Гермионе в одних боксерах, с которых текла вода. — Можно тебя попросить? — сказал он, выставляя руки в стороны. Она хотела ответить что-то остроумное, но взгляд предательски скользнул вниз. По его груди, по плечам, по животу. Чёрт. Он был в очень хорошей форме. В тюрьме, значит, занимался — и не просто от скуки, а всерьёз. — Грейнджер, ты что, пялишься на меня? — спросил Малфой, и уголки его губ поползли вверх. — Что? — она моргнула. — Нет! Конечно нет! — Тогда почему ты так смотришь на меня? — Я... я... — она задохнулась, подбирая слова. — Я смотрю, не присосалась ли к тебе какая-нибудь мутировавшая пиявка! Он приподнял бровь. — Так и скажи, что я очень хорош собой, и не нужно выдумывать что-то. Гермиона почувствовала, как щёки заливает румянцем. — Высуши меня, Грейнджер, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — А то я замёрзну, и ты больше не сможешь наслаждаться моими выдающимися размерами. Она поперхнулась воздухом. Гермиона покачала головой и подняла палочку. — Единственное, что у тебя выдающегося размера, Малфой, так это твоё эго. Она высушила его заклинанием горячего воздуха, развернулась и ушла. За спиной послышалось негромкое: «Спасибо, Грейнджер». Гермиона опустилась на колени рядом со спящей Паркинсон. Поправила край спальника, укрыла её до подбородка. Проверила пульс. — Во сне организм восстановится быстрее, — сказала она Блейзу, который помогал ей уложить Пэнси удобней. — Ей нужен покой. Гермиона двинулась дальше, прошла мимо Рона, который рассматривал грибы. — Красивые, — прошептал он, протягивая пальцы к светящимся шляпкам. — Не трогай их, — предупредила Гермиона. — Мы не знаем, ядовитые они или нет. Рон отдёрнул руку. К ним подошёл Гарри. — Первое дежурство будет моё. Потом Малфой. Дальше Гермиона, Рон и Блейз. Никто не спорил. Все сильно устали. А ещё они хотели есть, пить и спать. Даже Малфой, который противился приказам, просто кивнул и начал разворачивать спальник для Тео. Гермиона нашла Нотта по повязке — теперь хоть какой-то признак его местоположения. Она подошла к нему, проверила бинты на плече. — Кровь остановилась. Но рана глубокая. Держи, — она дала ему пузырёк. — Тебе нужно было идти в целители, а не в авроры, Грейнджер, такой талант пропадает, — сказал Тео, принимая зелье. — Ешь и ложись спать, Нотт. Блейз и Рон тем временем раздавали пайки. Прессованные фрукты, галеты, сушёное мясо. Еда была скудной, но после целого дня в пещере это казалось им пиром. Они передавали еду из рук в руки, молча жевали и запивали всё это травяным отваром. Когда с ужином было покончено, то все улеглись на спальники. Двух не хватало, ведь рюкзаки Гарри и Пэнси уплыли по реке. Гарри остался без спальника, но он дежурил, так что это было неважно, тот, кто его заменит, уступит ему свой. Но вот Пэнси лежала на спальнике Малфоя. Гермиона попыталась трансфигурировать что-нибудь в подобие матраса: сосредоточилась, проговорила в голове заклинание, а потом произнесла его, взмахнув палочкой, но с кончика сорвались лишь слабые искры. Ничего. Сложная магия на этих уровнях уже была недоступна. Все думали об одном и том же. Если такая магия уже не действует, то что будет дальше? Когда нападут монстры, а это лишь вопрос времени, когда они их встретят, — что они смогут? Послать на них «Орхидеус»? Букет цветов с кончика палочки — вот и всё, на что они будут способны? Ни о каком сложном заклинании, особенно об «Аваде Кедавре», не могло быть и речи. Магия угасала. Медленно, но неумолимо. И все это понимали, но никто не решился озвучить вслух. Драко взял куртку Рона, бросил её на камни и лёг сверху, закинув руки за голову. Он заметил удивлённые взгляды. — Что? Моя койка в тюрьме была не лучше этих камней. И к холоду я привык. Гермиона ещё раз обошла лагерь, проверила чары, осмотрела раненых. Она вспомнила, как навещала Рона с Лавандой. Они пили чай на кухне, и Гермиона всегда приносила пирог, купленный в маггловской кондитерской. А после чаепития обязательно помогала мыть посуду. Лаванда смеялась и называла её мамочкой. Что поделать? Это было в её характере. Она не умела иначе. Гермиона забралась в свой спальник. Она закрыла глаза. Усталость навалилась, и Гермиона заснула. Гарри занял пост у входа, глядя в темноту, словно страж на пороге ада. Его палочка лежала на коленях, но никто не сомневался: если что, его рука схватит её с молниеносной скоростью. Драко смотрел на Поттера и думал о том, что волшебник с палочкой очень похож на ковбоя с револьвером. Он читал о них в маггловских книгах, которые ему давали в тюрьме. На Диком Западе всё решалось за секунды. Жив тот, кто быстрее выхватит оружие и не промахнётся. Та же формула, что и в магических дуэлях. Только вместо револьвера и свинца — зелёный луч и волшебная палочка. Почему никто никогда не сравнивал волшебников с ковбоями? Наверное, потому, что магия казалась чем-то возвышенным. Почти искусством. А стрельба была грубой маггловской выдумкой. Но сейчас, глядя на Поттера у входа, Драко не видел разницы. Суть одна была одна. Промедление — значит смерть. Он закрыл глаза, но мысль осталась с ним.

