Любовь Какаши Хатаке

Воздух в Конохе был пропитан запахом дождя и тревоги. Тяжелая миссия на границе Страны Огня оставила свой кровавый след, и Какаши Хатаке, как всегда, оказался на передовой. Его тело, изможденное и истерзанное, едва держалось на ногах, когда Наруто и Шикамару, с лицами, искаженными тревогой, втащили его в госпиталь. —Какаши-сенсей! Держитесь! – выдохнул Наруто, его голос дрожал от напряжения. Он крепко держал своего учителя, пытаясь поддержать его ослабевшее тело. Шикамару, обычно невозмутимый, выглядел бледным. —Он совсем плох, Наруто. Температура высокая, и он почти не дышит. Они осторожно уложили Какаши на койку. Его лицо, обычно скрытое маской, было бледным и покрытым потом. Раны зияли на его теле, а дыхание было прерывистым. —Эй, сенсей, не думайте о побеге, – попытался пошутить Наруто, хотя его сердце сжималось от страха. —Нам еще предстоит много тренировок! Какаши слабо улыбнулся, его глаза были полуприкрыты. —Побег? Я? Никогда... просто... немного устал. Он попытался приподняться, но силы оставили его. В этот момент дверь палаты распахнулась, и вошла молодая женщина с копной непослушных кудрявых волос, обрамляющих лицо с добрыми, но настороженными глазами. Это была Мизуки, новый лекарь в Конохе, чья репутация быстро распространялась по деревне. Какаши, несмотря на свое состояние, резко повернул голову. Его взгляд зацепился за ее волосы. —У вас... красивые... кудряшки – прошептал он, и прежде чем Мизуки успела что-либо сказать, его глаза закатились, и он снова обмяк. Мизуки, хоть и немного испуганная внезапным жестом и словами, быстро пришла в себя. —Что случилось? – спросила она, обращаясь к Наруто и Шикамару. —Он только что вернулся с миссии. Тяжело ранен – ответил Шикамару, помогая Мизуки снять с Какаши его изорванную одежду. Мизуки осторожно сняла с лица Какаши маску и повязку с глаз. Под ними открылась картина, полная боли: синяки, глубокие раны, старый шрам, пересекающий бровь. Но даже в этом состоянии, среди всех увечий, в нем было что-то притягательное, какая-то внутренняя сила, которая не могла не вызвать уважения. Мизуки, впервые увидев его, почувствовала странное притяжение. Она принялась за работу, ее движения были уверенными и точными. Она обрабатывала раны, накладывала повязки, следила за его дыханием. —Пожалуйста, Мизуки-сан, сделайте все возможное, чтобы Какаши-сенсей поскорее выздоровел – умолял Наруто, его голос был полон искренней заботы. —Я сделаю все, что в моих силах – заверила его Мизуки, не отрывая взгляда от пациента. Наруто и Шикамару, убедившись, что Какаши в надежных руках, покинули палату. Мизуки осталась одна, наблюдая за спящим Какаши. Его лицо, теперь более спокойное, казалось умиротворенным. Она опустилась на стул рядом с койкой, погруженная в свои мысли. Когда она уже собиралась встать и выйти, чтобы дать ему отдохнуть, рука Какаши, лежащая на одеяле, внезапно дернулась. Его пальцы сомкнулись вокруг ее мизинца, крепко, но нежно. Мизуки замерла, удивленная и немного смущенная. Она осторожно попыталась высвободить палец, но он не отпускал ее. Не желая будить его, она снова опустилась на стул, ее взгляд невольно задержался на его лице. Она аккуратно убрала прядь волос, упавшую на его лоб, и в этот момент, сама не понимая почему, почувствовала укол страха. Страха за него, за его хрупкое состояние, за то, что этот человек, которого она видит впервые, так сильно ее зацепил. Ее пальцы задержались на его коже, ощущая тепло, которое, казалось, исходило от него даже в таком ослабленном состоянии. Она провела рукой по его щеке, чувствуя легкую щетину. В ее глазах отражалось не только профессиональное сочувствие, но и что-то новое, что-то, что она сама еще не могла определить. Это было похоже на зарождающееся чувство, хрупкое и неожиданное, как первый росток после долгой зимы. —Ты должен быть сильным, Какаши-сан – прошептала она, ее голос был тихим, почти неслышным. – Ты нужен этой деревне. Ты нужен им. Она кивнула в сторону двери, подразумевая Наруто и Шикамару, и всех тех, кто полагался на его силу и мудрость. Ее взгляд скользнул по его ранам, по шрамам, которые рассказывали истории о битвах и потерях. Она представила себе, через что ему пришлось пройти, и это вызывало в ней не только жалость, но и восхищение. Он был воином, но сейчас, в этом состоянии, он был просто человеком, нуждающимся в заботе. Она провела рукой по его лбу, ощущая, как спадает жар. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но Какаши, казалось, отреагировал на него. Его пальцы, все еще сжимавшие ее мизинец, слегка расслабились, но не отпустили. Он тихо вздохнул во сне, и его губы слегка приоткрылись. Мизуки почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она была врачом, ее долг – лечить, но сейчас она чувствовала себя чем-то большим, чем просто лекарем. Она чувствовала себя хранительницей, той, кто должен оберегать его покой. Она не могла оторвать взгляда от его лица. Его маска, снятая ею, открыла не только раны, но и черты, которые, несмотря на усталость и боль, были удивительно привлекательны. Прямой нос, четко очерченные скулы, легкая линия губ. И эти глаза, которые она видела лишь мельком, но которые, она чувствовала, скрывали в себе целую вселенную. Она провела пальцами по его руке, ощущая напряжение мышц, даже в таком расслабленном состоянии. Он был сильным, это было очевидно. И эта сила, даже в его уязвимости, завораживала ее. —Отдохни, Какаши-сан – снова прошептала она, ее голос был полон нежности. – Отдохни и набирайся сил. Я позабочусь о тебе. Она не знала, почему она говорит это. Возможно, это было профессиональное обещание, но в глубине души она чувствовала, что это нечто большее. Это было обещание, данное себе, обещание, которое она намеревалась выполнить. Она продолжала сидеть рядом с ним, ее рука все еще была в его руке. Она чувствовала тепло его кожи, его дыхание, его жизнь. И в этот момент, в тишине палаты, среди запаха лекарств и боли, между новым лекарем и раненым шиноби, зарождалась история. История, которая, возможно, изменит

