Между мирами и чувствами

Время шло. Спустя почти месяц Сяо решил, что это все была теория. А теоретики в Ли Юэ долго не живут, и единственный способ научить Лею не падать лицом в грязь при виде первого же агента Фатуи— это бросить её в самое пекло. Первая совместная вылазка началась в три часа ночи, когда даже самые отбитые духи Ли Юэ ушли на покой. — Знаешь, — прошептала Лея, когда они стояли на краю обрыва в районе Драконьего хребта, кутаясь в плащ, — у меня есть подозрение, что твоё определение «закрепления навыков» подозрительно напоминает «попытку принести меня в жертву местным архонтам ради твоего спокойствия». Сяо даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к теням внизу, где копошилось нечто явно не имеющее отношения к здравому смыслу. — Если ты будешь больше болтать, ты не заметишь, как тебя сожрут, — коротко бросил он. — И тогда мне придется тратить время на уборку последствий твоего невежества. — О, как самоотверженно! — Лея закатила глаза, проверяя остроту своего копья. — Сначала ты кормишь меня рисом, а потом пытаешься скормить монстрам. У тебя какая-то очень странная концепция заботы. Это такой извращенный способ проявлять привязанность? «Дорогая, ты такая милая, когда отбиваешься от ледяных слаймов, позволь мне посмотреть на это!» Сяо резко развернулся к ней, и в свете луны его глаза блеснули опасным золотом. — Твоя задача — не отбиваться, а не мешаться под ногами. Если ты не сможешь удержать строй, я оставлю тебя здесь. — Обязательно запишу это в свой дневник «Как мой наставник оказался суровым психопатом», — хмыкнула она, хотя сердце предательски пропустило удар от его тона. — И не волнуйся, я буду стараться быть максимально незаметной. Как твое чувство юмора — почти не ощущается, но вроде бы существует. В этот момент из тени вырвался рык. Группа Митачурлов, усиленная магией, буквально вывалилась на них из засады. Воздух мгновенно пропитался запахом озона и сырой земли. — Началось, — Сяо исчез в черной вспышке, оставляя после себя лишь шлейф темной энергии. Лея не успела даже выдать очередную колкость. Она увидела, как он пронесся сквозь строй врагов, превращая их в пыль за доли секунды. Это было красиво, эффективно и совершенно нечеловечески. — Вау, — выдохнула она, вскидывая оружие, когда один из монстров замахнулся на неё тяжелым дубиной. — А вот и практика. Надеюсь, если я умру в первой же стычке, ты хотя бы не будешь ворчать, что я испортила тебе график тренировок. Она увернулась от удара, чувствуя, как адреналин бьет в голову, вытесняя сонливость. Сзади послышался свист копья Сяо, и монстр, на которого она только что едва не наткнулась, разлетелся на куски. — Меньше слов, Лея! — донесся его голос сквозь лязг стали. — Бей или беги! — Выбираю «бить», — крикнула она, бросаясь в бой. — Но если я случайно задену тебя своим «неумелым» маневром, не смей обвинять меня в нарушении дисциплины! Это будет считаться стратегическим использованием препятствия! Сяо лишь едва заметно дернул уголком губ. Это было едва уловимое движение, которое никто, кроме неё, не заметил бы. Но для него это было признанием: она не только не сбежала, она всё еще пыталась спорить с ним. А значит, она была готова. Уровень сложности их «прогулок» рос в геометрической прогрессии. Если раньше это были стычки с мелкими сорванцами в окрестностях Ли Юэ, то теперь Сяо таскал её туда, где само пространство казалось пропитанным чистой, неразбавленной ненавистью. Забытые святилища, разломы, откуда сочилась скверна, и места, где даже птицы боялись оставлять след. Лея была уверена: Сяо не просто тренирует её. Он