***

Тишина грота была обманчива. Они спали. Измотанные, закутанные в свои спальники, но их покой не был настоящим. Это была лишь передышка, которую пещера дала им не из милости, а из расчёта. Почти незаметный процесс шёл уже несколько часов. Тусклое свечение фиолетовых грибов, растущих по стенам и у воды, начало меняться. Оно стало ярче. Их шляпки-колокольчики чуть подрагивали. Механизм был простым и жутким. Эти грибы не выделяли споры постоянно, но их покой был нарушен. Людей было много. Они дышали. Двигались. Разговаривали. Их тела источали тепло. Фиолетовое свечение стало ярче. А потом грибы начали выбрасывать споры. Достаточно было одного вдоха, одного неосторожного движения, одного прикосновения, чтобы потревожить их — и споры выстреливали в воздух. Они поднимались от шляпок лёгким облачком, смешивались с влажным теплом подземного источника и оседали на коже, губах и ресницах. Их было не разглядеть в полумраке, не почувствовать на коже. Они проникали в лёгкие с каждым вдохом. Драко не спал. Он уже сменил Поттера и сидел на посту. Или нет? Он не помнил. Но он сидел у входа в грот и смотрел в темноту. А потом темнота расступилась. И он оказался в Малфой-Мэноре. В гостиной своего дома, в которой когда-то висели портреты предков, где мать учила его танцевать, где он ребёнком бегал по коврам, где отец кричал за него за плохую отметку по Трансфигурации. Только теперь здесь было холодно. Шторы были задёрнуты. Камин не горел. И посреди комнаты, спиной к нему, стоял Волан-де-Морт. Драко узнал его сразу — по холоду, который пробежал по позвоночнику и сковал всё его тело. Он не видел его лица, он смотрел ему в спину, на мантию, которая опускалась до пола. — Мой Лорд, я должен доложить... — Говори, — произнёс голос. Драко сглотнул. — Они живы, мой Лорд. Поттер. Уизли. Грейнджер. Молчание. Волан-де-Морт развернулся, и Драко увидел его змеиное бледное лицо. — Ты слаб, Драко, — произнёс Тёмный Лорд. — Ты не смог убить Дамблдора. Ты не можешь убить трёх людей, которые мне не по нраву. Я разочарован. — Мой Лорд! Я всё сделаю! Я убью их! Я... — Ты уже говорил это, — перебил Волан-де-Морт. — Много раз. А они всё ещё живы. Он шагнул ближе. Драко хотел отступить, но ноги не слушались. Они приросли к полу. — Посмотри на себя, Драко. Ты стоишь передо мной и дрожишь. Ты жалкий, напуганный мальчишка, который не может выполнить простой приказ. — Я не... — Молчать. Волан-де-Морт подошёл к нему вплотную. Он протянул бледную руку и коснулся метки. Чёрная змея зашевелилась, выползая из черепа. — Ты чувствуешь это? — спросил Волан-де-Морт. — Это твоя связь со мной. Твоя клятва. Твой долг. И ты его не выполнил. — Я всё сделаю! — Драко упал на колени. Слёзы текли по щекам, но он даже не замечал их. — Прошу вас, мой Лорд! Дайте мне ещё один шанс! — Ты всегда был ничтожеством, таким же, как твой отец! Он наклонился ниже. Его глаза оказались прямо перед лицом Драко. — Но у тебя есть шанс. Грейнджер сейчас рядом с тобой. — У меня нет палочки! — Она тебе и не нужна, Драко. Ты можешь убить её голыми руками, если захочешь. Вопрос в том, сможешь ли ты это сделать? — прошипел Волан-де-Морт. — Ты всегда хотел её. Ещё в школе ты смотрел на неё, когда думал, что никто не видит. Ты ненавидел её за то, что она грязнокровка. И ты хотел её, но не мог себе позволить этого. Это разрывало тебя на части. Разве нет? — Всё не так! — Не лги мне, Драко. Она тебя презирала. И это сводило тебя с ума, не так ли? — Нет... я не... — Ложь! Ты специально провоцировал её, — Волан-де-Морт улыбнулся. Тонкие губы растянулись, обнажая дёсны. — Ты хотел видеть, как вспыхнут её глаза. Как она разозлится. Ты наслаждался тем, какая она страстная в этот момент, какая живая. Ты ведь не раз представлял её, да? Ты думал о ней, когда оставался один. Но теперь ты сделаешь то, что я скажу. Ты убьёшь её. — Я... — Драко задыхался. Слова застревали