Между мирами и чувствами

Прошел месяц. Месяц, который Лея в своем личном дневнике (который она вела исключительно для того, чтобы записывать, как сильно она ненавидит Сяо) назвала «Месяцем непрерывного и планомерного издевательства над человеческим организмом». Первые две недели Сяо еще проявлял подобие милосердия. Он давал ей время на восстановление после старых травм, позволял просто медитировать или отрабатывать базовые движения с легким весом. Лея тогда еще пребывала в эйфории: она — ученица Адепта! Она прикоснулась к легенде! Но эйфория сдохла примерно на четырнадцатый день, когда Сяо посмотрел на нее своим фирменным ледяным взглядом и сказал: «Хватит. Ты слишком долго разминалась. Начинаем». — Блять... Сяо... подожди... — Лея рухнула на колени, вцепившись пальцами в сухую землю. Перед глазами все плыло, а мышцы ног горели так, будто в них вшили раскаленные угли. — Я не могу. Я официально заявляю: мой организм объявил забастовку. Сяо стоял в паре метров, идеально ровный, даже не сбивший дыхание. Его копье покоилось на плече, а взгляд был скучающим. — Если ты планировала сдохнуть прямо здесь, выбери место поудобнее, — сухо отозвался он. — Твое нытье не сокращает дистанцию между тобой и твоей целью. Вставай. — Какая, нахрен, цель?! — взвизгнула она, поднимая на него затуманенный взгляд. — Моя единственная цель сейчас — дожить до заката и не сблевать на твои красивые ботинки! Ты вообще человек? Или ты сделан из чистого гранита и пафоса? Сяо даже не моргнул. — Ты потратила три минуты на это предложение. Это три минуты, которые ты могла потратить на выпад. Еще раз, — он сделал шаг вперед, и аура вокруг него стала тяжелее. — И в следующий раз я не буду ждать, пока ты наберешь воздуха, чтобы выдать очередной поток мусора. Лея с рычанием, больше похожим на скуление побитой собаки, попыталась подняться. Колени дрожали, руки ходили ходуном, но она встала. Она злилась. Она была в ярости. Но где-то глубоко внутри, под слоями боли и усталости, она чувствовала странный, почти болезненный азарт. — Ты просто садист, — прошипела она, принимая стойку. — Недоделанный, высокомерный, ледяной садист. — Возможно, — коротко ответил он. — А теперь атакуй. И постарайся, чтобы это не выглядело так, будто ты пытаешься почесать спину. Она рванула вперед. Это была не та грациозная атака, которой она гордилась в первые дни. Это была яростная, хаотичная попытка выплеснуть всё свое раздражение на этот невыносимый клинок. Сяо уклонился с такой легкостью, будто она была назойливой мухой, а затем коротким движением древка заставил её потерять равновесие. Лея кувыркнулась через плечо, приземлившись на бок. — Сука! — выдохнула она в пыль. — Грязно, — донесся его голос сверху. — Слишком много эмоций. Ты полагаешься на ярость, потому что тебе не хватает техники. Если ты не научишься контролировать этот гнев, он сожрет тебя раньше, чем враг. Лея поднялась, вытирая грязь с лица. Она чувствовала, как шрамы на теле ноют, напоминая о былой слабости, но сейчас... сейчас она хотела не просто выжить. Она хотела доказать ему, что он ошибся. Что она не просто «упрямая», а способная. — Знаешь что? — она вызывающе уставилась ему прямо в глаза. — Если я доживу до конца этой тренировки, ты купишь мне еды. И это не обсуждается. Это компенсация за моральный и физический ущерб. Сяо на мгновение задержал на ней взгляд. В глубине его глаз промелькнуло что-то, что Лея не смогла распознать — то ли тень одобрения, то ли просто усталость от её наглости. — Если ты доживешь, — произнес он, и в его голосе послышалось нечто, похожее на вызов, — я разрешу тебе выбрать блюдо. Но если ты снова промахнешься трижды подряд — ты будешь тренироваться до рассвета. — Идет, — оскалилась она, чувствуя, как адреналин перекрывает боль. — Готовь кошелек, учитель. — Нападай, — оборвал он, и его фигура превратилась в размытое пятно синего света. Лея бросилась в