Между мирами и чувствами

Кузница в Ли Юэ пахла гарью, раскаленным металлом и застарелым потом мастеров. Лея стояла перед витриной, раздраженно постукивая пальцами по прилавку. Перед ней лежали копья: добротные, из закаленной стали, с гравировкой, достойные опытного наемника, но... посредственные. «Опять этот средний класс», — с досадой подумала она. — «Слишком тяжелое для маневров, слишком хрупкое для серьезного столкновения с кем-то вроде этого рыжего…. Чтобы взять что-то действительно стоящее, мне придется либо продать почку, либо начать грабить караваны Фатуи. Второе, честно говоря, звучит заманчивее». Ее размышления о финансовом крахе были бесцеремонно прерваны. — Знаешь, если ты будешь так смотреть на эти железки, они от страха сами к тебе в руки прыгнут, — раздался знакомый, до боли ехидный голос. Лея даже не вздрогнула. Она лишь медленно повернула голову, одарив Тарталью взглядом, в котором читалось желание применить к нему обломок старого копья. — О, смотри-ка, массовка из моего прошлого боя вернулась, — сухо отозвалась она. — Пришел проверить, не выросла ли у меня третья рука, чтобы я могла отбиваться от твоего самомнения? Тарталья усмехнулся, прислонившись к косяку кузницы и сложив руки на груди. В его глазах плясали чертики. — Нет, я просто решил убедиться, что ты не планируешь напасть на кого-нибудь из местных торговцев. Твой взгляд сейчас — это прямая угроза общественному порядку. — Мой взгляд — это естественная реакция на дефицит здравого смысла в моем окружении, — парировала Лея, возвращаясь к витрине. — Уходи, Чайльд. Я пытаюсь решить экзистенциальную проблему своей нищеты. — Пойдем, — он вдруг сделал шаг к ней, и в его голосе проскользнуло нечто, напоминающее не приказ, а предложение, от которого трудно отказаться. — Пройдемся до одной лавки. Там есть кое-что интереснее этих... музейных экспонатов. Лея прищурилась. — И зачем это тебе? Решил поиздеваться и показать мне оружие, которое стоит как половина Ли Юэ, чтобы я окончательно впала в депрессию? — Можешь считать это актом благотворительности. Или же я просто не хочу, чтобы в следующий раз мне было скучно с тобой сражаться из-за того, что твой инструмент разваливается от первого же чиха, — он подмигнул ей и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Лея постояла секунду, почесала затылок и, чертыхаясь, пошла следом. «Ладно, в худшем случае он просто поиздевается. В лучшем — я получу бесплатную прогулку». Они шли по узким улочкам, и Тарталья вел себя на удивление непринужденно, словно они были старыми друзьями, а не противниками, едва не убившими друг друга пару дней назад. Наконец, они остановились у неприметной, но очень солидной лавки, которая явно не была предназначена для обычных туристов. Здесь не было ярких вывесок, только запах дорогого масла и старой стали. — Заходи, — коротко бросил Тарталья. Лея зашла, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Внутри было тихо и пугающе роскошно. За прилавком стоял старик, который даже не поднял глаз, продолжая полировать какой-то артефакт. — Я не покупаю ничего, что стоит дороже моей аренды за комнату, — сразу предупредила Лея, скрестив руки на груди. — О, я и не просил тебя покупать, — Тарталья подошел к задней части стеллажа и достал длинный футляр, обтянутый темной кожей. — Смотри. Он с резким, но уверенным движением раскрыл его. Лея замерла. Дыхание перехватило. Это не было похоже на обычное копье. Древко было выполнено из темного, почти черного сплава, которое, казалось, поглощало свет. На нем не было лишних украшений, только тончайшая, едва заметная гравировка, напоминающая застывшие волны. Наконечник же... он был сделан из материала, который не был похож ни на сталь, ни на серебро. Он переливался холодным, глубоким синим цветом, пульсируя едва уловимым внутренним светом, словно внутри него билось сердце самого океана. Это было оружие высшего ранга. Артефакт, который не просто поражал врага, а доминировал над пространством вокруг себя. — Что это за... — она