Cold as ice

      Минхо увидел его через месяц после больницы. Он не искал встречи, просто шёл по коридору университета, торопясь на консультацию к профессору — нужно было сдавать курсовую, которую он запустил из-за всего этого ада. И вдруг замер. Знакомая силуэт стоял у окна в конце коридора. На нём был чёрный свитер — тот самый, который Минхо когда-то случайно залил кофе, а парень только отмахнулся: «Ничего страшного, это старый». На самом деле свитер был единственным тёплым, который у него был. Сынмин смотрел в окно. На его лице не было ни боли, ни тоски, ни надежды. Только пустота. Абсолютная, ледяная пустота. Минхо сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, что скажет. Не знал, зачем идёт. Знал только, что не может пройти мимо. — Сынмин. Тот не обернулся. Даже не вздрогнул. Будто не услышал, или услышал, но голос Минхо значил для него не больше, чем шум ветра за окном. — Сынмин, пожалуйста, — Минхо подошёл ближе. — Можно поговорить? Медленно, очень медленно, парень повернул голову. И Минхо похолодел. В этих глазах не было ничего. Ни ненависти, ни даже презрения. Только лёд. Стеклянный, прозрачный лёд, сквозь который не пробивалось ни единой эмоции. — О чём? — послышался голос. ровный, безжизненный. — Я… — Минхо запнулся. Он готовился к крикам, к слезам, к ударам. К чему угодно, только не к этому спокойствию. — Я хотел извиниться. — Извинился. Дальше что? — Я хочу всё исправить. — Исправляй, — Сынмин отвернулся обратно к окну. — Только без меня. — Сынмин… — Слушай, Ли Минхо, — Сынмин заговорил быстрее, и в его голосе наконец появились нотки. Не гнева, скорее усталости. — Ты сделал то, что сделал. Я пережил это. Не спрашивай как, но пережил. Я не хочу мстить, не хочу скандалов, не хочу выяснять отношения. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. — Я люблю тебя, — вырвалось у Минхо. Сынмин замер. Повисла тишина — тяжёлая, ватная. В коридоре никого не было. Только они двое и серый свет из окна. — Ты не любишь меня, — сказал Сынмин. — Ты любишь идею меня. Того меня, который улыбался тебе, доверял, верил каждому твоему слову. А я больше не такой. Он повернулся и посмотрел Минхо прямо в глаза. — Я пустой, Минхо. Ты выжег во мне всё, что могло чувствовать. Осталась только оболочка. Она ходит на пары, пишет конспекты, иногда ест. Но её нет. Он провёл рукой по своей груди. — Здесь пусто. Спасибо за работу. Минхо смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Горло сжало. — Я всё равно буду пытаться, — сказал он наконец. — Делай что хочешь. — Сынмин развернулся и пошёл по коридору. — Только не приближайся ко мне. Я не хочу снова чувствовать. Он ушёл. Минхо стоял и смотрел ему вслед. Сынмин шёл ровно, не оглядываясь, не замедляя шаг. Его силуэт таял в полумраке коридора. Минхо прислонился спиной к стене и сполз вниз. Он не плакал. Минхо не умел плакать. Но ему казалось, что сердце сейчас разорвётся от боли, которую он сам себе причинил.

***

Джисон ждал Сынмина в конце коридора. Он видел их разговор — не слышал, но видел. Как Минхо приблизился. Как Сынмин повернулся. Как его лицо стало ещё более ледяным, чем обычно. — Ну что? — спросил он, когда Сынмин поравнялся с ним. — Ничего, — ответил Сынмин. — Он извинялся. Я сказал, чтобы оставил меня в покое. — И всё? — А что ещё? Джисон хотел сказать, что Сынмин выглядит так, будто его только что пытали. Что его глаза, хоть и пустые, покраснели. Может от солнца? Или что его губы дрожат, хотя голос звучит ровно? — Идём, — сказал он вместо этого. — У тебя сегодня пара. Сынмин кивнул и пошёл вперёд. Джисон оглянулся. Минхо сидел на корточках у стены, закрыв лицо руками. Он выглядел жалко. Очень жалко. Но Джисон не почувствовал жалости. «Поделом тебе, — подумал он. — Ты разбил его. Теперь разбивайся сам». И пошёл за Сынмином.

***

Феликс узнал о встрече от Джисона вечером. Он сидел в комнате у парней. Приходил каждый день после больницы, просто чтобы быть рядом. Никто не возражал, а Сынмину было всё равно. — Он сказал, что любит тебя, — пересказывал Джисон. — Буквально. — Это ничего не меняет, — ответил Сынмин, не отрываясь от конспекта. — Вообще никак? — Вообще никак. Феликс посмотрел на Сынмина внимательнее. Тот выглядел сосредоточенным. Слишком сосредоточенным для человека, который только что отказал в любви своему мучителю. — Ты врёшь, — тихо сказал Феликс. Сынмин поднял голову. — Что? — Ты врёшь. Тебе не всё равно. Ты просто делаешь вид, чтобы не было больно. Ким смотрел на него несколько секунд. Потом закрыл конспект. — Да, — сказал он. — Мне не всё равно. Он разбил мне сердце, а потом сказал, что любит меня. Я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, верить или нет. Я не знаю, хочу ли верить. Я ничего не знаю. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Внутри меня хаос, — сказал он. — Но я не могу ему это показать. Если я покажу, что мне больно, то он поймёт, что я всё ещё чувствую. Что он всё ещё может меня достать. — А это так? — спросил Джисон. Сынмин долго молчал. — Да, — сказал он. — Ему всё ещё под силу сделать мне больно. Но я не дам ему этой власти. Никогда больше. Он открыл глаза. — Я лучше буду мёртвой внутри, чем снова позволю ему оживить меня и убить. Феликс вздохнул. Тихо, пряча лицо в ладонях. Джисон обнял его. А Сынмин сидел с каменным лицом и не проронил ни слезинки. Кто-то должен быть сильным. Сынмин решил, что этим кем-то будет он.

***

В ту же ночь Минхо не спал. Он лежал на диване в пустой квартире и смотрел в потолок. Перед глазами стояло лицо Сынмина — стеклянное, мёртвое, пустое. «Я люблю тебя», — сказал он. «Ты не любишь меня», — ответил Сынмин. Минхо перебирал в голове каждое слово, каждое движение, каждый взгляд. Искал лазейку. Надежду. Любой знак, что не всё потеряно. Не находил. Он взял телефон и написал Сынмину. «Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Я знаю, что причинил тебе боль, которую нельзя исправить. Но я не сдамся. Не потому, что я эгоист. А потому, что я люблю тебя. По-настоящему. Даже если ты в это не веришь». Отправил. Через минуту пришёл ответ. «Я не верю. Но спасибо за честность». Минхо смотрел на эти слова и не знал, радоваться или плакать. Он ответил: «Спокойной ночи, Сынмо». Ответа не было. Но Минхо всё равно улыбнулся в темноту. «Он ответил. Он всё ещё может ответить. Значит, не всё потеряно». Может быть, это была ложная надежда. Может быть, она убьёт его окончательно. Но Минхо решил держаться за неё из последних сил.