бой, понимая, что этот месяц был лишь затишьем перед настоящим адом. Но, черт возьми, это был самый лучший ад в её жизни. Прошло еще три недели. Первый месяц все-таки был предупреждением. Последующие три недели превратились в затяжную войну на истощение. График Сяо не знал пощады. Для него не существовало понятий «усталость» или «плохое самочувствие». Для него существовало только два состояния: «ты тренируешься» и «ты позоришь этот мир своим существованием». Лея же чувствовала себя так, будто её пропустили через жернова, а потом еще и облили соленой водой, решив, что так будет «эффективнее для тонуса». Рассвет. Туман еще тяжелым одеялом лежал на пике Ваншу. Лея сидела на краю обрыва, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она пыталась сосредоточиться на дыхании, но в голове пульсировала только одна мысль: «Если я сброшусь отсюда, прямо сейчас, это будет самоубийство или просто избавление от самого депрессивного репетитора в Тейвате?» — Твое дыхание сбито. Ты снова думаешь о еде, а не о потоках энергии, — раздался голос за спиной. Лея даже не вздрогнула. Она слишком привыкла к его манере появляться из ниоткуда, как будто он питался исключительно чужим стрессом. — Я думаю о том, что у тебя вместо сердца не то что кусок льда, а целый ледник, обернутый в колючую проволоку, — отозвалась она, не открывая глаз. — И я серьезно спрашиваю: тебе самому не скучно быть таким идеальным? Это же, должно быть, жутко утомительно — постоянно быть воплощением пафоса и дисциплины. Сяо подошел ближе. Его тень накрыла её, давая мимолетное, почти незаметное ощущение прохлады. — Если бы я был льдом, ты бы уже замерзла, — спокойно заметил он. — Вставай. Твои выпады слишком размашистые, ты тратишь энергию на красивые взмахи, вместо того чтобы наносить удар. — Сяо, блять, дай мне пять минут. Пять минут! Я даже не чувствую своих ног. Я чувствую только... пустоту. И ярость. И легкое желание тебя придушить. — Пять минут — это время, за которое враг успеет нанести тебе три смертельных удара, — отрезал он. — Вставай. Это не просьба. — О, ну конечно. «Вставай, смертная, иначе я буду смотреть, как ты умираешь с максимально бесстрастным лицом», — проворчала она, медленно поднимаясь. — Какое изысканное гостеприимство. Тебя в детстве в пещере воспитывали или ты сам по методикам из «Как стать социопатом за три дня» учился? Она с трудом выпрямилась, чувствуя, как каждая мышца протестует против этого дня. Копье, прислоненное к камню, казалось сейчас тяжелее, чем когда-либо. — Ты когда-нибудь отдыхаешь? — спросила она, хватаясь за древко. — Ну, знаешь, типа... поспать? Поесть нормальной еды, а не этой твоей «энергии чистого духа»? Посмотреть на закат, не пытаясь при этом просчитать траекторию полета каждой пылинки в воздухе? — Отдых — это привилегия тех, кто победил, — ответил он, игнорируя её шпильку. — Ты пока только пытаешься не сдохнуть от собственной неловкости. — Ох, ну разумеется. Великий Адепт, мастер пафосных цитат и профессиональный душитель радости, — Лея саркастично поклонилась, хотя это движение отозвалось резкой болью в пояснице. — Ладно, давай, показывай, как нужно махать палкой, чтобы выглядеть величественно и при этом не сойти с ума от скуки. Тренировка началась. Она была изнурительной. Сяо не давал ей ни секунды на передышку. Его удары были короткими, резкими, выверенными до миллиметра. Каждый раз, когда Лея пыталась сократить дистанцию, он либо отбивал её выпад, либо перехватывал древко её копья, заставляя замирать в максимально неудобной позе. — Слишком низко! — рявкнул он, когда она в очередной раз провалилась в защите. — Да я... сука... просто пытаюсь не развалиться на запчасти! — выкрикнула она, чувствуя, как пот заливает глаза. — Может, мне стоит бить не копьем, а просто падать на врага всем телом? Эффект будет тот же, зато я хотя бы быстро закончу! — Дыши животом, а не грудью! — он оказался рядом