Cold as ice

      Минхо не спал третью ночь подряд. Он сидел за столом в своей квартире, окружённый бумагами, распечатками, фотокопиями. Перед ним лежала стопка документов, которую он собирал по крупицам: старые финансовые отчёты, показания свидетелей, записи разговоров. Все улики против собственного отца. Его руки дрожали. Не от страха. От ярости, от осознания того, как долго он жил во лжи. Как долго он верил человеку, который разрушил чужую жизнь, а потом заставил сына жертвы впустить в его сердце собственного сына, чтобы добить его окончательно. «Я не лучше отца, — думал Минхо. — Я такой же монстр. Просто у меня совесть проснулась слишком поздно». Он взял телефон и набрал номер юриста — не того, который работал на его семью, а независимого, которого нашёл через Чанбина. — Мистер Кан? Это Ли Минхо. У меня есть документы. — Какие документы? — Те, которые посадят моего отца за решётку. На том конце провода долго молчали. Потом юрист сказал: — Вы понимаете, что делаете? — Понимаю, — ответил Минхо. — Впервые в жизни — понимаю.

***

Через неделю Сынмина выписали из больницы. Он похудел ещё больше, щёки впали, глаза стали огромными и пустыми. Джисон помогал ему идти. Сам Сынмин шатался, будто забыл, как пользоваться ногами. Их встретил Бан Чан. Он открыл дверь машины и осторожно усадил Сынмина на заднее сиденье. — Как ты? — спросил он, хотя ответ знал заранее. — Живой, — ответил парень. Это было единственным, что он мог сказать правдиво. Они ехали в общежитие молча. Феликс сидел рядом с Сынмином и держал его за руку — осторожно, будто тот мог рассыпаться от любого прикосновения. — Минхо приходил, — вдруг сказал он вслух. Все замерли. — Он стоял под дверью каждый день. Я чувствовал его запах. Дорогой одеколон и кофе. — Сынмин помолчал. — Я просил Джисона прогнать его. Но он всё равно приходил. — Он пытался извиниться, — тихо сказал Феликс. — Извинения ничего не вернут. Сынмин отвернулся к окну. За стеклом мелькали серые дома, грязный снег, редкие прохожие. Мир был прежним. Только сам Сынмин чувствовал себя так, будто его сломали и собрали заново — криво, на скорую руку, забыв про важные детали. — Я не хочу его видеть, — сказал он. — Никогда. Никто не возразил. Но Минхо не сдавался. Он не пытался встретиться с ним. Он знал, что это будет жестоко. Вместо этого он делал то, что считал правильным. Парень перевёл на счёт Сынмина деньги — крупную сумму, которую заработал сам, без помощи отца. Достаточно, чтобы оплатить учёбу и аренду приличной квартиры на год вперёд. Сынмин вернул деньги на следующий день. Минхо перевёл снова, уже с пометкой «компенсация». Сынмин снова вернул. И добавил сообщение: «Я не продаюсь». Минхо смотрел на экран и чувствовал, как внутри что-то оседает. Не злость. Уважение. «Он сильнее меня, — подумал Минхо. — Сильнее всех нас». Он не стал переводить деньги в третий раз. Вместо этого он открыл ноутбук и продолжил собирать доказательства.

***

Бан Чан пришёл к Минхо через две недели после выписки Сынмина. Он стоял на пороге квартиры, сложив руки на груди, и смотрел на Минхо тяжелым, оценивающим взглядом. — Ты выглядишь дерьмово, — сказал он. — Спасибо, комплимент. — Это не комплимент. Ты похудел. Не спишь? Не ешь? — Не до этого. Чан прошёл в гостиную, сел на диван и долго молчал, разглядывая разбросанные по столу бумаги. — Это всё против твоего отца? — спросил он. — Да. — Ты понимаешь, что после этого тебя вычеркнут из семьи? — Понимаю. — И что ты останешься без денег? — У меня есть руки и голова. Заработаю. Бан Чан долго смотрел на него. Потом кивнул. — Может, ты не безнадёжен, — сказал он. — Сынмин всё ещё не хочет тебя видеть. И я не знаю, захочет ли когда-нибудь. Но то, что ты делаешь… это правильно. — Мне не нужно его одобрение. — Врёшь. Нужно. Минхо промолчал. — Я не буду врать, — продолжил Бан Чан. — Ты причинил ему боль, которую не залечить деньгами и извинениями. Он доверился тебе, а ты его предал. Это останется с ним навсегда. — Я знаю. — Но — Чан сделал паузу — Он всё ещё жив. Он ест, спит, выходит на улицу. Это не твоя заслуга. Это его сила. Но ты мог бы разрушить его окончательно и не сделал. За это спасибо. Минхо горько усмехнулся: — Спасибо за то, что я не убил человека? Крутая похвала. — Других вариантов нет. Живи с тем, что сделал. И пытайся исправить. Он встал и направился к выходу. — Чан, — окликнул его Минхо. — Как он? Парень обернулся. — Он жив, но его душа всё ещё в реанимации. Договорив, он вышел, не оборачиваясь. Минхо остался один. Он посмотрел на бумаги, на чашку с недопитым кофе, на серое небо за окном. В квартире было холодно — он не включал отопление, потому что не замечал холода. Внутри было пусто. Он взял телефон и написал сообщение. Не Сынмину. Себе. «Ты должен это сделать. Не ради него. Ради себя. Чтобы смотреть в зеркало без отвращения». Он не отправил его. Просто посмотрел на экран, потом удалил. И снова взялся за бумаги.

***

На следующий день Минхо поехал в прокуратуру. Он сидел в кабинете следователя и рассказывал всё, что знал. Про отца, про его махинации, про подставленного Кима-старшего. Про то, как его отец годами выводил деньги в офшоры, подкупал судей, запугивал свидетелей. Следователь слушал, делал пометки и иногда спрашивал: — Вы уверены, что хотите давать показания против собственного отца? Это может иметь серьёзные последствия. — Уверен, — сказал Минхо. — Он преступник. И я больше не хочу быть частью его империи. Когда он вышел из здания, было уже темно. На улице валил снег — крупный, мокрый, липнущий к лицу. Минхо поднял голову и посмотрел на небо. Серое, тяжёлое, без единой звезды. Он не чувствовал облегчения. Он вообще ничего не чувствовал. Только пустоту.

***

Через три дня отца Минхо вызвали на допрос. Новость разнеслась по городу со скоростью лесного пожара. «Ли Минхо дал показания против собственного отца», — писали в новостях. «Наследник империи Ли предал семью». Минхо не читал новости. Ему было всё равно. Его мать позвонила в тот же вечер. — Как ты мог? — кричала она в трубку. — Он же твой отец! Он вырастил тебя, дал тебе всё! — Он разрушил чужую семью, — спокойно ответил парень. — Он убил человека морально, довёл до инфаркта жену Кима. А я помог ему добить сына. — Ким — никто! Он не стоит того, чтобы разрушать семью! — Мама, — сказал Минхо. — Я больше не хочу с тобой разговаривать. Он сбросил звонок и заблокировал номер. Пальцы не дрожали. Минхо чувствовал себя мёртвым внутри. Но где-то глубоко, на самом дне, теплилась маленькая искра. Имя этой искры было Ким Сынмин.