в горле, как кости. — Я не смогу, не стану. Я не чудовище. — Ты думаешь, чудовище — это я? — Волан-де-Морт отстранился, его глаза вспыхнули весельем. — Ты впустил Пожирателей в Хогвартс! Ты смотрел, как убивают и пытают людей в этом самом поместье, и ничего не сделал! Ты такое же чудовище, как и я, Драко. Просто ты не смог себе в этом признаться. Он выпрямился. Теперь он возвышался над Драко. — Подчинись! И тогда, может быть, я позволю тебе жить. Он поднял палочку. — Круцио. И мир Драко взорвался болью. — Ты моя марионетка, и ты сделаешь то, что я скажу. В гроте, под ядовитым светом грибов, Драко Малфой метался у входа в пещеру. Его губы шевелились, но слов было не разобрать. Споры кружились в воздухе, все спали, и никто не знал, что видит каждый из них в своих снах.

***

Гермиона стояла в воде по пояс. В том самом источнике, где парни купались несколькими часами ранее. Вода обволакивала тело. Ей казалось, что каждая капля смывала не только грязь, но и усталость. Она чувствовала, как её мышцы расслабляются, а тяжесть уходит из ног, которые гудели после долгого спуска. Тут было тихо. Но потом позади неё раздался всплеск воды. Гермиона резко обернулась. Это та тварь, что напала на Пэнси. Она здесь. Она в воде со мной. Но это была не она. В воду зашёл Драко Малфой. Он был голый. Свет грибов подсвечивал его тело, на котором виднелись следы старых шрамов. Он не пытался прикрыться или уйти, увидев её. — Малфой? — её голос прозвучал неуверенно. — Что ты делаешь? Он ничего не ответил. Просто подошёл ближе. Его руки легли на её талию и скользнули по бёдрам. И только тогда Гермиона опустила глаза и увидела, что она тоже полностью раздета. Когда это случилось? Она не помнила, как раздевалась и заходила в воду. Гермиона подняла глаза на Драко. Она почувствовала его желание. Он хотел её. Его возбуждение касалось её живота. Пальцы Малфоя провели по её спине, вдоль позвоночника, от поясницы до лопаток. Мурашки рассыпались по всему телу. Он наклонился и поцеловал её. Ей нужно оттолкнуть его, сказать что-то язвительное. Напомнить ему, кто она, кто он, и почему это невозможно. Но вместо этого она ответила на поцелуй. Её руки сами обвили его шею и притянули ближе. Гермиона прижалась к его мокрому телу. «Что-то не так», — шепнул тонкий холодный голосок где-то на дне сознания. Но она заглушила этот импульс. Ей было так хорошо. Его руки блуждали по её телу, скользили по груди, задевая напряжённые соски, зарывались в волосы. Она хотела, чтобы он подхватил её за бедра и вошёл в неё. Желание было невыносимым. Интересно, он будет нежным или грубым? Будет смотреть ей в глаза, пока двигается внутри неё или закроет их? Она не знала. Она вообще никогда не думала о таком до этого момента. Его руки скользнули выше, кончики пальцев коснулись кожи, восхищаясь её линией, обводя контур подбородка, спускаясь к ключицам. С её губ сорвался тихий стон. А потом хватка изменилась. Пальцы сомкнулись на её горле. Было не больно, просто ощутимо. «Может, он просто любит грубый секс?» — мелькнуло в её голове. Она вгляделась в его лицо. Вроде бы это был он, и в то же время в нём проглядывалось что-то опасное, что-то, что вселяло в неё страх. Что-то не так. Хватка на горле усилилась. Гермиона хотела сказать: «Драко, не так сильно», но слова застряли в горле, раздавленные его пальцами. Паника ударила в виски. Адреналин хлынул в кровь, смывая остатки страсти и удовольствия — всего того, что секунду назад казалось таким желанным. Гермиона попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый, булькающий звук. В глазах потемнело. Её руки, только что ласкавшие его плечи, теперь били его по груди. Она царапалась, толкала, пыталась вырваться, но его хватка была железной. Он был значительно сильнее её. Гермиона понимала, что это конец. Она умрёт. Потому что она видела его серые глаза. И в них не было ни капли сожаления.