проводит долгосрочный социальный эксперимент, чтобы проверить, через сколько минут её сарказм превратится в истерический хохот, а затем в немые мольбы о пощаде. — Знаешь, — Лея тяжело дышала, привалившись к обветренному камню в глубине какого-то темного грота, — я начинаю подозревать, что твой список «серьезных заданий» — это просто способ изнасиловать мой график сна и нервную систему. Она вытирала кровь с лезвия копья. Вокруг них еще витал тяжелый запах жженой магии и тлена — результат их недавней стычки с чем-то, что явно было больше, чем просто «очередной монстр». Сяо стоял в нескольких шагах, неподвижный, как статуя. Его одежда была безупречна, если не считать легкого налета пепла. — Ты слишком много внимания уделяешь комфорту, — бросил он, не оборачиваясь. — Тот монстр, которого ты едва не пропустила мимо себя, не будет ждать, пока ты выспишься. — «Едва не пропустила»? — Лея возмущенно вскинула брови. — Я технично уклонилась! Это называлось «тактическое маневрирование в сторону сохранения жизни». И вообще, если ты еще раз скажешь, что я «медлительная», я начну считать это за личное оскорбление. А ты же знаешь, как я реагирую на оскорбления. Я начинаю говорить еще больше. Сяо наконец повернулся. Его взгляд был тяжелым, как гранитная плита. — Это и есть моя главная проблема. Твой язык — более опасное оружие, чем твое копье. Если бы я мог отсечь его, я бы сделал это еще на первой вылазке. — О, боги, какой романтик! — Лея картинно прижала руку к сердцу, хотя колено предательски подрагивало от усталости. — «Я хочу отсечь твой язык, чтобы насладиться тишиной твоего присутствия». Это так по-адептскому. Запишу это в список твоих неловких попыток флирта. Сяо сделал шаг к ней. Тень от его фигуры накрыла девушку, и на мгновение ей показалось, что сейчас последует удар. Но он лишь протянул ей флягу с водой. — Пей. Мы не закончили. Впереди еще разлом. — Разлом? Опять? — Лея схватила флягу, сделала глоток и посмотрела на него снизу вверх. — Слушай, Сяо, давай будем честными. Ты ведь просто хочешь меня скинуть со скалы, верно? Это твой план. Сначала ты приучаешь меня к высоте, потом к монстрам, а потом — «ой, Лея, какая досада, ты сорвалась в бездну, как жаль, что твои последние слова были саркастичным комментарием о моих ботинках». — Ты слишком много думаешь о смерти, — сухо заметил он, разворачиваясь к выходу. — Я не много думаю о смерти, я много думаю о том, как ты будешь оправдываться перед небесами за убийство своей единственной собеседницы! — крикнула она ему в спину, поднимаясь на ноги. — Ты же останешься в абсолютной, звенящей тишине! Ты просто не выдержишь этого без моих бесценных замечаний! Сяо замер на мгновение. Его плечи едва заметно напряглись. — Если ты не замолчишь, — произнес он ледяным тоном, в котором, как ей показалось, промелькнула тень... усталости? Или это было раздражение? — Я действительно рассмотрю вариант со скалой. Это будет гораздо тише. — Угрозы! — Лея закинула копье на плечо и зашагала следом, широко улыбаясь, несмотря на сбитое дыхание. — Слышали? Он угрожает мне физической расправой! Как грубо! Как непедагогично! Веди нас, мой суровый и крайне невыносимый наставник, к нашему следующему приключению на мою голову. Сяо не ответил. Он лишь ускорил шаг, надеясь, что темнота разлома поглотит её болтовню быстрее, чем он окончательно потеряет рассудок. Но где-то в глубине души он знал: если когда-нибудь наступит та самая «звенящая тишина», она будет невыносимой. