Спор на любовь

Глава 48. Семейный ужин

Они приехали к дому Васильевых в пятницу вечером. Дана позвонила три дня назад — голос у неё был радостный, взволнованный. «Полиночка, я слышала, у вас всё наладилось? Приезжайте на ужин! Андрюша не против, я приготовлю твои любимые пироги». Полина согласилась. Барс, сидевший рядом, кивнул: «Поедем. Только вместе». Дана встретила их на пороге, всплеснула руками, обняла дочь, потом неловко — зятя. Андрей вышел в прихожую, сухо поздоровался и тут же ушёл обратно в кабинет, бросив что-то про важный звонок. Полина напряглась, но Барс взял её за руку и тихо сказал: «Мы здесь ради твоей мамы. Потерпи». Они сидели в гостиной с чаем, когда Полина вдруг нахмурилась. Из кабинета Андрея доносились голоса. Дверь была приоткрыта — видимо, неплотно закрылась. И один из голосов заставил её кровь застыть в жилах. Лайм. — ...Барсов думает, что выиграл? — голос Кисляка звучал громко, самоуверенно, как всегда. — Он трахнул её и женился. Красивая история. Только вот с чего она началась, а? Со спора. С моего спора. Я же тебе говорил — я предложил Барсу пари. Кто первый её завалит. Он тогда ещё ломался, придурок. А потом согласился. Полина замерла. Её лицо побелело, пальцы, сжимавшие чашку, задрожали. Барс тут же перехватил её руку, притянул к себе и прошептал в самое ухо: — Давай дослушаем до конца. Я с тобой. Она молча кивнула, но свободной рукой вцепилась в его футболку, сжимая ткань до побелевших костяшек. — Я знаю, что ты мне рассказывал, — донёсся голос Андрея. — Спор, пари, твои попытки её уболтать. Ты проиграл, Руслан. Что теперь? — Что теперь? — Лайм рассмеялся. — А теперь я хочу понять, ты на чьей стороне, отец? Полина вздрогнула всем телом. Отец? Лайм назвал Андрея отцом? Она подняла на Барса огромные, полные ужаса глаза. Тот сам выглядел ошарашенным, но молча покачал головой — мол, слушаем дальше. — Я не на чьей стороне, — сухо ответил Андрей. — Ты мой сын. Я тебя признал, хоть и не афишировал. Но это не значит, что я одобряю твои методы. Ты проиграл девчонку Барсову — это твои проблемы. — Мои проблемы?! — взвился Лайм. — Да я же ради тебя старался! Сперанские — конкуренты. Если бы я первый её трахнул, если бы Барс проиграл, он бы сломался! Его компания, его отец — всё пошатнулось бы! А теперь они вместе! Теперь он твой зять, и ты целуешься с ним в гостиной! — Я не целуюсь, — холодно парировал Андрей. — Я соблюдаю приличия. И тебе советую. Ты проиграл, Руслан. Смирись. — Смириться? — Лайм горько рассмеялся. — Ты хоть понимаешь, что я её до сих пор хочу? Она была моим билетом. А теперь она спит с этим ублюдком и носит его кольцо. И ты мне говоришь смириться? — Я тебе говорю — не смей вмешивать меня в свои интриги, — отрезал Андрей. — Я не поддерживаю тебя, но и не осуждаю. Ты взрослый человек. Проиграл — умей принимать поражение. Полина слушала, вжимаясь в Барса всё сильнее. Её плечи дрожали, а из глаз текли слёзы. Лайм — сын Андрея. Её сводный брат. Всё это время она жила под одной крышей с человеком, который знал о споре, знал о Лайме, знал обо всём — и молчал. Более того — покрывал его. «Не поддерживаю, но и не осуждаю». Она всхлипнула, уткнувшись лицом в грудь мужа, и Барс обнял её крепко, загораживая от всего мира. — Тише, тише, — шептал он в её волосы. — Я здесь. Я с тобой. Ты слышала всё, что нужно. Теперь мы знаем правду. — Он... они... — её голос срывался. — Они оба... — Знаю, — он гладил её по спине, чувствуя, как она дрожит. — Знаю, родная. Мы уедем. Прямо сейчас. Только дослушаем до конца. В кабинете тем временем зазвучали шаги. Лайм, видимо, собирался уходить. — Ладно, отец. Я уеду. Но знай — я не смирюсь. Барс мне ещё ответит. — Делай что хочешь, — устало ответил Андрей. — Только не впутывай меня. Дверь кабинета открылась, и Лайм вышел в коридор. Он замер, увидев их — Полину, прижатую к Барсу, заплаканную, и самого Барса с ледяным взглядом. — О, — выдохнул Лайм, и его лицо исказилось гримасой. — Подслушивали? Сладкая, ты в порядке? Ты чего плачешь? Барс молча отодвинул Полину себе за спину и шагнул вперёд. — Ты закончил? — спросил он тихо, но так, что даже Андрей, показавшийся в дверях кабинета, замер. — Всё сказал? — А что ты мне сделаешь? — Лайм ухмыльнулся, но в его глазах мелькнул страх. — Ты теперь паинька. Семьянин. — Я тебе уже говорил, — Барс смотрел на него в упор. — Ты объявил мне войну. И я тебя уничтожу. Лайм хотел что-то ответить, но Полина вдруг вышла из-за спины мужа. Её лицо было заплаканным, но голос прозвучал твёрдо: — Уходи, Руслан. Просто уходи. И больше никогда не появляйся. — Сладкая... — Я тебе не сладкая! — почти выкрикнула она, и Барс обнял её за плечи. — Ты мне никто. И он, — она бросила взгляд на Андрея, — тоже мне никто. Мама! — позвала она громко. — Мы уезжаем! Дана выбежала из кухни, растерянная, не понимающая, что происходит. Полина подошла к ней, обняла и прошептала: «Я потом тебе всё объясню. Но здесь я больше не останусь». Барс взял её за руку и повёл к выходу. Проходя мимо Андрея, он задержался на секунду. — Вы потеряли дочь, — сказал он тихо. — А я приобрёл жену. Настоящую. Считайте, что сделка завершена. Они вышли в ночь.Барс сел за руль, и Полина, всё ещё дрожащая, прижалась к его плечу. — Увези меня домой, — прошептала она. — Уже везу, — он поцеловал её в висок и завёл мотор. — Всё позади, зайка. Теперь ты знаешь всё. И мы больше никогда туда не вернёмся. Она кивнула и закрыла глаза. Машина тронулась, оставляя позади дом, где жили ложь, предательство и боль. Впереди был их дом. Настоящий. Там, где их ждали Лорд, Обед и новая жизнь. Честная. Без тайн. Без масок. Только они вдвоём — навсегда.