запнулась, не в силах подобрать слово. — Это не смешно, Тарталья. Это... это безумие. — Это инструмент, — отрезал он, и его ехидство на мгновение исчезло, уступив место холодному, расчетливому блеску профессионала. — Оружие для того, кто умеет не только кусаться, но и наносить удары. С таким ты сможешь не просто выживать, а диктовать свои условия. — Ты не можешь просто так... — Лея подняла на него взгляд, полный подозрения. — Зачем тебе это? Что ты хочешь взамен? Мою душу? Или мое согласие пойти с тобой в Бездну на чашку чая? Тарталья рассмеялся, и этот смех вернул его к привычному образу наглого наглеца. — Не льсти себе, я не коллекционирую души. Просто... — он сделал паузу, глядя на копье. — Если ты умрешь от того, что твое копье сломалось в бою с кем-то вроде меня, это будет слишком скучно. А я не люблю скуку. Считай это инвестицией в наше следующее... развлечение. Он толкнул футляр в сторону Леи. — Бери. И не вздумай его потерять. Это будет стоить мне слишком много нервов, если мне придется искать тебе замену. Лея посмотрела на копье, затем на Тарталью. В ее голове крутилась тысяча колких комментариев, но сейчас они застряли в горле. Она медленно протянула руку и коснулась холодного, живого металла. — Ты невыносим, — наконец выдавила она, чувствуя, как по рукам разливается странное, мощное тепло. — Просто невыносим. — Знаю, — ухмыльнулся он, разворачиваясь к выходу. — Идем. Ты ведь всё равно не сможешь отказаться от такой удачи, даже если очень захочешь. Лея стояла, не в силах оторвать взгляда от копья. Тепло, исходившее от древка, постепенно перетекало в ее ладонь, вызывая легкое покалывание в кончиках пальцев. Это было не просто оружие — оно чувствовалось как продолжение ее собственного тела, как недостающая часть. — Идем, — повторил Тарталья, уже стоя в дверях. Он не оборачивался, но она чувствовала его торжествующий взгляд. Лея аккуратно убрала копье в футляр, стараясь не совершать резких движений. Она чувствовала себя так, словно несет не предмет, а спящее стихийное бедствие. — Эй, рыжий! — окликнула она его, когда они вышли на залитую солнцем улицу. — Ты хоть понимаешь, что теперь я могу прийти и проткнуть тебя этим самым «инвестиционным вложением»? Тарталья обернулся, и его глаза азартно блеснули. — О, я на это очень надеюсь. Попробуй, если сможешь попасть. Они шли по набережной, и Лея поймала себя на том, что не может перестать анализировать происходящее. Почему он это сделал? Фатуи не разбрасываются такими артефактами. Это не просто подарок — это обязательство. В мире, где сила определяет статус, он только что перевел ее из категории «достойного противника» в категорию «опасного игрока». — Ты не ответил, — Лея прибавила шагу, чтобы поравняться с ним. — Зачем это именно сейчас? — Ты сама сказала: твой уровень требует большего, — он пожал плечами, как будто речь шла о покупке новой пары сапог. — Ты застряла на плато. Если воин не растет, он умирает. Я просто дал тебе лестницу. — И лестница стоит целое состояние, — буркнула она. — Считай это платой за обучение, — он лукаво прищурился. — Считай, что тот спарринг был твоим первым уроком, а это — твоим снаряжением. Они остановились у небольшого прибрежного ресторанчика, где пахло жареной рыбой и морским бризом. Тарталья, не спрашивая разрешения, кивнул хозяину, и они заняли столик у самого края воды. — Поедим, — скомандовал он. — Тебе нужны силы. Если ты решишь испытать свою новую игрушку сегодня вечером, тебе понадобится энергия. Вечер опустился на Ли Юэ мягко, окрашивая гавань в пурпурные и золотые тона. После ужина, который прошел в странном, почти уютном молчании, прерываемом лишь его едкими комментариями о качестве местных морепродуктов, они оказались на пустынном участке скалистого берега вдали от огней города. — Ну что, — Тарталья встал, разминая плечи. Его аура изменилась: расслабленность исчезла, сменившись хищной сосредоточенностью. — Покажешь, на что способна эта штука? Или ты боишься испортить подарок? Лея почувствовала, как внутри