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая скалы Ли Юэ в цвет расплавленного золота. После бесконечного марафона по заброшенным руинам и сражений с тенями Бездны, тишина казалась почти осязаемой. Лея развалилась на склоне, закинув руки за голову и вытянув ноги. Её копье, испачканное в какой-то подозрительной слизи, валялось рядом. Сяо сидел в паре метров от неё — прямой, собранный, словно натянутая струна. Его взгляд был устремлен вдаль, но Лея знала: он не отдыхает. Он просто перешел в режим ожидания следующей катастрофы. — Знаешь, Сяо, — протянула Лея, щурясь от заходящего солнца, — если бы в твоем резюме было написано «профессиональный любитель портить мне закаты своим угрюмым видом», я бы сразу уволилась. Мы могли бы просто сидеть и смотреть на облака, а не делать вид, что ты — воплощение вечной меланхолии. Сяо даже не шелохнулся. — Облака не представляют угрозы. Твое присутствие — представляет. — О, как глубоко! — Лея картинно вздохнула. — «Твое присутствие — угроза». Это из новой книги по поэзии для угрюмых Адептов? Слушай, если ты так боишься, что я заражу тебя своим оптимизмом, просто признайся. Я могу посидеть в другом углу. Но тогда тебе придется самому придумывать себе темы для раздумий о бренности бытия. Сяо медленно повернул голову. В его глазах плясали опасные искры. — Если ты не замолчишь в ближайшие тридцать секунд, я проверю, насколько далеко ты сможешь пролететь, если я подтолкну тебя с этого склона. — О, вот оно! — Лея радостно хлопнула в ладоши, игнорируя явную угрозу. — Тот самый момент! Наконец-то ты перешел от пассивной агрессии к активным действиям. Сяо, это так прогрессивно! Ты развиваешься! — Лея, — его голос стал опасно тихим, — я не шучу. — Конечно, не шутишь. Ты слишком серьезен для шуток. Ты вообще умеешь шутить? Или твои шутки — это просто когда ты молчишь подозрительно долго? В этот момент из тени ближайшего дерева, словно соткавшись из самого воздуха, вышел Чжун Ли. Он держал в руках чашку горячего чая, от которой исходил тонкий аромат жасмина. Его движения были размеренными, а лицо — непроницаемым, как скала, которую он когда-то воздвиг. Он молча наблюдал за этой сценой уже несколько минут. — Удивительное зрелище, — негромко произнес консультант похоронного бюро, делая глоток. — Столкновение двух стихий. Неукротимого хаоса и абсолютного порядка. Лея, заметив гостя, тут же сменила тон на «дружелюбный сарказм». — О, господин Чжун Ли! Вы как раз вовремя. Послушайте, как этот суровый господин планирует меня придушить. Скажите ему, что убийство напарницы — это плохая примета для кармы. Чжун Ли слегка склонил голову, его взгляд скользнул по Сяо, который выглядел так, будто готов был пронзить землю копьем от раздражения. — Карма — понятие многогранное, — спокойно ответил Чжун Ли. — Однако, Сяо, я бы посоветовал тебе проявить терпение. Конфликты между близкими по духу... или по обстоятельствам людьми... часто являются лишь способом познания друг друга. — Это не познание, это пытка, — отрезал Сяо. — Или очень специфическая форма общения, — добавил Чжун Ли, переводя взгляд на Лею. — Мисс Лея, ваш дар... извлекать слова из тишины, поистине уникален. Мало кто способен так методично испытывать самообладание Адепта. — Видишь? — Лея победно посмотрела на Сяо. — Даже господин Чжун Ли признает мой талант! Это не болтовня, это искусство! А Сяо просто не дорос до высокого уровня дискуссии. Сяо закрыл глаза и глубоко вздохнул. В этом вздохе было столько невысказанного желания уйти в другое измерение, что Лея даже почувствовала легкий укол совести. Но лишь на секунду. — Если ты сейчас же не прекратишь, — прошипел Сяо, не открывая глаз, — я клянусь, я применю технику, которая заставит тебя замолчать на целое