мгновенно. Его рука жестко легла ей на ребра, корректируя положение. — Если ты не сможешь контролировать свое тело, ты не сможешь контролировать свое оружие. Ты просто сосуд, который вот-вот треснет. Лея замерла. Его рука была горячей даже сквозь одежду, а взгляд — непривычно серьезным. На секунду ей показалось, что за этой ледяной маской скрывается не только строгость, но и что-то пугающе... ответственное. Словно он боялся, что если она действительно «треснет», он не сможет это исправить. — Я не тресну, — прошипела она, глядя ему прямо в глаза, игнорируя дрожь в коленях. — Я либо закалюсь, либо разлечусь на куски, но, черт возьми, я не буду стоять и ныть, как ты учишь. Сяо молчал несколько секунд. Его взгляд скользнул по её лицу, по испачканным в пыли щекам, по решительному, хоть и измученному взгляду. — Посмотрим, — наконец произнес он, отпуская её. — Еще десять раундов. И если я услышу хоть еще одну шутку про мой характер, мы добавим еще десять. — Ты просто боишься, что я тебя перешучу, — выдохнула она, но снова встала в стойку, крепче сжимая копье. — Это твой единственный страх, признайся? — Работай, — коротко бросил он, но Лея готова была поклясться, что заметила в уголках его губ едва уловимое, почти призрачное движение. Когда последний раунд подошел к концу, Лея не просто закончила тренировку — она фактически капитулировала перед гравитацией. Она рухнула под сень старого дерева, не заботясь о достоинстве, и просто уставилась в кроны, тяжело и рвано дыша. Мир вокруг плыл. Каждый вдох отдавался тупой болью в ребрах, а мышцы рук, привыкшие сжимать копье, теперь мелко дрожали. Лея с трудом приподнялась на локтях, пытаясь привести себя в порядок. Она начала машинально поправлять рукава своей рубашки, которые за время тренировки задрались выше положенного, обнажая предплечья. Сяо подошел тихо. Он сел рядом — на почтительном расстоянии, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Его взгляд, обычно холодный и направленный сквозь вещи, вдруг замер. Он зацепился за открывшийся участок кожи. Бледная полоса шрамов, идущих рваными линиями, проступила на фоне ее измученных рук. В голове Сяо вспыхнул тот момент, когда он впервые увидел их. Тогда это было похоже на удар под дых. Он не знал, как реагировать на человеческую слабость, переходящую в такую запредельную жестокость. Он молчал. Он считал, что лезть в чужую боль — значит осквернять ее. Лея почувствовала его взгляд. Она не дернулась, не попыталась судорожно одернуть ткань. Напротив, она расслабилась, позволяя шрамам быть увиденными. В груди разлилась странная, горькая смесь горечи и внезапного облегчения. — Что, Сяо? — она выдавила из себя кривую, почти издевательскую ухмылку, не поворачивая головы. — Решил провести инспекцию моих дефектов? Если ты искал способ заставить меня тренироваться усерднее, то поздравляю: ты нашел отличный повод для лекции о том, как «правильно держать дистанцию». Сяо промолчал, но его напряженная поза выдала его больше, чем слова. — Тебе действительно интересно, что это? — она наконец посмотрела на него, прищурившись. — Или ты просто анализируешь их, как очередную брешь в моей защите? Типа... «Так, здесь у нее структурная уязвимость, надо подправить стойку»? Сяо едва заметно кивнул. Это не было подтверждением интереса исследователя. Это было признание того, что он здесь. С ней. — Ну, раз уж ты официально разрешил себе проявить любопытство, — Лея горько усмехнулась, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Расскажу, чтобы ты не тратил время на догадки. Мой отец... Он не был монстром из сказок. Он был просто человеком. Обычным, жалким, разбитым человеком. Когда мама умерла, у него будто вырвали стержень. Он решил, что сможет переиграть судьбу. Стал «великим бизнесменом», строить империи из пепла и долгов. Она сделала паузу, глядя на свои пальцы. — Он загонял нас в такую нищету, что я забыла вкус нормальной