закипает азарт. Она медленно достала копье. Как только наконечник коснулся воздуха, синее свечение стало ярче, а по воде у берега пробежала легкая рябь, словно само море откликнулось на зов артефакта. — Испугался? — Лея дернула уголком губ, принимая боевую стойку. Копье в ее руках ощущалось невероятно легким, несмотря на мощь, которую оно излучало. — Еще нет, — Тарталья призвал свои клинки из чистой энергии. — Но теперь мне придется постараться, чтобы не выглядеть глупо. Следующий час превратился в танец стали и света. Лея была поражена. Новое копье не просто наносило удары — оно меняло динамику боя. Каждый выпад сопровождался резким всплеском энергии, который заставлял Тарталью не просто блокировать удары, а едва успевать уклоняться от инерции атаки. Она чувствовала, как копье направляет ее движения, делая их точнее и стремительнее. Они сражались до тех пор, пока дыхание не стало тяжелым, а пот не застил глаза. В какой-то момент, когда их оружие столкнулось с оглушительным звоном, вызвав вспышку света, они оба замерли, тяжело дыша друг напротив друга. — Неплохо... — выдохнул Тарталья, убирая клинки. На его лице сияла широкая, почти безумная улыбка. — Ты почти поймала меня на переходе. Лея опустила копье, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. — Почти — это не «поймала», — парировала она, хотя знала, что он прав. — Но копье... оно чертовски сильное. — Я же говорил, — он подошел ближе, и в лунном свете его лицо казалось непривычно спокойным. — Теперь у нас будет по-настоящему интересное время. Лея посмотрела на него, на море, на свое новое оружие. Этот день начался с чувства нищеты и поражения, а закончился ощущением безграничной силы и странного, опасного партнерства. Она знала, что этот подарок — не конец, а только начало чего-то гораздо более масштабного и, возможно, куда более опасного. — Не привыкай к этому, Чайльд, — сказала она, убирая копье. — В следующий раз я не буду сдерживаться. — Я и не жду другого, — ответил он, и в темноте ночи его смех прозвучал как обещание новой бури. Прошел год. Ли Юэ изменился, и Лея изменилась вместе с ним. Теперь, когда она шла по улицам гавани, в ее походке не было прежней неуверенности. Копье за спиной, больше не казалось грузом — оно был частью ее самой. Она больше не была той девчонкой, которая когда-то заглядывала заглядывала в глаза стражам, ища помощи в ее начале пути. Теперь стражи не просто пропускали ее — они выпрямлялись и отдавали честь, когда она проходила мимо. Даже те самые офицеры, что когда-то язвительно отмахивались от нее, теперь провожали ее взглядами, полными не скрываемого уважения. — Лея! — окликнула ее одна из молодых стражниц, стоя на посту у ворот. — Слышала, ты вчера в одиночку расправилась с группой похитителей сокровищ у подножия горы? Невероятно! Лея лишь коротко, но дружелюбно кивнула, не сбавляя шага. Она знала: уважение не нужно выпрашивать, его нужно заслуживать сталью и дисциплиной. Ее истинная закалка происходила не на улицах, а на вершинах, где воздух был разреженным и холодным. Сяо, Адепт, чье присутствие само по себе было испытанием для смертного, стал ее наставником. Его методы были суровыми: никакой жалости, только концентрация и борьба с внутренним хаосом. — Твое тело движется быстро, но разум все еще цепляется за прошлое, — голос Сяо прозвучал из тени скалы, когда Лея, тяжело дыша, опустила копье после изнурительной тренировки. — Ты сражаешься, чтобы победить, а должна сражаться, чтобы существовать в моменте. Лея вытерла пот со лба, глядя на него снизу вверх. — Если я перестану пытаться победить, я просто стану частью пейзажа, Сяо. — Если ты не научишься контролировать свой дух, ты станешь лишь мишенью, — отрезал он, но в его глазах не было прежнего холода. Только суровая, почти отеческая забота, которую он позволял себе проявлять лишь к ней. — Повтори связку. Еще раз. Но самым странным и непредсказуемым элементом ее жизни стал Тарталья. Их отношения эволюционировали из опасного противостояния в нечто, что трудно