***

Прошло несколько дней. Дни, наполненные тихим шелестом бинтов, запахом антисептиков и постоянным, едва уловимым теплом, исходящим от спящего Какаши. Мизуки, отработав несколько суточных смен, провела последнюю ночь у его постели, наблюдая за его дыханием, меняя повязки и тихонько разговаривая с ним, словно он мог ее услышать. Теперь наступили ее законные выходные, но вместо того, чтобы отправиться домой отдыхать, она чувствовала странное притяжение к госпиталю, к этой палате. Утро нового дня встретило ее прохладой и привычной суетой. Ее поставили на перевязки, и, получив направление на процедурную, Мизуки направилась туда, ожидая первого пациента. Она вошла, опустила сумку на стул и начала раскладывать инструменты, когда дверь снова распахнулась. В проеме стоял он. Какаши Хатаке. Живой, стоящий на своих ногах, одетый в простую больничную одежду. Мизуки замерла, ее сердце пропустило удар. Она не ожидала увидеть его здесь, тем более так скоро. Он выглядел бледным, но уже не изможденным, а скорее немного уставшим. Какаши тоже остановился, его единственный видимый глаз удивленно расширился. Он смотрел на нее, и в его взгляде читалось недоверие. Он моргнул, словно пытаясь развеять наваждение. —Я... я подумал, что мне это привиделось, – произнес он, его голос был хриплым, но уже уверенным. – Я никогда не видел девушку с такими кудряшками. Мизуки почувствовала, как краска заливает ее щеки. Его слова, сказанные так прямо и искренне, смутили ее до глубины души. Она быстро взяла себя в руки, стараясь не встречаться с ним взглядом. —Какаши-сан, пожалуйста, присядьте на кушетку – сказала она, ее голос звучал немного напряженно. Она подошла к нему, взяла стерильные перчатки и начала готовить перевязочные материалы, стараясь сосредоточиться на работе. Какаши послушно сел, но его взгляд не отрывался от нее. Он наблюдал за каждым ее движением, за тем, как ее пальцы ловко работают с бинтами, за тем, как ее кудрявые волосы обрамляют лицо, когда она наклоняется. —Как вы себя чувствуете сегодня?– наконец спросила Мизуки, ее голос был тихим, почти шепотом. Она старалась говорить нейтрально, но ее сердце билось учащенно. —Теперь гораздо лучше – ответил Какаши, и в его голосе прозвучала легкая улыбка. – Спасибо вам. Мизуки почувствовала, как ее щеки вспыхнули еще сильнее. Его ответ, такой простой и искренний, заставил ее смутиться еще больше. Она не знала, что сказать. Слова застряли в горле. —Я... я подумал, вы мне приснились,– повторил Какаши, его взгляд стал более мягким, в нем читалось любопытство и что-то еще, что-то, что Мизуки не могла пока расшифровать. Мизуки опустила глаза, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. Она не знала, как реагировать на его слова, на его взгляд, на это странное, новое чувство, которое зарождалось в ней. Она просто кивнула, продолжая свою работу, но ее руки слегка дрожали.