еды. Мы жили в постоянном страхе, что завтра нам нечем будет платить за крышу над головой. А когда очередная его «гениальная сделка» прогорала... когда он терял еще больше денег, которые у него и так не было... — она вскинула брови, в её голосе прорезался яд. — Знаешь, у него была потрясающая стратегия выхода из кризиса. Вместо того чтобы идти к юристам, он приходил домой и вымещал всю свою «бизнес-ярость» на мне. Лея сжала кулаки, и шрамы на ее коже натянулись. — Он бил меня, даже когда я была совсем мелкой. Представь: ты пытаешься понять, как устроена математика, а вместо этого изучаешь, сколько синяков выдержит твое тело. Он бил меня не потому, что я была плохой. Он бил меня, чтобы не чувствовать себя ничтожеством. Самый дешевый способ почувствовать власть, не имея ни гроша в кармане. Наступила тяжелая, ватная тишина. Лея ждала чего угодно: жалости, сочувствия или, что вероятнее всего, привычного сухого замечания о том, что прошлое не должно мешать тренировкам. — Знаешь, — добавила она, пытаясь вернуть лицу маску безразличия, — самое паршивое не в боли. до сих пор иногда жду, когда кто-то другой решит, что я заслужила очередной удар. Просто по привычке. Сяо медленно повернул голову к ней. В его глазах не было и тени жалости — он знал, что она ее возненавидит. В них было нечто иное. Глубокое, темное понимание. — Те, кто наносил эти раны, — его голос прозвучал низко и опасно, как рокот надвигающейся бури, — не имели права. Ты не заслужила этого. И ты больше не в той позиции, где можешь быть жертвой. Лея фыркнула, хотя внутри всё дрожало. — Раз уж этот вечер стал временем откровений, — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, — ты должен знать правду. Я не из этого мира, Сяо. Сяо замер. Его брови взлетели вверх от изумления, но он лишь молча кивнул, давая ей право на тишину. Он не хотел перебивать. — Моя жизнь там была похожа на медленное гниение, — продолжила она, глядя куда-то сквозь него. — Несмотря на то, что я выгрызла себе место, заняла престижную должность и фактически содержала отца... он никогда не видел во мне человека. Только инструмент. Или обузу. Она горько усмехнулась. — Он жил за мой счет, но при этом презирал меня. Для него я была лишь тенью, которая должна была подчиняться. А когда пришло время платить по-настоящему, он решил продать меня. Тому старому ублюдку, Ворну. Одно его партнерство стоило, по мнению отца, дороже, чем моя жизнь. Сяо сжал кулаки, его лицо помрачнело от ярости, но Лея не дала ему вставить ни слова. — Я сказала «нет». И тогда он ударил меня. Снова. И снова. Она опустила взгляд на свои руки, словно ожидая увидеть на них старые следы. — Я почти не чувствовала себя живой. Знаешь это чувство? Когда внутри всё превращается в серый пепел? Я часто думала о смерти. Но даже смерть казалась слишком далекой, слишком недосягаемой. Чтобы почувствовать хоть каплю реальности, чтобы убедиться, что я всё еще здесь, я наносила себе эти... мелкие шрамы. Боль была единственным доказательством существования. Голос её сорвался на шепот. — Но после последнего раза... после того, как он избил меня до полусмерти... я поняла, что больше не могу. Я просто подошла к мосту. И шагнула в пустоту. Я прыгнула в воду, надеясь, что это конец. Она замолчала, тяжело дыша. Тишина между ними стала осязаемой, тяжелой, как свинец. — А потом я оказалась здесь. Сяо долго смотрел на неё, пытаясь осознать масштаб её боли. Он не знал, что сказать, но его рука невольно потянулась к ней, ища способ коснуться этой израненной души. Сяо сократил расстояние между ними. Его рука опустилась на её плечо — движение было почти невесомым, легким, словно он боялся, что она рассыплется от слишком грубого прикосновения. Это не было объятием, но в этом жесте было больше опоры, чем во всех словах, что он мог бы произнести. Лея почувствовала это тепло. Она сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать