Вне зоны видимости

После пережитого шторма в шале Шарля должно было наступить затишье, но адреналин Австрии требовал окончательного уничтожения любых границ. Макс не дал Шарлю даже прийти в себя. Не прошло и получаса, как Леклер попытался подняться, чтобы дойти до ванной, но тяжелая, влажная от пота рука Ферстаппена жестко легла ему на грудь, вжимая обратно в измятую постель. — Куда ты собрался? — хрипло, почти угрожающе выдохнул Макс, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, голодный блеск. Он еще не насытился. Ему было мало. — Макс, мы не можем... — Шарль попытался возразить, но его голос сорвался на хрип. Тело ныло, кожа горела от укусов и жестких пальцев, но внутри, вопреки здравому смыслу, снова завертелся раскаленный узел. — Можем, — отрезал Ферстаппен. Он резко перекинул ногу через бедра Шарля, усаживаясь сверху и полностью блокируя его своими сильными ногами. Макс наклонился, хватая Леклера за запястья и с силой вжимая их в матрас по обе стороны от головы. Поцелуй, которым он заткнул Шарля, был диким, глубоким и влажным. Макс буквально вылизывал его рот, заставляя Леклера задыхаться и выгибаться навстречу. В этот раз Макс действовал еще жестче, без малейшего намека на подготовку, ведомый чистой, первобытной похотью. Одним резким, мощным движением он заставил Шарля широко раскрыть глаза от ослепительной, острой вспышки удовольствия, пополам с болью. Леклер громко, отчаянно вскрикнул, теряя контроль, и судорожно рванулся всем телом вверх. Но Макс намертво удерживал его, задавая сокрушительный, глубокий ритм, от которого кровать ходила ходуном и жалобно билась о деревянную стену шале. Шарль полностью сдался этой пытке. Он закинул голову назад, его глаза затуманились, а из уголков губ срывались рваные, грязные стоны. Он чувствовал, как Макс внутри него буквально выжигает всё живое, двигаясь на пределе физических возможностей. Пальцы Ферстаппена сжимали его запястья до хруста, оставляя синяки, которые в следующий уик-энд придется прятать под плотными перчатками комбинезона. Это был финал их личной войны, где проигравших не было — только два раскаленных тела, летящих в бездну на максимальной скорости без тормозов. Излившись в очередной раз в судорожном, диком экстазе, они рухнули друг на друга, полностью уничтоженные собственной страстью.