было назвать иначе, как «боевое братство». Он стал тем, кто бросал ей вызов, когда тренировки с Сяо становились слишком предсказуемыми. Они встретились на отдаленном плато, где закатное солнце окрашивало камни в кроваво-красный цвет. — Опять ты, — Тарталья стоял, прислонившись к скале, с привычной ухмылкой. — Выглядишь так, будто Сяо решил выжать из тебя все соки. — Он делает из меня оружие, — Лея развернула копье. — А ты пришел, чтобы просто развлечься? — И то, и другое, — он призвал свои клинки. — Давай проверим, не заржавело ли твое новое вложение за этот год. Бой начался мгновенно. Это была не просто тренировка — это был диалог двух стихий. Лея двигалась с грацией, которой ее не было раньше, ее удары были точными и сокрушительными. Тарталья смеялся, уворачиваясь от смертоносных выпадов, его движения были хаотичными, но смертоносными. В разгар боя, когда они оба замерли в клинче, из тени деревьев вышел Сяо. Его взгляд был острым, как лезвие, и он сразу же направился к Тарталье. — Ты слишком сильно давишь на нее, — холодно произнес Адепт. — Ее техника должна совершенствоваться, а не разрушаться твоим безумием. Тарталья рассмеялся, убирая клинки и широко разводя руки. — Ой, да ладно тебе, Сяо! Она сама просит добавки. Разве ты не видишь? Ей скучно просто стоять в медитации. Сяо проигнорировал его, переводя взгляд на Лею. В его глазах читалось напряжение — он все еще не доверял Фатуи, не доверял их мотивам и не понимал, как человек может наслаждаться битвой так, как это делал Чайльд. Но он видел, что Лея стала сильнее. И он видел, что эта странная, опасная дружба с Предвестником не ломает ее, а делает более... цельной. — Ты слишком много времени проводишь с этим человеком, — тихо сказал Сяо, когда Тарталья отошел на несколько шагов, чтобы перевести дух. — Он — хаос. Лея подошла к Сяо, чувствуя странное спокойствие. — Хаос нужен, чтобы оттенять порядок, учитель. Без него я бы никогда не узнала, насколько тверда моя собственная почва под ногами. Сяо долго смотрел на нее, словно взвешивая ее слова. Наконец, он лишь тяжело вздохнул и отвернулся. — Иди отдыхай. Завтра на рассвете мы начнем работу с энергией элементальных потоков. — Эй, Лея! — крикнул Тарталья, направляясь к выходу с плато. — Не слушай его занудство! В следующий раз встретимся в гавани. Я знаю одно место, где подают лучший чай в Ли Юэ. И нет, это не приглашение на свидание — просто обещаю, что за счет Фатуи! Лея посмотрела вслед уходящему рыжеволосому воину, затем на сурового Адепта, стоявшего рядом. — Знаешь, — негромко сказала она, — этот год был гораздо интереснее, чем я могла себе представить. — Это только начало, — ответил Сяо, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на признание ее силы. Встреча произошла в одном из тихих переулков неподалеку от «Ваншу», когда сумерки уже начали окутывать окрестности. Лея возвращалась с поздней тренировки, когда почувствовала знакомое, колючее присутствие. Тарталья сидел на невысоком каменном парапете, болтая ногами. В руке он держал бумажный пакет с чем-то горячим, а на его лице играла та самая небрежная, вызывающая улыбка, которая обычно предвещала либо драку, либо очередную порцию его невыносимого самомнения. — Я уж думал, ты решила сбежать от меня, уклоняясь от приглашения, — бросил он, не оборачиваясь. Лея остановилась, скептически окинула его взглядом и тяжело вздохнула. — Уклоняться от тебя? — она фыркнула. — Это звучит слишком энергозатратно. Я скорее предпочла бы потратить это время на чистку доспехов или даже на созерцание камня. С камнем хотя бы нет шансов, что он начнет разглагольствовать о своей «непревзойденной силе» каждые пять минут. Тарталья лишь рассмеялся, спрыгнул с парапета и протянул ей пакет. Запах пряного мяса и специй ударил в нос. — Возьми. Это от «Глазурного павильона». Я решил, что воинам после изматывающего дня нужно качественное топливо, а не просто сухари. — О, какая благородная миссия, — Лея взяла пакет, брезгливо приподняв бровь. — Спаситель голодных