остатки дрожи. — Знаешь, — она криво усмехнулась, глядя на него снизу вверх, — первое время после падения я была как потерявшийся щенок. Не понимала, куда деться, как дышать этим воздухом, и вообще — как не сдохнуть от собственной тупости в этом странном месте. Она перевела взгляд на свои руки, которые всё ещё слегка подрагивали. — Но сейчас? Сейчас я точно знаю одно: я не вернусь. Даже если портал откроется прямо под моими ногами и предложит мне все блага того мира — пошли они к черту. Лея подняла глаза, и в них впервые промелькнул живой, колючий огонек. — Твои тренировки... Блин, Сяо, это не тренировки, это какая-то изощренная форма пытки, — она фыркнула, и в её голосе прорезался привычный сарказм. — Ты выжимаешь из меня все соки так, будто я обязана завтра перевернуть гору или хотя бы не упасть лицом в грязь при первом же выпаде. Но парадокс в том, что за это время, я выучила и вложила в себя больше силы, чем за все годы в том, «прекрасном» мире. Там я только и делала, что имитировала жизнь. А здесь я, кажется, наконец-то начала в ней участвовать. Она сделала паузу, и её тон внезапно стал серьезнее, хотя ироничная полуулыбка не покинула губ. — Так что, спасибо тебе. За то, что все-таки взял меня в ученицы, когда я выглядела, как побитая молью кукла. Спасибо, что взял меня в ученицы, даже если я постоянно ворчу и задаю слишком много вопросов. Она выпрямилась, стараясь выглядеть максимально величественно, несмотря на ситуацию. — Не волнуйся, мастер. Я не подведу. Я слишком дорого за этот билет сюда заплатила, чтобы просто так всё профукать. Сяо молчал. Он не перебивал, не пытался давать наставления или утешать банальностями. Он просто сидел, ощущая под ладонью её плечо, и слушал. Внутри него росло странное, непривычное чувство — не то удовлетворение, не то глубокое уважение. Он в очередной раз убеждался: решение взять её в ученицы не было ошибкой. Он видел, как она ломалась, и видел, как она собирала себя заново, по кусочкам, острым краями воли. Она не позволяла боли прошлого тянуть её на дно; вместо этого она превращала эту боль в топливо. Лея не просто выживала — она начала сражаться. Он понимал, что в последнее время был к ней беспощаден. Его тренировки не знали жалости, и, признаться честно, он сам был слишком суров. Раз она решилась так открыться ему, вывернув душу наизнанку, он не мог просто промолчать. Сяо убрал руку, и его лицо снова приняло привычное, непроницаемое выражение, хотя взгляд стал чуть мягче. — Хватит слов, — коротко бросил он, отступая на шаг. — Вставай. Иди за мной. Лея, всё еще переваривающая собственный эмоциональный порыв, недоуменно моргнула. — Куда это мы собрались? На повторный круг ада? Если ты решил, что я недостаточно хорошо отработала за сегодня, то я официально заявляю: мои мышцы покинули чат. Сяо проигнорировал её выпад. Он просто развернулся и зашагал прочь, коротким жестом приказывая следовать за ним. Вскоре шум леса сменился уютным гулом Ли Юэ. Сяо уверенно вел её мимо торговых лавок, пока они не остановились у одного из уютных кафе. Запах специй и жареного мяса ударил Лее в нос, заставляя желудок предательски сжаться. — Ты... ты серьезно? — Лея замерла, глядя на него так, будто у него выросла вторая голова. — Мы идем есть? Наш суровый, беспощадный мастер Адепт решил сменить копье на палочки для еды? Это что, какой-то новый вид психологической атаки? Сяо даже не обернулся, указывая ей на свободный столик. — Ты слишком много болтаешь, когда голодна. Твой сарказм становится неэффективным, когда у тебя падает уровень энергии. Сядь и ешь. Лея с шумом опустилась на стул, всё еще не веря в происходящее. — О, ну конечно! — она картинно всплеснула руками. — «Ученица, ты слишком много шумишь, иди-ка поешь, чтобы не мешать мне быть идеальным и пугающим». Ты просто мастер манипуляций, Сяо. Признайся, ты хочешь меня подкупить едой, чтобы я не заметила, как