столетие. — О, звучит как свидание! — Лея подмигнула Чжун Ли. — Слышали, господин? Он предлагает мне вечность тишины. Какой романтик! Чжун Ли лишь едва заметно улыбнулся в свою чашку. — Пожалуй, я приду позже, когда дискуссия перейдет в более... конструктивное русло. Или когда скала все-таки пострадает. Он развернулся и неспешной походкой направился прочь, оставляя их наедине. — Ну вот, — Лея снова повернулась к Сяо, который всё так же сидел, сцепив пальцы в замок, — даже он ушел, потому что не выдержал твоего давления. Признай, Сяо, без меня тебе было бы невыносимо скучно. Ты бы просто стоял здесь и смотрел на камни, пока не превратился в один из них. Сяо медленно открыл глаза. Он посмотрел на нее — на ее растрепанные волосы, на пятно грязи на щеке, на этот невыносимый, дерзкий блеск в глазах. — Возможно, — почти неслышно произнес он, и в этом «возможно» было больше признания, чем он когда-либо мог выдать вслух. — Но если ты скажешь это вслух, я все-таки тебя столкну. — Ой, напугал! — Лея снова откинулась назад, подставляя лицо закатному свету. — Только сначала попробуй меня поймать. Я очень быстрая, когда дело касается спасения собственного комфорта. Сяо снова отвернулся к горизонту. Он знал, что она не умолкнет. И, как ни странно, он знал, что завтра он снова придет за ней. Даже если ради этого ему придется выдержать еще тысячу её «невероятных» комментариев. После нескольких дней долгожданного затишья, которое Сяо — в своей молчаливой и немного ворчливой манере — буквально вырвал у судьбы, Лея чувствовала себя почти человеком. Без запаха серы, без звона стали и без необходимости постоянно ловить на себе его тяжелый, осуждающий взгляд. Она шла по гавани Ли Юэ, наслаждаясь шумом толпы и ароматом жареного мяса, когда интуиция, обычно спасавшая ей жизнь, внезапно взвыла сиреной. Впереди, у причала, стоял высокий силуэт в сине-белой одежде. Рыжие волосы, азартный блеск глаз — этот образ был настолько навязчив, что Лея невольно поморщилась. «Только не этот ходячий генератор проблем», — пронеслось в голове. Она резко развернулась, намереваясь прикинуться неприметной горожанкой, но было поздно. — Эй! Неужели это сама Лея? — звонкий, слишком бодрый голос разрезал гул толпы. — А я-то думал, ты решила окончательно забиться в нору и переждать здесь сезон дождей! Тарталья уже стоял рядом, сияя той самой самоуверенной улыбкой, от которой у Леи начинало чесаться желание либо ударить его, либо закатить глаза до затылка. — О, глядите-ка, — Лея остановилась, сложив руки на груди и одарив его самым скучающим взглядом из своего арсенала. — Чайльд, ты что, теперь работаешь местным ориентиром? Или в Ли Юэ настолько скучно, что ты решил попрактиковаться в искусстве портить людям прогулки? — Я просто ищу достойную компанию для досуга, — он подошел ближе, и его глаза хищно сузились. — И, честно говоря, я всё еще не получил того, за чем пришел в прошлый раз. Наш бой был прерван слишком внезапно. Твой наставник... Адепт, верно? Он действовал довольно резко. — Он просто ценит мое время, в отличие от некоторых, кто тратит его на бессмысленные подкаты к прохожим, — огрызнулась она. — Если тебе так не хватает внимания, купи себе котенка. Он будет вилять хвостом, а не лезть в драку. Тарталья рассмеялся, и этот смех заставил её напрячься. Он сделал шаг в её личное пространство, понизив голос так, чтобы окружающие не слышали. — Слушай, Лея. Я ведь вижу. Ты неплоха, но в твоих движениях есть сомнение. Ты сражаешься так, будто боишься сделать лишний взмах. Неужели твой учитель настолько... ограничен в методах? Лея приподняла бровь, хотя