***

Ночь. Тихие улицы Конохи. Мизуки устало шла домой после ночной смены в госпитале. Внезапно из-за угла вышли Какаши и Наруто. Наруто, заметив Мизуки, быстро кивнул и сказал: — Извини, Мизуки, у меня срочные дела, потом поговорим! — и поспешил прочь. Какаши остался, слегка улыбаясь: — Мизуки, не хочешь, я провожу тебя? Ночь холодная, да и ты выглядишь уставшей. Мизуки, немного ворча, но не отказываясь: — Вы опять ранены, Какаши-сенсей? — Немного, — спокойно ответил он, оглядываясь на порез на рукаве. — У вас кровь на рукаве. — Совсем немного, — усмехнулся он. Она вдруг взяла его за руку, крепко, но нежно: — Пойдём, я тебя лучше осмотрю и перевяжу. Какаши почувствовал, как что-то внутри него трепещет — это было новое, непривычное чувство. Ему понравилось, когда о нём заботятся. Очень. Они шли молча, и вскоре оказались у её маленького дома — скромного, но уютного. Мизуки открыла дверь и пригласила его внутрь. — Проходи, — сказала она, ведя его на маленькую кухню. — Сейчас всё осмотрю. Какаши осматривал комнату, а потом украдкой смотрел на неё — на её мягкие черты, на кудрявые волосы, которые слегка падали на плечи. В груди что-то ёкнуло, и он не мог понять, что это. Мизуки достала аптечку и начала аккуратно снимать с него одежду, чтобы осмотреть раны. Потом, немного колеблясь, сказала: — Снимите маску, пожалуйста. Мне нужно проверить, нет ли синяков на лице. Какаши на мгновение замялся, но потом медленно снял маску. Мизуки взглянула на его лицо — на губы, слегка приоткрытые, на едва заметные шрамы и синяки. В голове у неё мелькнула мысль — поцеловать его. Она резко покраснела и отвела взгляд. Какаши заметил её смущение и тихо улыбнулся: — Ты выглядишь так, будто видишь меня впервые без маски. Наверное, это правда так и есть. Мизуки опустила глаза, стараясь скрыть румянец: — Да... Вы совсем другой без неё. И... очень... красивый. Какаши чуть наклонил голову, наблюдая за ней: — Спасибо, Мизуки. Ты очень внимательная. Мне это нравится. Она продолжила осмотр, аккуратно перевязывая раны на его руке и плече. В комнате воцарилась тишина, наполненная лёгким трепетом. Какаши чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, а мысли путаются. — Ты часто так ранен? — спросила Мизуки, не отрывая взгляда от бинтов. — К сожалению, да. Миссии бывают опасными, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но сейчас я рад, что попал именно к тебе. Мизуки подняла глаза и встретилась с его взглядом. В этот момент между ними словно проскочила искра. — Я рада, что могу помочь, — тихо сказала она. Какаши чуть наклонился вперёд, словно собираясь что-то сказать, но вдруг услышал тихий стук в дверь. — Это Наруто, — сказала Мизуки, вставая. — Он, наверное, хочет узнать, как вы. Какаши кивнул и позволил ей открыть дверь. Наруто заглянул внутрь, улыбаясь: — Как он? Уже лучше? — Да, — ответила Мизуки. — Он в порядке, но ещё должен отдыхать. Наруто кивнул и, заметив их близость, слегка покраснел: — Хорошо, я не буду мешать. Спасибо, Мизуки. Когда дверь закрылась, Какаши снова посмотрел на неё. Какаши почувствовал, как в груди разливается тепло. Он впервые за долгое время позволил себе расслабиться и довериться.