ты вчера пытался меня убить на тренировке? — Если бы я хотел тебя подкупить, — спокойно произнес он, глядя ей прямо в глаза, — я бы предложил тебе выходной. А пока — просто ешь. Это приказ. — Да, господин Мастер, — пробормотала она, стараясь скрыть смущение за привычной едкой усмешкой. — Слушаюсь и повинуюсь. Только не жди, что я буду есть без выражения лица «я в полном шоке от твоей внезапной человечности». Официант, заметно нервничая под тяжелым, пронзительным взглядом Сяо, принес заказ. На столе выстроились тарелки с дымящимся рисом, жареным мясом и ароматными закусками. Лея замерла, глядя на это великолепие, а затем перевела взгляд на Сяо. — Слушай, я, конечно, знала, что у тебя специфические вкусы, — она подцепила палочками кусочек мяса, — но не знала, что ты практикуешь стратегию «закорми врага до полусмерти». Это часть твоего коварного плана по захвату мира? Или ты просто решил, что если я раздобрею, то не смогу увернуться от твоего следующего тренировочного удара? Сяо спокойно начал есть, словно её слова были не более чем шумом ветра в горах. — Ешь молча, — отозвался он, не поднимая глаз. — Твой голос мешает вкусу еды. — О, простите, Ваше Непостижимое Величество! — Лея картинно прижала руку к груди, но тут же принялась за еду. — Забыла, что в присутствии Адепта нужно соблюдать ритуальную тишину и медитировать над каждой крупинкой риса. А то вдруг я слишком громко проглочу этот кусок, и это нарушит твое духовное равновесие? Она сделала большой укус, и на мгновение её лицо просияло. Еда была божественной. Но она тут же взяла себя в руки, напустив на лицо максимально скептическое выражение. — Ладно, признаю, это съедобно. Даже почти так же хорошо, как твои лекции о дисциплине — то есть, почти не вызывает желания немедленно прыгнуть со скалы. Сяо на секунду замер, его взгляд скользнул по ней. Он видел, как расслабились её плечи, как исчезла та болезненная напряженность. Она была здесь. Она была жива. Она была... раздражающей. — Ты невыносима, — констатировал он. — Это мой лучший навык, — парировала она, набивая рот. — Тебе стоит выдать мне сертификат. «Лея: Мастер доводить великих защитников Ли Юэ до нервного тика». Буду практиковать на случай, если встречу демонов похуже тебя. — Демоны хотя бы не пытаются вести светские беседы, — заметил Сяо, отставив пустую тарелку. — О, это ты еще не видел, как я веду беседы с монстрами! — Лея лукаво прищурилась. — Я обычно начинаю с того, что критикую их манеры и прическу. Уверяю тебя, Сяо, после пяти минут моего сарказма даже Фатуи захотят уйти в отпуск. Наступила пауза. Но она не была тяжелой или неловкой. Она была странно... уютной. Сяо смотрел на огни ночного Ли Юэ через окно кафе, а Лея, закончив с десертом, лениво крутила в руках пустую чашку. — Знаешь, — вдруг сказала она, и её голос на мгновение лишился привычной язвительности, став тише. — Если ты решишь меня отравить этим рисом, постарайся сделать это изысканно. Я не хочу умирать с чувством, что у моего учителя нет вкуса. Сяо едва заметно качнул головой. — Не волнуйся. Слишком много хлопот. Ты сама доведешь себя до истощения своими комментариями. — Справедливо, — Лея усмехнулась, поднимаясь из-за стола. — Ну что, господин Мастер, мы закончили сеанс «человечности»? Или мне нужно еще разок поворчать, чтобы ты окончательно почувствовал себя нормальным человеком? — Идем, — Сяо встал первым. — Завтра на рассвете. И не надейся, что ужин даст тебе право на опоздание. — Конечно-конечно, — проворчала она, следуя за ним к выходу. — Сразу после завтрака ты снова превратишься в суровую машину для убийства. Никакой романтики, никакого гостеприимства. Только пот, крики и твое вечно недовольное лицо. Но... — она на секунду замялась, прежде чем добавить с едкой ухмылкой, — ...за еду спасибо. Она была почти такой же хорошей, как твои шансы на то, что я когда-нибудь назову тебя «учителем» без капли издевки.