внутри всё сжалось. — О, началось. Ты решил сменить репертуар с «наглого дурака» на «философа-неудачника»? Это твой новый уровень манипуляций? — Я говорю о серьезных вещах, — продолжал Тарталья, его голос стал ядовитым. — Я вижу, что ты сражаешься так, будто боишься ошибиться. Неужели он не смог научить тебя главному — решимости? Или он просто боится, что если ты станешь слишком сильной, тебе больше не нужно будет его прикрытие? Ты ведь боишься проиграть, не так ли? Боишься, что все его труды пойдут прахом. Лея почувствовала, как гнев закипает в груди, но она не позволила ему вырваться наружу в виде истерики. Вместо этого она выдала ядовитую усмешку. — Знаешь, Чайльд, у тебя талант. Если когда-нибудь решишь уйти из Фатуи, у тебя блестящее будущее в театре. Ты так мастерски придумываешь небылицы, что я почти готова тебе поверить. Но давай проясним: ты пытаешься задеть меня или просто пытаешься компенсировать отсутствие собственного стиля своими дешевыми подколами? — Если ты так боишься подтвердить мои слова, то просто уходи, — Тарталья прищурился, его лицо стало серьезным. — Спрячься. Но тогда ты признаешь, что твой мастер — всего лишь надзиратель, а не учитель. Лея замолчала. Её сарказм был её щитом, но сейчас он не помогал. Он ударил по самому больному — по репутации Сяо. Она не могла позволить этому рыжеволосому выскочке думать, что Сяо не справился со своей ученицей. — Знаешь что? — она сделала шаг к нему, и в её глазах больше не было иронии. — Твой уровень дискуссии падает быстрее, чем твои шансы на победу. Хорошо. Ты получишь свой бой. Но не надейся, что я буду играть по твоим правилам. Посмотрим, насколько хватит твоего самомнения, когда я вгоню твое оружие в песок. Вечером того же дня Сяо стоял на крыше постоялого двора «Ваншу», глядя на луну. Когда за спиной послышались знакомые, слегка неровные шаги Леи, он не обернулся. — Ты приняла вызов, — это был не вопрос. Его голос был холодным и ровным. — О, ну конечно! — Лея подошла бли же, картинно всплеснув руками. — Я просто не могла пройти мимо такого интеллектуального собеседника. Он так красиво рассуждал о моих страхах, что я чуть не расплакалась от восторга. Сяо наконец повернулся. В его взгляде не было гнева, только тяжелая сосредоточенность. — Глупая. Его слова не имеют веса. Его цель — выманить тебя из равновесия. Ты позволила ему это сделать. — Ой, извини, господин Адепт, — Лея фыркнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я просто не смогла вытерпеть, когда он начал нести чушь про твои «ограниченные методы». Это было так оскорбительно для твоего эго, что я просто обязана была вмешаться. Сяо проигнорировал её колкость. — Предвестник Фатуи — не тот, с кем можно играть в игры, — произнес он. — Если ты выйдешь против него, пути назад не будет. — Я знаю, Сяо. Я не маленькая девочка, чтобы мне читать лекции о том, как работает мир, — она сделала шаг к нему, её голос стал серьезнее. — Он сказал, что ты меня ничему не научил. Я не собираюсь позволять ему и дальше смеяться над твоим трудом. Сяо молчал долгое время. Лея ждала выговора, ждала, что он скажет, как это безрассудно. Но он лишь прикрыл глаза. — Я не стану тебя останавливать, — наконец сказал он. — Если ты считаешь, что готова защитить то, во что веришь... я не имею права мешать. — Значит, ты не злишься? — она прищурилась, пытаясь прочитать его мысли. — Никаких нотаций? Никаких «Лея, ты опять всё испортила»? — Я наблюдаю, — отрезал он, снова отворачиваясь к ночному небу. — Я хочу увидеть, чему я тебя научил на самом деле. И сможешь ли ты удержать копье, когда против тебя встанет