воинов в маске Предвестника. Ты специально тренируешься быть настолько драматичным, или это врожденный дефект характера? — Это шарм, Лея. Тебе стоит поучиться, — он самодовольно выпрямился. — Если «шарм» подразумевает привычку появляться из теней, как мелкий воришка, то да, ты просто мастер, — отрезала она, но всё же вскрыла пакет. — И спасибо. Хотя я всё еще подозреваю, что ты подсыпал туда немного яда, просто чтобы посмотреть, как я буду смешно корчиться. — Мои методы куда изящнее, — подмигнул он. — Скажи мне, Лея... Ты ведь чувствуешь это, верно? Он внезапно сбавил тон, и его взгляд стал серьезным. Лея замерла с куском мяса в руке. — Чувствую что? Что твой пафос зашкаливает настолько, что его можно использовать как топливо для парового двигателя? Тарталья не обиделся. Он лишь усмехнулся, хотя в глазах промелькнуло раздражение. — Не будь занозой. Я о том, что ты больше не просто «ученица». Ты становишься силой. Это пугает? Лея медленно прожевала, глядя ему прямо в глаза. — Пугает? — она приподняла бровь. — Меня пугает только то, что мне приходится выслушивать твои философские выкладки вместо нормального ужина. А насчет силы... Знаешь, когда ты стоишь между долгом Сяо и собственным хаосом, ты понимаешь одну вещь: одиночество — это не когда тебя никто не понимает. Это когда вокруг полно людей, но только один идиот достаточно безумен, чтобы пытаться составить тебе компанию. Тарталья подошел ближе. Теперь между ними не было места для шуток — только чистое, первобытное признание двух бойцов. — Тогда не стой на середине, — тихо произнес он. — Выбирай свою сторону. Или создай свою. Если ты решишь идти вперед, я буду тем, кто подставит подножку любому, кто встанет у тебя на пути. Лея хмыкнула, хотя внутри что-то дрогнуло. — Звучит как очень сомнительное обещание. Ты же сам — ходячее препятствие. — Зато я предсказуемый, — парировал он, мгновенно возвращая прежнюю легкость. — Ладно, хватит этой драмы, а то я сейчас сам расплачусь от твоей жестокости. Завтра на рассвете, у заброшенного храма на севере. Без Сяо, без правил, только ты, я и сталь. Что скажешь? Лея вытерла руки и с вызовом посмотрела на него. — Только если ты не будешь ныть, когда я выбью из тебя всё твое Предвестничье высокомерие. И не опаздывай. Я не собираюсь ждать тебя, пока ты будешь любоваться своим отражением в луже. — Ха! Мечтай больше, — он развернулся и зашагал прочь, махнув рукой. — До завтра, Лея! — До завтра, недоразумение! — крикнула она ему вслед, чувствуя, как на губах невольно играет едва заметная, саркастичная, но вполне искренняя улыбка. В один из дней, Лея стояла у кузницы и ждала свой заказ. Лея знала, что этот подарок себе станет не просто покупкой, а инвестицией в её выживание. Она долго копила мору, отказывая себе в мелочах, чтобы выложить за этот заказ внушительную сумму. Дни ожидания тянулись бесконечно. Каждое утро она проходила мимо кузницы, сгорая от нетерпения и сомнений: стоит ли результат таких затрат? Но когда ей наконец отдали тяжелый, обернутый в черную ткань сверток, все тревоги исчезли. Лея вернулась в свою комнату в постоялом дворе и достала свою покупку и решила примерить. Это был элегантный облегающий комплект из черной кожи и тонких пластин темного металла с золотым отливом. Доспех плотно облегает фигуру, прикрывая жизненно важные участки: грудь, плечи и предплечья. Детали украшены изящной золотой гравировкой. Образ завершают высокие черные сапоги на небольшом каблуке, подчеркивающие стройность ног. Ожидание и потраченная мора стоили того. Уже на следующий день она опробовала новые доспехи на вылазке вместе с Сяо. Будни Ли Юэ сливались в однообразный, почти медитативный поток. Утро начиналось с привычного маршрута. Вылазки с Сяо были короткими и резкими, как удар клинка. Он появлялся из тени лишь на мгновение, чтобы скрыть мелькание копья в густом тумане горных пиков. Никаких лишних слов — только свист ветра и тяжелое дыхание после зачистки остатков демонической энергии. Его присутствие было константой: надежной, холодной и отрешенной. Дни чередовались с шумным хаосом сражений. Чайльд не знал слова «покой». Его вызовы на бой всегда случались в самый неподходящий момент: во время прогулки по набережной или отдыха в чайном доме. Бои с Тартальей были изнуряющими, полными искр и ярости. Он сражался так, будто пытался выжать из реальности все до последней капли, оставляя после себя лишь запах озона и разбитый камень. Некоторые вечера уходили на бесконечные, тягучие разговоры с Чжун Ли. Мы сидели в «Ваншу», наблюдая, как закипает чай. Его голос, размеренный и глубокий, рассуждал о древних контрактах, вкусе чая и течении времени. В этих беседах не было спешки. Казалось, мир вокруг замер в вечном равновесии, защищенный его незыблемой волей. Все шло своим чередом. Закаты окрашивали гавань в золото, торговые лавки открывались с рассветом, а молитвы возносились к небесам. Но где-то на периферии сознания, в самом центре груди, росло странное чувство. Оно не имело формы, но ощущалось как едва уловимая вибрация перед грозой. Интуиция, отточенная годами выживания, шептала: это затишье — лишь затянувшийся вдох перед тем, как мир содрогнется. Стабильность стала слишком совершенной. Слишком неподвижной. Солнце стояло в зените, заливая набережную Ли Юэ ослепительным светом. Лея шла по направлению к террасам, погруженная в свои мысли, как вдруг шум толпы прорезал звук, который невозможно было спутать ни с чем другим. — ...и я говорю тебе, Паймон, если мы не найдем этот ингредиент, обед будет просто... скучным! — Но Люмин, мы уже обыскали половину гавани! Может, стоит зайти в «Глазурный павильон»? Лея замерла. Сердце пропустило удар. Этот звонкий, капризный голосок и спокойный, но уверенный тон... Она застыла, боясь пошевелиться, словно звук был лишь миражом, вызванным зноем. «Быть того не может...» — пронеслось в голове. Но интуиция, которая в последнее время не подводила, теперь буквально кричала: «Это они». Лея сделала шаг, затем другой, преодолевая странную тяжесть в ногах. Она обошла группу торговцев и увидела их. Золотистые волосы, знакомый силуэт и маленькое белое существо, парящее рядом. — Люмин? — голос Леи прозвучал тише, чем ей хотелось бы. Две фигуры обернулись почти одновременно. Паймон, заметив её, едва не врезалась в пролетавшую мимо чайку. — Ой! — пискнула Паймон, замахав руками. — Кто это?.. Стоп! Лея?! Люмин замерла, и на её лице медленно расцвела улыбка — та самая, теплая и искренняя, которую Лея запомнила после их долгого прощания у берегов Фонтейна. — Лея! — Люмин сделала шаг навстречу и крепко обняла её. — Ты не представляешь, как мы рады тебя видеть! Лея почувствовала, как комок подступает к горлу. Напряжение последних недель, это гнетущее предчувствие беды, на мгновение отступило, сменившись чистым, почти детским восторгом. — Я... я не верила своим ушам, — выдохнула Лея, отстранившись, но всё еще не выпуская рук подруги. — Я думала, вы еще далеко. Что вы... даже не знаю где. — Мы решили, что Ли Юэ соскучился по нам! — Паймон подлетела ближе, сияя от радости. — И вообще, тут столько вкусняшек, мы просто не могли пройти мимо! Привет, Лея! Ты выглядишь... ну, знаешь, очень занятой! Лея слабо усмехнулась, глядя на возбужденную Паймон. — Занятой — это мягко сказано. Мои будни стали... предсказуемыми. Слишком предсказуемыми. Люмин внимательно посмотрела ей в глаза. В этом взгляде не было легкомыслия — только глубокое понимание. — Ты ведь чувствуешь это, да? — тихо спросила Люмин. — Что-то меняется. Лея кивнула. Теперь, когда они были вместе, это чувство стало почти осязаемым. — Да. Я чувствовала, что затишье затянулось. Но я не думала, что вы появитесь именно сейчас. — Значит, это не просто так, — серьезно произнесла Люмин, и её рука на плече Леи стала ощущаться как символ новой опоры. — Раз мы здесь, значит, пришло время действовать. — Ну, раз уж мы все в сборе, — Паймон решительно выпрямилась, — то первым делом — еда! Лея, ты ведь нас угостишь? В качестве компенсации за то, что мы так давно тебя не видели!