сама смерть. Лея коротко усмехнулась, хотя сердце колотилось о ребра. — Ну, тогда приготовь попкорн, мастер. Завтра будет зрелищно. Поляна, обычно служившая Лее местом для изнурительных тренировок, сегодня напоминала декорации к дешевой драме. Воздух, пропитанный ароматом хвои, теперь вибрировал от избытка самомнения одного конкретного человека. С одной стороны, воплощая собой стихийный хаос, стоял Тарталья. Его клинок переливался холодным блеском, а в глазах плясали искры предвкушения, как у ребенка, которому разрешили поиграть с гранатой. С другой — Лея. Она сжимала древко копья так, будто это была последняя надежда человечества на спасение, хотя на деле она просто пыталась унять дрожь в пальцах. Чуть поодаль, застывшей тенью на выступе скалы, наблюдал Сяо. Его присутствие было почти неосязаемым, но Лея чувствовала его взгляд — тяжелый, оценивающий и пугающе надежный. Он не собирался вмешиваться. Он хотел увидеть, насколько глубоко в нее пустили корни его уроки. Но оба знали: если этот рыжий псих решит поиграть в бога, скала содрогнется от удара Адепта. — Ну что, декорации расставлены, массовка готова, — Тарталья небрежно крутанул меч, словно это была игрушка. — Признайся, Лея, ты притащила сюда свое копье только для того, чтобы было чем отбиваться от моих искр? Выглядит очень мило, почти как детская палка. Лея закатила глаза так сильно, что ей на секунду потемнело в глазах. — О, прости, я думала, мы здесь для честного боя, а не для твоего очередного сольного выступления в цирке «Удивительный Чайльд», — она выдавила кривую усмешку. — Тебе не кажется, что использовать магию против того, у кого нет Глаза Бога, — это как пытаться прихлопнуть муху кувалдой? Очень эффектно, пафосно, но уровень интеллекта, честно говоря, стремится к отрицательным величинам. Тарталья звонко рассмеялся, сделав шаг вперед. — Твой язык острее твоего оружия, это правда. Но скажи мне, разве не страшно? Ты стоишь здесь, зная, что любая моя ошибка — это твоя смерть. Неужели твой учитель не объяснил тебе, что в реальном бою нет места для красивых слов и сарказма? Только инстинкт. — Мой учитель научил меня многому, — голос Леи стал тверже. — Например тому, что такие, как ты, всегда много болтают, когда боятся, что противник окажется умнее. Ты пытаешься запугать меня словами, потому что в глубине души боишься, что не получишь того экшена, за которым пришел. Ты же просто голодный пес, который лает громче всех, чтобы его заметили. — Хватит болтовни, — лицо Тартальи мгновенно изменилось. Веселье сменилось хищным азартом. — Покажи мне, чему тебя научил Адепт. Или ты только и умеешь, что упражняться в остроумии перед зеркалом? Он сорвался с места. Бой начался не со столкновения стали, а с резкого всплеска водной энергии. Тарталья двигался как шторм — хаотично, быстро, нанося удары, которые сметали всё на своем пути. Лея едва успела выставить копье. Звук удара был оглушительным. Она не могла атаковать его в лоб — это было самоубийством. Вместо этого она использовала тактику Сяо: минимальные движения, перенаправление силы, использование инерции противника. Когда Тарталья обрушил на неё поток водяного клинка, она не блокировала его, а проскользнула в сторону, едва не коснувшись его одежды, и нанесла резкий, короткий тычок в незащищенный бок. — Неплохо! У тебя есть реакция, — Тарталья увернулся, на его губах играла дерзкая улыбка. — Но этого мало! Он активировал Глаз Бога. Вода вокруг него закрутилась в смертоносный вихрь. Лея чувствовала, как давление воздуха нарастает, как легкие начинает сдавливать. Она была всего лишь человеком, полагающимся на выносливость и отточенные движения. «Не смотри на его глаза. Смотри на его плечи. Смотри на центр тяжести», — пульсировало в голове наставление Сяо. Тарталья нанес серию стремительных ударов. Лея двигалась по полю боя, словно на грани жизни и смерти. Каждый раз, когда его клинок проходил в миллиметрах от неё, она чувствовала ледяной холод стихии. Она была истощена, её дыхание стало рваным, а мышцы горели огнем. В какой-то момент Лея увидела шанс. Тарталья, увлекшись демонстрацией мощи, сделал слишком широкий замах для мощного водяного удара. Она рванулась вперед, сокращая дистанцию, лишая его пространства для маневра. Её копье с глухим стуком врезалось в его предплечье, прерывая траекторию атаки. — Попался, — прошипела она, хотя в глазах стояли слезы от напряжения. Тарталья замер, глядя на неё с искренним восторгом. Но восторг этот быстро сменился резким, почти грубым движением. Он не собирался давать ей второй шанс. Вместо того чтобы отступить, он обрушил на копье всю мощь своей водяной энергии, усиленную физическим ударом меча. Раздался жуткий, сухой треск. Древко копья, не выдержав давления стихии и удара стали, разлетелось на несколько обломков. Лея отлетела назад, едва удерживаясь на ногах. Она смотрела на обломки своего оружия, и на мгновение в её глазах мелькнуло отчаяние. Копье, её единственная защита, было уничтожено. — Ой, кажется, я сломал твою игрушку, — Тарталья тяжело дышал, его глаза сияли безумием. — Всё, конец шоу? Ты сдаешься? Лея молчала несколько секунд. Она медленно поднялась, вытирая кровь с разбитой губы. Её руки дрожали, но взгляд... взгляд был таким, будто она собиралась лично отправить Тарталью в Бездну. — Ты... — она сделала шаг вперед, сжимая в руках только обломок древка. — Ты действительно думаешь, что всё дело в этой палке? Серьезно? У тебя уровень развития как у морского огурца. Она сжала обломок так, что костяшки побелели. — Если ты думаешь, что без куска дерева я стану беспомощной, то ты еще глупее, чем кажешься. Я всё еще здесь, а ты всё еще болтаешь. Давай, попробуй теперь попасть по мне! Тарталья замер, ошеломленный её наглостью. Он ждал страха, ждал поражения, но никак не встречного вызова от человека, оставшегося практически безоружным. — Достаточно, — голос Сяо разрезал воздух, как лезвие. Он не просто спустился со скалы — он возник прямо перед Леей, его аура была настолько тяжелой, что воздух вокруг, казалось, загустел. Его взгляд, холодный и пронзительный, был устремлен на Тарталью. — Она сделала больше, чем ты мог ожидать от человека без Глаза Бога, — Сяо стоял между ними, закрывая Лею собой. В его позе не было угрозы, но в каждом движении читалась готовность уничтожить любого, кто сделает еще хоть шаг. — Твой урок окончен, Предвестник. Уходи. Тарталья медленно опустил меч, на его лице расплылась широкая, почти честная улыбка. — Ладно, ладно, сдаюсь. У вас тут слишком семейные разборки, — он убрал оружие. — Но, Лея... ты чертовски хороша. Даже с обломком в руках. Лея, тяжело дыша и едва удерживая равновесие, посмотрела на Сяо. — Не надо меня спасать, — буркнула она, хотя её ноги подкашивались. — Я почти... почти прижала его к стенке. — Ты едва не упала в обморок, — ровно ответил Сяо, не оборачиваясь. — Иди. — Какой же ты зануда, — выдохнула она, пытаясь сохранить остатки сарказма, прежде чем усталость окончательно взяла свое. — Ты просто... самый невыносимый учитель в этом мире. — Я знаю, — бросил он. И в этой краткости, в том, как он позволил ей опереться на свое плечо, когда она всё-таки не выдержала, было больше правды, чем во всех словах Тартальи.